Пролог

2008-й год, начало июля Кровь струилась по её лицу проворной алой змейкой — по лбу, вдоль кромки волос, ниже по виску — и, будто полноводная река, расходилась рукавами по челюсти. Рвано дыша, она обнимала себя трясущимися руками за грязные плечи, беспомощно глядела сквозь вязкую темноту спальни в окно, на платиновый лунный шар. Неужели её кровь снова на его совести? На подрагивающих от усталости и перенапряжения ногах Сатору поднялся с кровати, ненадолго скрылся в ванной комнате и вернулся с мокрым полотенцем. Встал перед Кендис на колени, будто верный слуга, и промокнул кровоточащий порез. Она вышла из оцепенения, чуть поморщилась, посмотрела в измождённое лицо Сатору, покрытое пылью и ссадинами, и сдавленно всхлипнула. — Рано ревёшь, Конфетка, — произнёс он с вымученной ухмылкой и утёр большим пальцем горячую слезу, — придумаем что-нибудь ещё! Ситуация отстой, но мы обязательно… — Да ничего мы не придумаем! Всё из-за нас, понимаешь? Всё это. — Кендис на мгновение отвернулась, а затем вновь посмотрела на него. — Она ведь предупреждала, что будут последствия, если начнём упираться. А мы? Из-за нас столько жизней загублено… Какого чёрта она это делает? Совсем из ума выжила? Сатору порывисто сгрёб её в небрежное объятие, сжал с такой силищей, что её сердце заколотилось о его собственное. Громко-прегромко. Быстро-пребыстро. Быстрее, чем нужно. — Чего заладила, а?! — возмутился он. — Забыла, что это была моя идея? Если так хочется кого-то винить, то вини меня. — Раз ты преступник, то я соучастница, — ответила Кендис. — В богатстве и в бедности, в болезни и в здравии… — произнесла она вдруг и болезненно усмехнулась. — Одна на двоих фамилия и грехи — на двоих. Да, Сатору? — А я-то думал, наш брак — фикция! И он засмеялся. Как делал всегда, по привычке, а не потому, что было весело. Сатору смеялся от безысходности, заглушал ненавистную, уничтожающую печаль. Нездоровый, вынужденный смех. Кендис это понимала и на сей раз не смела обвинять его в беспечности. Заключила в холодных ладонях его горячее лицо, заглянула в глаза и, насупившись, прошептала: — Ты же понимаешь, что мы должны сделать? Сатору смиренно кивнул ей в ответ.