Глава 17. Гнев Древнего

Воздух в подземном зале был густым и тяжелым, пропитанным запахом озона, гнилой магии и застарелого страха. Пульсирующая фиолетовая пентаграмма на полу отбрасывала на стены уродливые, дергающиеся тени, превращая сцену пыток в декорацию к самому страшному кошмару. Карабас Барабас стоял над связанным Карло, уперев руки в бока. Его огромная туша закрывала свет факелов, делая его похожим на языческого идола из жирного, пористого камня. Рядом с ним суетились Базилио и Алиса — Кот нервно теребил свой монокль, а Лиса облизывала губы острым языком, предвкушая зрелище. Вокруг них, образуя непроницаемое стальное кольцо, стояли механические солдаты Карабаса. Их рубиновые и изумрудные глаза горели тусклым, неживым светом, не мигая глядя на четверых пленников в центре круга: Буратино, Мальвину, Пьеро и Арлекина. Артисты жались друг к другу, ища поддержки. Рука Арлекина лежала на плече плачущего Пьеро, а Мальвина крепко сжимала ладонь демона. — Ну что, Плотник? — пророкотал Карабас, пиная сапогом связанного сыщика. — Как тебе мой новый кабинет для особых гостей? Удобно? Карло сплюнул кровь на пол и посмотрел на своего ученика. В его взгляде не было отчаяния. Там была мольба. «Сопротивляйся», — беззвучно шептали его губы. Буратино видел всё. Видел синяки на лице старика, разбитую губу, кровоподтек на виске. Он чувствовал запах его боли. И этот запах смешивался с ароматом лаванды от волос стоящей рядом Мальвины. Это сводило с ума. Демон внутри него рычал, требуя крови, но человеческая часть, усиленная любовью, пыталась найти выход. — Ты зря стараешься, мясник, — голос Буратино прозвучал на удивление спокойно и ровно, прорезав гудящую тишину зала. — Мучить его бесполезно. Я не чувствую жалости так, как вы её понимаете. Карабас хмыкнул и кивнул одному из стражей. Тот шагнул вперед и со всего размаху ударил Карло кулаком в живот. Сыщик согнулся пополам, издав глухой стон сквозь кляп. — Смотри внимательно, деревяшка! — прорычал директор театра. — Вот что бывает с теми, кто идет против меня! Мальвина вскрикнула и уткнулась лицом в грудь Буратино. Демон почувствовал, как она дрожит. В этот момент, под прикрытием их общей ауры ужаса и прижав её к себе якобы для утешения, он совершил молниеносное движение. Холодная рукоять кинжала скользнула из его рукава в маленькую ладонь девушки. — Не надо... — прошептал Буратино, наклоняясь к её уху и продолжая смотреть прямо на Карабаса. — Не смотри. Закрой глаза. Он говорил это для отвода глаз. Карабас услышал и осклабился: — Ах, какая трогательная забота! Но поздно прятаться от правды, детишки. Директор театра сделал знак другому стражу. Этот механизм отличался от других — он был крупнее, его корпус был выкован из черного железа, а вместо одного глаза зияла пустая глазница с вращающимися шестеренками. Страж подошел к Карло сзади и заломил ему руки назад, заставляя подняться на колени. — Последний шанс, Плотник, — почти ласково сказал Карабас, доставая из-за пояса свою любимую плеть-девятихвостку. — Скажи мне, где твой сообщник хранит компромат на мэра? Или я начну снимать кожу с твоего юного друга. По лоскутку. Карло поднял голову. Его взгляд встретился с взглядом Буратино. В этом взгляде было всё: прощение, гордость и последняя команда. «Живи». Это стало последней каплей. План Карабаса по моральной ломке провалился, и ярость директора выплеснулась наружу неконтролируемым потоком. — К черту вопросы! — взревел он. — Мне просто нужен результат! Он занес плеть над головой, целясь не в спину или плечи — нет, он метил в основание шеи, чтобы одним ударом перебить позвоночник. Удар был нанесен со скоростью атакующей змеи. Кожаные ремни со свистом рассекли воздух... И остановились в миллиметре от кожи Карло. Все замерли. Даже пульс магической пентаграммы, казалось, замедлился. Потому что между плетью и телом старого сыщика возникла преграда. Тонкая, бледная рука демона, покрытая сеткой проступивших вен. Буратино двигался быстрее мысли. Он успел встать перед наставником, перехватив удар. — Нет... — выдохнул демон. Это был не звук, а скрип сухого дерева, трущегося о камень. Глаза Карабаса расширились от удивления, которое тут же сменилось бешенством. — Упрямая деревяшка! Отойди! Он должен сдохнуть! Но Буратино не отошел. Он медленно повернул голову и посмотрел на Карабаса. В его черных глазах больше не плясало багровое пламя контролируемой ярости. Теперь они были двумя бездонными колодцами абсолютной тьмы, готовой поглотить весь мир. — Ты... не тронешь... никого... из них... — проскрежетал он. Карабас зарычал и обрушил на Буратино град ударов. Плеть рвала рубашку демона в клочья, оставляла глубокие борозды на его спине, но тот даже не шелохнулся, принимая всю боль на себя, защищая тело Карло своим собственным. Базилио и Алиса переглянулись. Они видели то, чего не замечал их хозяин: страх. Животный, первобытный ужас перед тем, во что начал превращаться «деревянный мальчик». — Хватай девчонку! — взвизгнула Алиса, указывая на Мальвину, которая уже освободила руки и целилась кинжалом в ближайшего стража. Началась схватка. Механические солдаты пришли в движение, оттесняя артистов от центра. Пьеро кричал, Арлекин пытался защитить их обоих, получая удары железными руками. А затем произошло то, чего боялись все. Один из стражей, обойдя Буратино сбоку, вонзил свой обсидиановый клинок прямо в грудь Карло. Время остановилось. Звук разрываемой плоти и хруст ломающихся ребер показался оглушительным в наступившей тишине. Карло широко распахнул глаза. Из уголка его рта потекла струйка крови. Клинок вошел по самую рукоятку. — НЕ-Е-ЕТ!!! — крик Буратино не был человеческим. Это был нечеловеческий, пронзительный скрип, переходящий в ультразвук. Звук раздираемого на части столетиями проклятого дерева. Демон застыл. Его тело начало мелко вибрировать. Он смотрел на умирающего Карло, и в этот момент пелена окончательно спала с его сознания. До этого момента он думал, что его сердце, которого не было, принадлежит только Мальвине. Её тепло, её жизнь. Но сейчас, видя, как угасает свет в глазах того, кто дал ему эту оболочку, кто кормил его, учил быть кем-то большим, чем просто голодный зверь... он осознал вторую истину. Карло тоже стал частью его души. Частью той хрупкой человечности, которую он так отчаянно оберегал. Его предали дважды. Украли самое дорогое. Мир вокруг померк, окрасившись в кроваво-красный цвет. Тело Буратино содрогнулось в последний раз, пытаясь удержать сущность человека... и сломалось. Трансформация была мгновенной и ужасающей. Это было не просто появление когтей или алый блеск в глазах. Это было полное принятие своей истинной природы. Облако раскаленного красного пламени вырвалось из его тела, сжигая ближайших механических солдат дотла. Металл плавился и стекал на каменный пол шипящими лужами. Фигура демона начала расти, раздаваясь вширь и вверх. Одежда превратилась в пепел. Кожа почернела и пошла трещинами, из которых сочилось не кровь, а жидкий огонь. Лицо потеряло последние человеческие черты. Оно вытянулось, челюсть отвисла, обнажая два ряда острых, как иглы, зубов. Черты стали острыми, хищными. Из пасти вывалился длинный, раздвоенный язык, которым он попробовал воздух на вкус. Воздух пах кровью врага. Перед Карабасом и его приспешниками стояло уже не существо в маске мальчика. Перед ними стояло само воплощение древнего зла — Буратино, Демон крови. Первым погиб Базилио. Демону нужно было выпустить пар. Он схватил Кота за шкирку одной рукой, поднял в воздух и с силой приложил о каменную колонну. Тело кота обмякло мешком. Затем Буратино швырнул труп в сторону Алисы, сбивая её с ног. — А-А-А-Р-Р-Г-Х! — рев демона сотряс стены подвала. Механическая армия бросилась в атаку. Десять идеальных солдат смерти против одного разъяренного бога возмездия. Это была бойня. Буратино двигался как вихрь. Он не сражался — он уничтожал. Один удар когтистой лапы располосовывал металлический корпус стража от шлема до паха. Другого он поймал за ногу и использовал как дубину, разбивая им остальных. Красный туман, окружавший его, прожигал механизмы изнутри, плавя шестеренки и схемы. Пьеро и Арлекин прижались к стене, не веря своим глазам. Мальвина стояла чуть впереди, сжимая кинжал, но понимая, что он здесь бесполезен. Она смотрела на своего возлюбленного. На чудовище, в которое он превратился. И ей не было страшно. Ей было бесконечно больно видеть ту цену, которую он платил за их свободу. Когда последний механический воин рухнул на пол искореженной грудой металла, в зале остались лишь четверо живых людей и один демон. Карабас стоял посреди зала, тяжело дыша. Его халат был забрызган машинным маслом и копотью. Он остался один. Его войско было сметено. Буратино медленно повернул свою жуткую, нечеловеческую голову к нему. Его глаза горели адским огнем. Раздвоенный язык скользнул по острым зубам. — Ты... — голос демона звучал как скрежет камней в жерле вулкана. — Ты убил моего отца. Карабас сглотнул. Впервые в жизни великий Карабас Барабас ощутил настоящий, липкий ужас. Он понял, что проиграл. — Я... я могу заплатить! Золото! Драгоценности! У меня есть связи! Я дам тебе власть над этим городом! Буратино сделал шаг вперед. Пол треснул под его тяжелой поступью. — Мне не нужна твоя власть, мясник. Мне нужна твоя смерть. Демон рванулся вперед. Это был конец игры.