Глава 1. Самый влиятельный мальчик Слизерина

      Хогсмид в начале сентября выглядел настороженно — как будто деревня готовилась к нападению врага. Воздух был сухой, острый, с гор тянуло первым холодом, и золотистые листья, опадавшие с кривых деревьев, казались мертвыми.       Люси шла в сторону замка, слегка сутулясь под порывами ветра. Волосы били в лицо. Бежевый плащ, уместный в Лондоне для работы детектива, здесь — среди холмов, магии и враждебной погоды — казался почти нелепым. Ей хотелось мантии. Тяжёлой, шерстяной, с подкладкой. Настоящей волшебной защиты. Но Люси казалось, что она ее не заслужила.       В кармане шуршал сложенный пергамент. Она не доставала его, но чувствовала вес каждого слова:       «Люси Эрингрей, преподаватель маггловедения. Временное назначение.»       Почерк был торжественный, печать — настоящая. И всё же, казалось, бумага дрожит, будто сама не верит в свою законность.       Она не собиралась учить всерьез. Её сюда позвали не для того, чтобы она делилась знаниями. Назначение было формальностью. Ей просто нужен был доступ к месту преступления, свидетелям и потенциальным уликам.       Она много раз спрашивала себя: зачем согласилась расследовать это дело.       С самого начала от него разило настоящей опасностью. Малфои, Пожиратели, старые аристократы, магия чистокровных — всё это вызывало в ней внутреннюю дрожь, отторжение, недоверие. Не из страха, скорее из отвращения. Она знала, чем такие дела заканчиваются: лживые улыбки, манипуляции и свидетели, исчезающие в бесконечных коридорах власти.       И всё же, когда она сидела напротив Люциуса в гостиной Малфоев и услышала его просьбу — она согласилась сразу. Не раздумывая. Как будто кто-то внутри неё уже заранее решил, что так и будет.       А уже потом, дома, собирая вещи, по пути к каминной сети, в Хогсмиде, на тропинке к замку, она стала придумывать причины отказаться. В голове выстраивалось письмо за письмом — холодные, вежливые или разгоряченные оскорбительные ответы, которые могли бы избавить её от всей этой истории: «Прошу прощения, мистер Малфой, я передумала. Мне не нужны ваши деньги. Я не хочу расследовать смерть приспешника Темного Лорда. Найдите кого-нибудь менее брезгливого.»       Но письмо так и не было написано.       Ноги продолжали нести ее к замку.       Каждый шаг — будто вопреки собственному желанию, но всё же в нужном направлении. Будто её вела не воля, а чья-то невидимая рука. Не зов долга, не чувство справедливости — течение реки, в которую она наконец вошла и больше не может из нее выбраться. Наверно, это и есть судьба.       Люси пыталась убедить себя, что решилась на этот шаг только лишь бы отец наконец-то принял ее, но это была ложь — она уже давно привыкла к его разочарованным взглядам. Может, неодобрение друзей подтолкнуло ее принять эту работу. Римус. Его голос, твёрдый, усталый, всё ещё жил в её памяти:       «Ты всегда заботишься только о собственной шкуре.»       Он не обвинял. Он констатировал факт. И от этого было вдвойне невыносимо.       Да, она пряталась. Пряталась от войны, от мира, от самой себя. От тех, кто сражался, пока она расследовала преступления в Лондоне и по всей стране, словно это могло что-то компенсировать. Она говорила себе, что делает всё, что может. Что у каждого своя битва. Что её работа — важна.       Но если быть честной — это было бегство. И она это знала. Но… не только это заставило её решиться. Был еще один человек, имя которого, сорвавшись с уст Нарциссы, тут же ударило ее в грудь.       Северус.       Его имя не должно было больше ничего значить для нее. За столько лет, она была уверена, что забыла о его существовании, что он больше не имеет над ней ни капли власти. Она не могла ошибаться…       Он работал в Хогвартсе столько же лет, сколько она была детективом. И ей должно быть всё равно. Но не было. Не только потому, что он мог оказаться убийцей. А потому, что он мог увидеть в ней всё, что она пыталась скрыть. Почти никто не помнил, кем она была. Он мог догадаться. Он мог вспомнить. Он всегда умел видеть людей насквозь.       Люси вздрогнула от внезапного порыва ветра и прижала воротник к шее. Плащ беспомощно хлопнул по ногам. Где-то впереди, сквозь серую дымку сумрачных холмов, медленно проступали башни замка.       Всё казалось таким бессмысленным. Найти убийцу, обвинить его — и что потом? Кто услышит? Кто поверит? Кто остановит то, что уже запущено?       В голове вдруг прозвенел надменный аристократический голос: «Захват Хогвартса, его полное подчинение. И они не остановятся, пока в замке не останется ни одного несогласного.»       Вот поэтому. Она здесь не только ради убийцы. Она здесь, чтобы и стать тем человеком, который услышит, поверит и остановит.       Она застыла на миг, не потому что устала, а потому что сердце сжалось в грудной клетке — от страшного предчувствия.       Вдох.       Выдох.       Ветер взметнул подол ее плаща, и в этом порыве было что-то знакомое, напоминающее движение мантии на повороте — мгновение до того, как Люси влетела в огромную гостиную.       Воспоминание накрыло ее. Малфой-мэнор. Тёплый зал, но всё равно холодно. Холод не в стенах, а в атмосфере — в голосах, в глазах. Всё как будто пропитано чем-то застывшим и сдержанным, как тонкий налёт пыли на дорогой мебели.       — Люси Эрингрей, — наигранно произнёс Люциус. — Лучший частный детектив в магическом Лондоне. Так вас нам представили.       — Приятно слышать такую оценку, — ответила она ровно, не подыгрывая.       Он смотрел на неё с лёгкой усмешкой — не приветливой, а оценивающей, как будто она уже проиграла какую-то невидимую партию.       — Как удачно, что вы поменяли фамилию. Она совершенно не внушала доверия, знаете ли, — добавил он. Тон его был ленивым, насмешливым. Она не ответила.       — Если бы не рекомендации друзей… — он чуть заметно повёл плечами, — …я бы не решился вас нанять. Помню вас по Хогвартсу. Смутно, — объяснять, что он помнил, было не нужно, его презрительный взгляд сказал все за него.       — Вам всё ещё не обязательно меня нанимать, Люциус. Я уверена, кто-то другой с радостью займётся этим делом.       В его лице на мгновение мелькнуло раздражение, но он тут же вернул привычную маску безразличия на место.       — Мы подозреваем, что смерть нашего сына не была несчастным случаем, — сказал он наконец. Голос его был ниже, напряжённее. — И никто не спешит это проверять.       Рядом сидела Нарцисса, руки её были сцеплены, как будто она не позволяла себе сделать лишнее движение.       — Он был… не в себе, — произнесла она тихо. — Все лето… он говорил, что за ним следят. Я его не узнавала. Он боялся. И отдалялся от меня.       — И мне наверняка известно, детектив, что все это только начало. Драко был первой жертвой, но далеко не последней.       — На что вы намекаете?       — Захват Хогвартса, его полное подчинение. И они не остановятся, пока в замке не останется ни одного несогласного… И я бы ничего вам не сказал, если бы не мой сын…       Его голос сломался, и на миг Люси увидела перед собой не надменного мага из старого рода, а потерянного отца. Но эта правда ничего не значила посреди бушующей войны.       — Даже если я докажу виновность… Это ничего не изменит…       — Это изменит все для меня, для нас. Мы должны знать кто убийца!       — Вы подозреваете кого-то конкретно? — спросила Люси наконец после долгого молчания.       Люциус отвёл взгляд, но Нарцисса произнесла почти шёпотом:       — Северус.       Люси не пошевелилась, но в ней будто что-то сжалось, как пружина.       — Почему вы так считаете?       — Это он представил смерть Драко как несчастный случай, — прошептала Нарцисса.       — Только поэтому? Он мог верить в то, что говорил.       — Это не все, — ее голос становился все увереннее. — Он давал какое-то зелье Драко. Если он не виноват, почему не скажет, что это было? Почему не объяснит, зачем дал ему то зелье?       Запах дерева. Скрип кресла. Люциус, сидящий в полутени. И её собственный голос — сдержанный, почти хрупкий: «Я возьмусь за это дело.»       Грохот. Она вздрогнула. Шагнула назад — инстинктивно.       За её спиной захлопнулись ворота Хогвартса, тяжёлые, подчиняющиеся только магии. Все тело вибрировало от этого звука. Воспоминание растворилось так же резко как и появилось. Она моргнула, и зал Малфоев исчез из ее сознания.       Перед ней стоял Филч. Он ждал у входа. Будто вынырнул из темного угла, где прятался. Ни приветствия, ни кивка — только взгляд, в котором смешались подозрение и скука.       — Эрингрей, — выплюнул он ее имя.       — Да.       — Бумага.       Она достала из кармана свернутый лист пергамента с ее назначением. Филч метнул на него быстрый взгляд и кивнул. Больше он ничего не сказал. Просто развернулся и пошёл по коридору. Люси двинулась следом.       Они шли молча. Башмаки Филча цокали по плитам с мрачной упрямостью. Он не оборачивался. Она не торопилась.       Где-то в глубине замка что-то скрипнуло. Пыль в воздухе показалась живой. Перед очередным поворотом он вдруг остановился.       — Ваши покои вон там, — буркнул он. — Направо, третий пролёт. Только я бы на вашем месте не чувствовал себя здесь слишком уж как дома…       Он ушёл, не оборачиваясь.       Люси дождалась, пока шаги Филча окончательно затихли в коридоре, и только тогда взялась за ручку двери. Она открылась с лёгким скрипом.       Комната встретила её холодом и безликой аккуратностью: ровно заправленная кровать, стол у окна, потухший камин. Всё было стерильно-удобным, будто кто-то постарался устроить здесь все «уютно», не зная, кто приедет — и не особенно заботясь.       Она не стала зажигать свет. Не стала снимать плащ или разуваться, а сразу направилась к чемодану, стоявшему у стены.       Замок щёлкнул. Люси открыла крышку и молча достала несколько аккуратно уложенных свёртков, обёрнутых в мягкую ткань. Те самые вещи Драко. Их передали ей при личной встрече в Мэноре, как улики. Без слов, но с таким выражением, будто это были доказательства, которым не нужно представление.       Она разложила их на кровати, взяла кружку с полки. Наполнила ее горячей водой — на автомате, как будто чай мог защитить от того, что она собиралась сейчас разбирать. На кровати покоились пузырек с зельем, кипа бумаг, одежда, которая была на Драко в день убийства, дневник и маленький матовый черный куб. Люси заварила мятный чай и принялась исследовать каждый предмет детально.       Она открыла пузырек с зельем и ее любимые запахи окутали комнату — Амортенция. Она застыла на секунду. Нет, это не обычное любовное зелье, здесь что-то не так. Она опять поднесла склянку к лицу и тут же поняла, что эти запахи заставляют ее желать не чьего-то касания или поцелуя, а чьего-то страдания. Это желание смешивалось с эротическим позывом, манящим и обещающим полное растворение себя в чем-то большем.       Запах окутал её, пробуждая давно забытое ощущение. Перед глазами вспыхнула картина из прошлого… Неосвещенная аллея Лондона, Пожиратель смерти, его привлекательное озлобленное лицо прямо напротив ее, влечение к его темной харизме и силе, его обжигающие губы. Время растворилось, она не знала сколько она уже внимала этому аромату.       Она испугалась своей реакции и мощи, с которой ее накрыло воспоминание. Ее рука дернулась, несколько капель зелья упали на ее ладонь и тут же впитались в кожу. Она быстро закупорила пузырек, пытаясь успокоить дыхание, но воспоминание продолжало зудеть в её сознании, как незаживающий порез.       Это зелье — не просто алхимия чувств. Это способ подчинить. И кто бы его ни дал Драко, он знал, что делает. И знал, что тот поверит.       Она начала просматривать бумаги, которые оказались исключительно шифрами. Она тяжело вздохнула, расшифровка кодов никогда не была ее сильной стороной. Ей нужна будет помощь. Пересев за письменный стол она быстро написала письмо и отправила его совой.       Одежда Драко выглядела абсолютно обычно на первый взгляд, даже идеально. Выглаженная снежно-белая шелковая рубашка, черная мантия с серебристо-зеленой оторочкой. Брюки с безупречно прямой стрелкой, однако, в самом низу левой штанины она обнаружила маленький выжженный уголок размером с комариный укус. Слегка травяной горький запах исходил от пятна — зелье, возможно что-то разъедающее или взрывное. Неужели Драко был замешан в каком-то более серьезном производстве зелья, для каких целей?       Черный куб источал темную энергию, равную по силе которой Люси пожалуй никогда раньше не встречала. Матовые грани куба не отражали света, а будто поглощали его, оставляя ощущение пустоты. Вибрация под её пальцами становилась невыносимой, словно внутри что-то скреблось, пытаясь вырваться наружу. Люси отдёрнула руку, чувствуя, как странное тепло растекается по ладони. Это тепло не согревало — оно обжигало изнутри. Она провела диагностику, но та не раскрыла ничего о назначении куба. Предмет отражал любую попытку его разгадать.       Наконец, его дневник в затертой коже был запечатан защитными заклинаниями. Люси понадобилось пару минут, чтобы их снять. Защита явно предназначалась против других студентов, а не серьезных магов. Начав с самых недавних страниц и двигаясь ближе к смерти Дамблдора, она начала просматривать записи Драко. Ее глаза выхватывали отдельные строчки.       «…я не справляюсь не понимаю зачем я это делаю чувствую приближается что-то ужасное я пропал…»       «…он сказал, что если не сейчас, то к концу октября точно, потому что защита падет и ничто не остановит их…»       «…кажется, зелье получается…»       «…говорил со Снейпом, он как-то обо всем узнал…»       «…Моя тень меня преследует, звучит глупо, но я вчера видел…»       «…сегодня ко мне приходил призрак Дамблдора, он угрожал…»       «…Я виню его во всем, он все испортил. Зачем он вмешался?!»       «…Я начинаю забывать, не помню что я делал вчера или час назад, как будто каждое движение дольше чем я его помню…»       «…почему я не смог его убить?..»       Люси вынырнула из тёмной дыры, в которую её затянул дневник. Амортенция, записи о зелье, запах травы на краю его одежды… Всё это было связано, но как? И что будет в конце октября? День всех святых… день, когда мертвые ходят среди живых… Похоже, у нее есть всего несколько недель на расследование, если убийца что-то задумал на 31 октября. И тогда если она не успеет, умрет еще один ученик, и неизвестно, чем это обернется для Хогвартса и всех его обитателей. Да и для всего магического мира.       Ещё было то странное упоминание о «тени» и слежке. Кто или что могло преследовать Драко? Шпионы? Призрак? Или это был тот, кому он доверял — кто стоял к нему слишком близко, чтобы Драко мог заметить угрозу? Люси знала по опыту: паранойя редко возникает на пустом месте. Она сделала заметку: проверить, совпадает ли состав зелья с остатками на одежде и узнать, мог ли Снейп быть причастен к его созданию. А затем — найти эту тень, кто бы она ни была.       Люси захлопнула дневник. Мысли ещё метались, обрывки фраз дрожали на грани сознания, но она знала: дальше она не просто строит догадки. Дальше ее ждет разговор.       Северус Снейп.       Имя, которое всплывало в записях, как тень — на каждом углу.       Имя, которое отзывалось в ней с непозволительной силой.       Она не знала, что именно он скажет. Будет все отрицать? Презирать ее? Будет безразличен? Всё было возможно.       Она встала, выпрямила спину и медленно направилась к двери. Если кто и знает, с чего всё началось — то это он. И пусть он её ненавидит. Пусть смеётся. Пусть делает вид, что не помнит. Она всё равно всё узнает.