Глава 18 . Падение Карабаса

Карабас Барабас не был трусом. За свою долгую и грязную жизнь он ломал хребты конкурентам, запугивал мэров и скармливал неугодных артистов крысам в подвале. Он привык быть самым большим, самым сильным хищником в любой комнате. И сейчас, глядя на то чудовище, в которое превратился Буратино, он чувствовал первобытный ужас — но это лишь разжигало его собственную ярость. — Ты думаешь, я боюсь тебя, деревяшка?! — взревел директор театра, срывая с себя расшитый золотом халат, который только мешал двигаться. Под ним оказалась простая льняная рубаха, обтягивающая могучее тело борца. Карабас схватил со стены свой главный аргумент — огромный двуручный топор, которым обычно рубили декорации для батальных сцен. Лезвие тускло блеснуло в свете умирающей пентаграммы. Буратино не ответил. Слова были излишни. Его новая форма говорила сама за себя: восемь футов ростом, сотканный из теней и багрового пламени, с когтями длиной в ладонь и пастью, полной кинжалов. Он стоял над телом Карло, и от его фигуры исходила такая волна жара и ненависти, что воздух в зале дрожал, словно марево над раскаленным асфальтом. Демон сделал первый шаг. Пол треснул. Это стало сигналом. Бой начался. Карабас оказался удивительно быстрым для своей комплекции. Он крутанул тяжелый топор вокруг себя с грацией профессионального лесоруба, создавая перед собой смертоносный стальной веер. Удар был нацелен в грудь демона, чтобы рассечь его пополам. Буратино даже не попытался уклониться. Он выставил вперед левую руку, принимая лезвие на жесткий блок. Раздался оглушительный звон, похожий на удар колокола Судного дня. Искры брызнули во все стороны. Топор Карабаса оставил глубокую зарубку на черной, как обсидиан, коже демона, но не смог пробить её. На плече Буратино осталась лишь тонкая царапина, которая тут же затянулась, испуская струйки дыма. Директор театра зарычал от натуги, пытаясь вырвать застрявшее оружие или оттолкнуть противника. Это было всё равно что пытаться сдвинуть гору. Буратино медленно поднял правую руку и сомкнул когти на древке топора прямо под лезвием. Хруст дерева прозвучал в наступившей тишине подобно выстрелу. Древко переломилось пополам. В руках у Карабаса остался бесполезный обломок. Великан отбросил его в сторону и нанес удар кулаком. Прямой, мощный, способный проломить крепостную стену. Демон перехватил его запястье одной рукой. Кости Карабаса захрустели под нечеловеческой хваткой. Директор закричал от боли, его лицо исказилось гримасой шока и ярости. — Больно? — прошипел Буратино, его раздвоенный язык скользнул по зубам. Голос звучал так, будто говорили сами недра земли. — Хорошо. Он дернул Карабаса на себя и впечатал его лицом в свое поднятое колено. Раздался тошнотворный хруст сломанного носа. Кровь хлынула ручьем, заливая бороду директора. Карабас отлетел назад, врезавшись спиной в колонну, поддерживающую свод зала. Каменная кладка пошла трещинами. Но гигант не упал. Он сплюнул кровь и осколки зубов на пол. Его маленькие глазки горели безумным огнем. Он бросился в новую атаку, используя тактику тарана. Он просто хотел сбить демона с ног массой своего тела, подмять под себя и раздавить. Буратино ждал до последнего момента, а затем ушел в сторону плавным, текучим движением, которого никак нельзя было ожидать от существа такого размера. Когда Карабас пролетел мимо, демон нанес ему удар открытой ладонью в поясницу. Удар не был режущим, он был дробящим. Энергия удара была такова, что Карабаса подбросило в воздух, перевернуло, и он рухнул на каменные плиты пола, проехав по инерции несколько метров. Тяжело дыша, Карабас поднялся на четвереньки. Он выплюнул еще один сгусток крови. Его взгляд метнулся в сторону. Там, у стены, жались друг к другу живые артисты. Мальвина, Пьеро... и тело Карло. Эта мысль придала ему сил. Они видели его позор! Его унижение! — Вы! — проревел он, указывая окровавленным пальцем на троицу. — Вы умрете следующими! Я заставлю вас смотреть, как я... Его гневная тирада оборвалась на полуслове. Потому что Буратино исчез. Только что он стоял в центре зала, а теперь его не было. Холодное дыхание коснулось затылка Карабаса. Директор резко обернулся, вскинув руки в защитном жесте, но было поздно. Демон материализовался прямо перед ним. Удар правой руки пришелся Карабасу в солнечное сплетение. Не когтями — сжатым кулаком. Тело гиганта согнулось пополам, воздух со свистом вылетел из легких. Второй удар, локтем сверху вниз, обрушился на позвоночник между лопатками. Карабас рухнул на колени, уткнувшись лбом в пол. Буратино схватил его за толстую косу бороды и рывком поставил на ноги. Глаза демона пылали двумя жерлами вулкана. — Проси пощады, — прорычал он. Карабас, чье лицо превратилось в кровавую маску, нашел в себе силы усмехнуться: — Никогда... ты... кусок полена... Этого ответа было достаточно. Буратино издал низкий, вибрирующий рык и швырнул Карабаса через весь зал. Директор пролетел над полом, сшибая остатки разбитых механических стражей, и врезался в постамент одного из саркофагов с марионетками. Стеклянная крышка разбилась вдребезги, зеленоватая жидкость хлынула на пол, обволакивая тушу Карабаса. Демон неспешно двинулся к поверженному врагу. — Ты неправ, — прогудел Буратино, нависая над ним. — Я не кусок полена. Я — огонь, который превращает дерево в пепел. Он схватил Карабаса за горло и легко поднял его над землей. — Посмотри туда, — Буратино развернул гиганта так, чтобы тот видел центр зала, где лежало тело Карло. Глаза Карабаса начали вылезать из орбит. — Ты... такой же монстр... как и я... Деревянный выродок... Буратино замер. — Нет, — тихо сказал демон. — Я не монстр. Я — правосудие. Он сжал пальцы. Хруст ломающихся позвонков прозвучал глухо и окончательно. Тело Карабаса обмякло и рухнуло в лужу смешанной крови и питательного раствора для марионеток. Битва закончилась. Буратино стоял над поверженным врагом, тяжело дыша. Багровое пламя, окутывавшее его фигуру, начало медленно угасать... но не исчезло совсем. Оно словно впиталось в его кожу, став её частью. Черные трещины затягивались, но оставляли после себя алые прожилки, похожие на тлеющие угли под слоем пепла. Он повернулся к своим друзьям у стены. Мальвина смотрела на него с ужасом и надеждой одновременно. Пьеро прятал лицо на груди Арлекина, который сам выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок от страха и боли в сломанной руке , которую демон недавно же и вылечил. Победа была одержана. Но цена оказалась слишком высока. Внезапно демоническая сущность Буратино снова дала о себе знать. Это была не ярость битвы, а холодная, расчетливая злоба хищника, который только что убил добычу и теперь ищет следующую цель для развлечения или утоления голода иного рода. Его взгляд остановился на Арлекине. Рыжий весельчак был самым шумным из них троих, самым живым источником эмоций: страха за друзей, боли от ран... Это было... вкусно. Буратино сделал шаг к ним. Арлекин инстинктивно заслонил собой Мальвину и Пьеро. — Б-Буратино?.. — прошептал он дрожащим голосом. — Ты чего? Это же мы... Демон оскалился в жуткой ухмылке: — Шумно... Слишком много шума от тебя... Рыжий... Он протянул когтистую руку к горлу Арлекина. Мальвина среагировала мгновенно. Она выскочила из-за спины друга и встала прямо перед демоном, упершись ладонями ему в грудь — туда, где должно было биться сердце. — НЕТ! Остановись! Буратино! Посмотри на меня! Её голос был звонким и отчаянным криком, который прорезал кровавый туман в сознании демона. — Ты живой! Ты слышишь меня? Ты живой! Вернись! Она била его маленькими кулачками по груди: — Вспомни! Вспомни нас! Вспомни меня! Но глаза демона оставались пустыми черными провалами с пульсирующим алым огнем внутри. Он даже не моргал. Мальвина сменила тактику. Она перестала кричать и заговорила тихо, ласково: — Помнишь? Как ты вылечил руку Арлекину? Когда Карабас сломал её? Ты положил ладонь ему на плечо... И боль ушла... Ты спас его от страданий... Она взяла лицо Буратино в свои ладони, он не отстранился, заставляя его смотреть ей в глаза: — А помнишь... как ты защищал нас? Всегда? Как ты рисковал собой ради Пьеро? Ради меня? Её голос дрогнул от слез: — Я люблю тебя... Я люблю тебя так сильно и безумно... Пожалуйста... Вернись ко мне... Что-то дрогнуло в глубине черных глаз. Алый огонь начал пульсировать медленнее. Мальвина почувствовала это и усилила напор: — Ты обещал Карло защищать нас! Помнишь? Ты обещал! И ты сдержал слово! Ты победил! Ты спас нас всех! Имя Карло стало ключом к последнему замку. Глаза Буратино внезапно наполнились невыносимой болью осознания. Он посмотрел на тело сыщика у стены за её спиной. — Я... не спас его... — прошептал голос демона хрипло и низко, но теперь в нем звучала человеческая скорбь. — Я обещал ему защищать невиновных и слабых... А он умер... Из алых глаз потекли слезы — густые, черные слезы древней тьмы. Мальвина увидела их и поняла: битва за его душу выиграна. Она больше не говорила слов. Она просто сделала то единственное, что могло исцелить его окончательно от этой вспышки ярости после боя. Она поцеловала его в губы. Она вложила в него всю свою любовь всю свою веру всё тепло своего живого сердца которое билось для него. Буратино вздрогнул всем телом Его руки, которые уже почти сомкнулись на шее Арлекина безвольно упали вдоль тела. Он обнял Мальвину, прижимая её к себе так крепко, что она испугалась за свои ребра, но это был уже не жест демона, это был жест человека, который нашел спасение. Когда они отстранились, все молчали. Мальвина смотрела ему в лицо. Ее глаза были полны слез радости. Глаза Буратино изменились. Исчез черный провал. Исчез адский багровый огонь. Вместо них появилась человеческая радужка. Серо-зеленая, как речной туман над водой утром. Он победил. Не просто Карабаса. Он победил тьму внутри себя. Отправив свою демоническую сущность обратно в спячку, под замок железной воли. — Ты вернулся... — прошептала Мальвина касаясь его щеки. Буратино посмотрел на свои руки, потом на друзей потом на тело Карло. — Да... Я вернулся, Фарфоровая кукла. Он вытер черные слезы со своих щек. — Но я должен похоронить отца. Арлекин шмыгнул носом. — Мы поможем тебе, Деревяшка. Мы все поможем. Пьеро наконец поднял заплаканное лицо. — Мы теперь одна семья. Буратино кивнул. Он посмотрел на мертвого Карабаса, потом на разбитую пентаграмму. Магия Кукловодов мертва. Театр пал. Впереди была новая жизнь. Жестокая, но свободная. И он знал, что больше никогда не будет одиноким, пока рядом есть она, Фарфоровая кукла, которая научила демона любить.