Весь покрытый зеленью, абсолютно весь, Остров Невезения в океане есть

✧

╭ ─┉─ • ─┉─ ╮

9:04 Дракона

╰ ─┉─ • ─┉─ ╯

✧

      — К Андрастовой маббари это дерьмо.       Было довольно обескураживающе услышать столь забористую брань в исполнении тонкого детского голосочка, заглушённого подгнивающими изнутри, измазанными серой глиной деревянными стенами. Но единственному обитателю тесной комнаты, утонувшей в полумраке вечерних сумерек, на режущее слух несоответствие тона и содержания фразы — было плевать.       Ибо это был его голос. А в помещении никого, перед кем стало бы стыдно, кроме него самого, не замечалось. В соседней комнате спал в дрова пьяный отец — да. Но этот редкостно уродливый для эльфа больший родич вонючего нага не услышал бы сквозь храп даже нападения дракона. Уж тем более не почесался бы от звонких возмущений сына через стенку. Соседи часто сетовали на то, что после смерти супруги его папаша совсем раскис, забив большой гномий болт на воспитание десятилетнего сына, который, — Ах, Слава Создателю! — мордочкой и нравом полностью пошёл в мать, проигнорировав дурные гены второго, слабохарактерного и склонного к вредным привычкам, родителя.       Но, если учесть не очень-то скорое будущее, можно с уверенностью сказать — дитё всё же отхватило обе поганые черты себе в копилку психических расстройств. Просто, раскрыть их получилось не сразу, да и подходящие обстоятельства сложились намного позже. В виде отбитой на голову начальницы/надзирательницы, демоновой обители, что в простонародье «ласково» звалась Казематами, да полной безнадеги в конце жизненного пути.       Словно забитого в угол крысёнка, его вынудили прибегнуть к мерзкой магии, превратившей хрупкое эльфийское тело в ходячую зловонную кучу мяса и кала, с навеки застывшими в агонии лицами по всей поверхности гротескной плоти. А может он сам себя довел. Никто ведь насильно не заставлял эльфа играться с магией крови и превращать своё тело в Пожинателя.       Орсино сам по себе был челове… эльфом полным противоречий.       То справедливости для магов ему подавай. Да чтоб всё чин по чину — маги тоже личности и имеют право на свободную от притеснений жизнь.       Почему большинство из них, не склонное к насилию и запретной магии, должно страдать из-за нескольких преступных элементов, что поддались на уговоры проклятущих демонов и проиграли собственной алчности?       И не важно, что таких вот магов — целый Тевинтер.       То сам наперекор своим же словам хватался за нож при любом удобном случае. А чего только стояли переписки с мутными личностями, по вине которых оборвались многие невинные жизни. Но это же нюансы, что Вы.       Вывод напрашивался весьма удручающий: что Киркволльский Первый Чародей, что его обласканная красным лириумом на голову соперница, оба Жутко-Волковы лицемеры. Одна прикрывала свою маниакальную жестокость Волей Создателя и храмовничьим долгом, пока другой ратовал за невинность магов, когда у самого руки увязли по локоть в крови. В прямом смысле этого слова.       Два сапога пара, да оба левые.       И прямо сейчас один из этих «сапогов» сидит посреди обветшалой каморки, сквернословя над замёрзшей в кость чашкой пресной похлёбки не хуже всякого сапожных дел мастера.       А в голове всё кружились снисходительные голоса соседских длинноухих кумушек.       «Малыш Сино, а не поможешь ли тётушке Луизе?» — с картавым орлесианским акцентом любила сманивать его на очередную работёнку по дому госпожа из более зажиточной части эльфинажа взамен на тёплые булочки с пылу-жару.       «Орсино, мелкое отродье! Передай своему выпивохе-папаше, что он должен моему мужу двадцать медяков! И проценты капают!» — преисполненная возмущением, жена эльфа-дружка его родителя, что любила бросать в ребенка всякий хлам, когда не везло попадаться ей на глаза.       «Только пространство занимаешь за зря. Сплавить бы твой лишний рот куда подальше из Ансбурга» — а вот эти слова вспыхнули в мыслях голосом единственного родственника, что недавно приполз с очередной попойки сплошь в синяках и с отвратительном настроем.       Как пить дать в каноне он же первым своего отпрыска церковникам и сдал. По тем же тривиальным причинам.       Эльфинаж — Орсино — Ансбург.       Вольная Марка — Киркволл — Защитник.       Хоук — маги — Век Дракона.       Цепочка ассоциаций легко встала в голове правильной последовательностью.       И плохо было лишь то, что в этом перечислении фигурировал ОН.       Да, его зовут Орсино. Да, он эльф. И недавно ему стали мерещится странные сны, где он словно наблюдал за своей жизнью со стороны. Был кем-то другим. Не эльфом даже. А Орсино из «сказки» был похож на него лишь отчасти. Слишком взрослый. Странно одетый. Нервный. С множеством морщин у глаз и губ, словно ему часто приходилось сдерживать гнев за кривой мимикой. А ещё — маг.       Но Орсино нынешний точно знает, что магом никак не был. Точнее, был в этом уверен до сегодняшнего злополучного ужина в одиночестве. Пока чашка не упала под ноги ледяным куском, а все сны, что до этого казались наваждением, в один миг приобрели четкие очертания. А его предыдущая личность из другого, лишённого всякой магии мира, укоренилась в неокрепшем детском разуме подобно свежей операционной системе Виндоус, что заменила сбой прежний интерфейс, но всё ещё временами глючила из-за криво снесённой «компьютерщиком» предыдущей версии.       — Я в полнейшей клоаке. — вырвалось с губ более щадящее ругательство, пока руки в защитном жесте покрыли голову узкими ладонями с длинными, тонкими пальцами, коим позавидовал бы любой пианист.       Хотя до Клоаки было ещё далеко. Меж родным городом Орсино и Киркволлом почти целая Вольная Марка необжитых территорий, гор, рек и равнин. И, если говорить о равнинах, то как раз к северо-западу от Ансбурга раскинулись необжитые поля Зеленых Дол, куда люди из-за дикости местности захаживали редко. В отличии от племён долийцев, что бродили там очень даже часто. Ещё в тех местах ошивалась куча опасных зверюг, разбойники, и даже варварские человеческие племена.       Но даже эти опасности куда предпочтительнее уготованной ему судьбы в лапах поборников веры. Гнить в Киркволльском круге? Нет уж, увольте. Даже сиди он тише воды и ниже травы, в конце всё равно случится подрыв Владычицы Эльтины в церкви, а вместе с ней рванёт и терпение чокнутой Мередит, что перережет всех магов в городе чисто «на всякий случай». А то мало ли, вдохновятся мятежным одержимым, начнут кукарекать о свободе да взрывать всех подряд.       По сему — прощай опостылелый эльфинаж. Не очень-то Орсино тут нравилось даже до приобретения дополнительных воспоминаний. Времени на незаметный побег было всего ничего — ночь до рассвета. И за этот промежуток нужно было успеть собрать скудные пожитки, раздобыть съестное на пару дней, выкрасть из-под кровати дрыхнущего папаши-эльфа заржавевший одноручник и спрятать замороженный суп в схрон под кучей сена от греха подальше. Пока беглеца будут искать утром, да додумаются обыскать помещение — жидкость растает, и вряд ли уже будет походить на неудачную попытку новоявленного мага сделать себе безвкусное мороженое.       Будь Орсино без новой личности, оставшись всё тем же десятилетним ребенком, не осознающим в полной мере жизни за пределами эльфинажа и зависящим от мнения «умных» взрослых, наверняка бы в панике побежал будить отца, выдав свои фокусы как на духу.       Но нынешний Орсино не идиот. У него мозг взрослого человека и знание будущего. Поэтому, без сожалений, он покидает эльфинаж и не оглядывается. Петляет по знакомым закоулкам и пролезает в канализацию через «тайный» лаз меж досок заколоченного люка, который он не так давно нашёл с друзьями, пока играл за пределами эльфийского гетто.       Обленившаяся стража его так и не замечает. А может им просто плевать на очередного эльфийского оборвыша, решившего сбежать из дому в поисках лучшей жизни.       Так или иначе, к утру Ансбург становится меньше ладони на горизонте. А впереди — долы.

· · ─ ·✵· ─ ·𖥸· ─ ·✵· ─ · ·

      И пришибленные Фен’Харелом на голову долийцы. Которые так и норовили за компани пришибить головы и чужакам своими молниеносными стрелами из железного дерева. В тот момент, когда наконечник пролетел точнехенько над кончиком острого уха, комаром цепляя скулу, до Орсино сразу дошло, кто с ним «играет». Пожелай лучник пристрелить мальчишку на месте — не стал бы церемонится, и сделал это с первого раза.       — Посмотри, кого ветром принесло. — не скрывая любопытства указал в его сторону выбравшийся из укрытия среди высоких кустов татуированный эльф. — Плоскоухий ребенок? Не далековато тебя занесло от помойки, что любе-е-езно выделяют вам шемланы в своих городах?       Другой эльф, к которому тот сначала обращался, легкомысленного настроя напарника не разделял. Не спеша выходить на открытое пространство, более ответственный долиец смерил Орсино оценивающим взглядом и, задержавшись на руках, с опасением глянул в травянистого оттенка глаза, припечатав к земле одним вопросом без лишних предисловий:       — Что понадобилось плоскоухому магу на диких землях Зелёных Дол?       «И как только догадался?» — подумалось эльфенышу, но покалывание холода на кончиках пальцев всё расставило на свои места. Совсем недавно на его лагерь напал сманенный запахом жареного зайца бурый медведь, которого он в панике превратил в ледяную статую. Видно, иней до сих пор не растаял на покрасневших от холода руках.       Улыбка быстро сошла с лица веселящегося долийца и он направил на Орсино такой же подозрительный прищур, что и у товарища.       — Убежище. — пожал плечами Орсино, не увиливая. — В Круг не пойду даже под страхом смерти. Уж лучше она, чем то подобие жизни. Сбежал из дома в надежде наткнуться на благородных родичей-элвен. Вам в клане нужен маг?       Вопрос поставил обоих охотников в тупик, но тот, что так и не вышел из защитных ветвей кустов, наконец сделал шаг под лучи солнца и махнул ребенку рукой, подзывая.       — Не нам решать что с тобой делать. У Хранительницы уже есть Первая и второй ученик. Твоя судьба будет зависеть от её воли.

· · ─ ·✵·─ ·𖥸· ─ ·✵· ─ · ·

      И воля умудрёной годами женщины продиктовала ей — «чем больше в клане магов — тем лучше». А остальные кланы с их боязнью большого скопления магов в одной общине могут идти лесом. Во всех смыслах.       К тому же, на проверку, навыки Орсино оказались до банальности посредственными, от чего эльфийка была уверена, что с плоскоухой приблудой проблем не будет. Пылающим соблазном маяком для демонов, как прочие сильные маги, он не был. Внимание не себя не тянул. Корыстные помыслы о влиянии и власти были ему неинтересны, и уж тем более не прельщало место Первой с последующими за этим титулом ответственностью и обязанностями.       Новый член клана Сабре приучился жить в кочевой общине, будучи неприметным и полезным активом. Перетерпел отстранённость в первые месяцы, презрение к происхождению и недоверие к плоскоухому мальчишке. Выполнял свои обязанности без возражений. Слушался наставлений Хранительницы. Так что за безопасность клана можно было не беспокоится.       Ребенок активно приобщался к вере свободных собратьев, с неожиданной лёгкостью отринув влияние проповедей андрастианской церкви в пользу древних эльфийских богов.       По большим, удивленным глазам цвета листьев железного дерева было понятно, что Хранительница Маретари ожидала от найденыша больше сопротивления при переходе к новым устоям элвен. На что Орсино каждый раз уклончиво пожимал плечами:       — В Песне Света маги — сплошь злыдни да падкие на власть ублюдки. Почему я должен верить тем, кто заведомо признал меня виновным во всех грехах? Другое дело Создатели. Ни слова о притеснениях, так ещё и чудеса в каждом сказании прошлого.       И неважно, что во времена их правления магией обладали ВСЕ эльфы и притеснения в этом плане были бессмысленны. Как и не стоит упоминать, что «Боги» те на самом деле богами-то не были. А, по словам одного «многоглазого» их современника, вовсе представляли из себя высшую касту эльфов, погрязших в высокомерии и междоусобицах по самые топи. Какая уж тут забота о народе да чудеса? Хотя чудеса всё же были, но сомнительные. Одни рабские клейма на лицах чего стоят.       Тактика тихого соседа возымела свои плоды, и постепенно эльфы Сабре привыкли к новому соклановцу.       Тот влился в их общество подобно тонкому ручейку в течение широкой реки, растворившись в бурных потоках повседневных забот и выживания в условиях самоизгнания из цивилизации.       Так, спустя два года жизни бок о бок с долийцами, они, наконец, признали приблудившегося 12-ти летнего мажонка своим. А где-то далеко-далеко на просторах Ферелдена родился будущий Защитник града цепей.       Но кого точно не волновала эта дата, так это Орсино — третьего ученика Хранительницы из клана Сабре и эльфа с двойственной памятью.

· · ─ ·✵·─ ·𖥸· ─ ·✵· ─ · ·

✧

╭ ─┉─ • ─┉─ ╮

9:07 Дракона

╰ ─┉─ • ─┉─ ╯

✧

      У бытия искателем утерянного есть множество преимуществ в сравнении с обычным титулом третьего ученика Хранительницы. Одно из них заключалось в том, что Орсино мог покидать клан на несколько дней, не беспокоясь что его объявят дезертиром или того хуже — сойдут со стоянки вовсе про него позабыв. Эльфу нужно было лишь предупредить охотников на сколько дней он уходит и свой примерный маршрут.       И вот, однажды, когда ему пошёл уже 15-й год жизни, в его ушастую голову взбрело рискнуть благополучием этих самых ушей и приблизится к одной из отдаленных человеческих деревушек. Праздное любопытство юности или же желание подзаработать, продавая долийские изделия на местном рынке, так или иначе, одно из этих двух чувств привело Орсино к бедноватому на первый (и второй) взгляд поселению. И, словно вселенная хотела посмеяться лично над ним, у городских ворот, кучей блестящих на свету консервных банок, столпилась группа взволнованных храмовников.       Едва заметив рыцарей, Орсино испуганной белкой юркнул на дерево, скрывшись среди листьев зеленой кроны. Благо, чтобы не случилось у церковных собачек, это занимало их больше, чем незнакомый эльф, которого они даже не удосужились заметить.       — Зачем они пришли? И без них было хорошо.       Только натренированная житьем бок о бок с дикой природой настороженность не позволила Орсино свалиться с ветки прямо на голову подкравшейся к его укрытию малолетней девице.       — Эм… Андаран атиш'ан? — возможно, стоило промолчать и сделать вид, что никаких шелманских детей тут нет, перепрыгнуть на соседнее дерево и уйти. Но тогда бы его заживо сгрызло чувство любопытства. — За кем пришли храмовники?       Спрятавшаяся под «его» деревом девочка шугано вздрогнула и резко обернулась, от чего золотая коса, переплетённая небесного оттенка лентой, хлёстко хлопнула хозяйку по лицу.       — Т-т-ты! Эльф? У нас в деревне не живут эльфы! — без перерыва на вдохи затараторила девчонка, неприлично указав на остроухого пальцем. — Ты дикий?       — Кричи громче, и железячники быстро схватят нас обоих. — схмурил брови Орсино, кивнув в сторону толпы. — Что-то мне подсказывает, шелманы не жалуют любопытные носы.       — Я имею полное право. — уже более тихо возмутилась незнакомка. — Они пришли за моей старшей сестрой! Она, как только увидела их издалека, разрыдалась и подожгла шкаф! А потом заперлась в чулане, затихла, и теперь не выходит оттуда! — детские руки тряслись от нарастающего беспокойства, пока девочка не спрятала в ладони начавшие слезиться глаза. — Я боюсь за свою сестру. Поэтому и пришла следить за рыцарями. Если они пойдут к нам — я ей скажу и мы убежим. Вместе. — с напускной уверенностью заявила та, вытирая кулачком слезы.       Храмовники на пороге и испуганный маг, загнанный в угол. Какая… предсказуемая в своей трагедии ситуация. И участвовать в ней Орсино не прельщало при всем желании. Сестрица блондинки уже одной ногой в яме одержимости. Последнее, чего не хватало Третьему — так это засветиться рядом с Мерзостью и накликать на клан подозрения андрастианцев. Или вовсе — угодить в Круг, валаслина то ещё на лице у него не красовалось. Кто поверит эльфу-отступнику, что он не «осел»…то есть самый настоящий долиец, к чьим магам у храмовников негласное правило лишний раз не лезть?       Упекут в Казематы не задумываясь. А то и усмирят для надёжности.       Или подобный беспредел начался только при чокнутой Мередит?..       Подштанники Джуна, в Пустоту всё это. Он сваливает.       — Сестрица-а-а…       Только вот необъяснимое чувство подсказывающее, что уйди он сейчас, то закончит однажды точно также как и эта девица — в грязи, соплях и горе, не позволило спрыгнуть с ветки далеко и подальше. А что, если та магичка таки сойдет с ума, от чего разозлённые храмовники решат прочесать лес в поисках других отступников и наткнуться на Сабре?       Что он может сделать, чтобы предотвратить такую ситуацию?       — Показывай где твоя сестра. — с чувством медленно хлюпающего вляпывания в проблемы буркнул эльф блондинке, слезая с дерева к ней на один уровень и протягивая руку, чтобы та поднялась с колен.       — Зачем тебе моя сестра? Ты с ними за одно? — ощетинилась та, теряя от эмоций всякую логику.       — Нет. Я тоже маг и могу поговорить с ней. Объяснить, что запираться в сарае от проблем — не выход.       И якшаться с демонами– тоже.       Девица леденящим взором голубых глаз словно заглянула Орсино в саму душу. А потом кивнула, и ухватилась за руку.       Эльф, от всей души надеялся, что успеет поговорить с магессой до того, как та прыгнет в объятия демону. И сбежать до прихода лириумных наркоманов.

· · ─ ·✵·─ ·𖥸· ─ ·✵· ─ · ·

      Со слов блондинки, бегом ведущей долийца к её дому, семья у них была уж очень странная. Одна дочь — слишком нервная, так ещё и магесса. Вторая– шляется по лесу и никто её даже не спохватился. Чересчур уж безответственные у девочек родители. Орсино даже сказал бы — инфантильные.       Их дочь проявила магические способности, и они даже не придали этому значения. Не попытались найти обучающих книг, раз уж пошло дело до сокрытия тайны. Итогом такого отношения стал необученный маг со слабой психикой и диким страхом не только перед храмовниками, но и перед людьми в целом. А теперь девица заперлась в чулане сарая, пока мамаша воздавала молитвы в соседнем доме ссылаясь на то, что «Всему воля Создателя»?       Раз они так верят в причастность эфемерного божества, так почему бы не попытались объяснить это дочери, вместо того, чтобы оставлять ту в одиночестве, пока она нагоняет себе демонов в прямом и переносном смысле?!       — А, впрочем, мабари с ними. — гневно шикнул Третий, обходя ферму по пятам за блондинкой, дабы не попасться на глаза деревенским жителям и родителям проблемных детей.       — С кем? — встрепенулась его «гид», остановившись на заднем дворе скромного сарая с покрытыми глиной и щебнем стенами. — Мы пришли, мистер-маг. Это окно ведет в чулан. Амелия должна вас услышать через него…       Узнав необходимое, Орсино, с присущей эльфам ловкостью, ухватился за край рамы маленького окошка у самой крыши и пролез в дом.       Ну, теперь его можно поздравить с первым преступлением в духе диких потомков элвен — проникновением на территорию чужой шелманской собственности. Что ж… долийские нелюбители вонючих людишек его бы похвалили.       — Кто здесь?! ВОР? — раздался прямо за спиной панический хрип сквозь слезливое бульканье. С опозданием, Орсино понял, что умудрился перепрыгнуть магессу, забившуюся к стенке прямо под окном. Действовать нужно было быстро, страх перед вломившимся в дом незнакомцем мог также легко спровоцировать одержимость у нестабильного мага, как меч прорубить кусок цветочного масла.       — Не вор. Я — маг, меня позвала твоя сестра. — обернулся он, медленно поднимая руки вверх в знак безобидности. –Поговорить с тобой о всей гм-м-м… ситуации. — обводит пальцем метафорический круг над головой.       — Н-нет. — шмыгнула носом такая же как и её сестра златокосая девица. Если присмотреться, отличал их разве что возраст да оттенок глаз. У старшенькой они были более светлые, почти серые.– Тебя послали ОНИ. Ты из Круга. Пришел меня забрать.       Орсино разочарованно закатил глаза.       — Не сдалась ты мне. Только шема нам в клане не хватало. Я не из Круга, я — долиец. А пришел рассказать тебе про более лучший способ выжить в этом мире, будучи человеческим магом в твоей ситуации.       Его напускная незаинтересованность дала плоды, и девушка перестала жаться в дрожащий комок, принявшись с любопытством осматривать «незваного гостя».       — Ты дикий эльф? А где твои рисунки на лице?       — Я несовершеннолетний. Мне пока рано их носить.       — А что ты здесь делаешь? Мельник говорил — вы в лесах живете. И что крадёте непослушных детей, которые убегают далеко в чащу. И съедаете.       — Повторюсь — шемские дети нам не нужны. Тем более, мы не каннибалы. Это мерзко. — скривилась межбровная складка над прямой эльфийской переносицей. — И я уже говорил, зачем пришел. Времени мало, так что позволь мне попытаться провести с тобой разговор, который ваши с сестрой родители решили небрежно проигнорировать в пользу сокрытия головы в песке.       — Это тот, когда говорят откуда берутся дети? — невинно хлопнув ресницами, полюбопытствовала блондинка.       Лицо эльфа залила краснота.       — Что? Нет! Я об опасностях магии говорю.       — Оу… она опасна, я знаю. — похмурела магесса. — В Песне Света говориться…       — В задницу Мефарата Песню. — отмахнулся Третий, пытаясь наконец уже затронуть тему, ради которой остался наедине в одной комнате с потенциальной одержимой. — Я скажу тебе правду — магия так же опасна, как и клинок в руках солдата.       *ХЛОБЫСЬ*       И именно этот момент подгадала младшая сестрица, чтобы свалиться к ним в чулан из окна. Ладно, Орсино не волнует количество слушающих ушей. Его главная задача сейчас — попытаться предотвратить приход демона из Тени и последующей стопроцентной резне. С Мерзостями по-другому быть не может.       — Церковники искренне верят, что всё необъяснимое и их загребущим рукам не подвластное — есть зло и опасность. — как ни в чем ни бывало продолжил он, краем глаза приметив пристроившуюся немного поодаль от них младшую. — И этими убеждениями полоскали головы народа на протяжении долгих веков. В простых словах, их логика такова: злонамеренного человека с ножом можно легко обезвредить всего лишь забрав у того оружие, но с магией так не получится. Оружие волшебника в самой его сущности. Магию не отобрать простыми способами, как тот же нож. Поэтому, злонамеренный маг становится реальной опасностью как для скромного люда, так и для власть имущих снобов. — пока он размеренным тоном распинался перед уже вполне успокоившейся магессой, её сестра медленным ползком пробралась к той под бок и заключила в робкие, успокаивающие объятия. — Этот печальный факт является самой неприглядной, но практически основной причиной, почему церковь притесняет магов даже хлеще эльфов. Страх потерять власть над могущественной прослойкой населения. Тевинтер тому пример. Поэтому церковь и создала орден храмовников. Может изначально их и задумывали как отряд рыцарей, что защищал бы магов от обычных недобрых людей и тех же людей от злоупотребивших своими силами магов, но годы страха извратили этот посыл. Магов перестали считать за полноценных существ, относясь как к бомбам с медленно сгорающим фитилём. Начали лишать свободы выбора, вплоть до запрета заводить семьи и превращения в безвольных кукол. Такое жестокое обращение и обычного человека приведет к краю, что говорить о связанных с потусторонним миром.       Обе девушки слушали его не смея перебивать. На мгновенье Орсино почувствовал себя таким же церковным проповедником, что «зомбирует» умы неосведомленного люда, и так же быстро отмахнулся от подобных мыслей. По крайней мере, он преподносит этим двоим здравые мысли и не требует пожертвований. Да и все его разглагольствования ведут только к одной простой истине…       — Твоя задача, сударыня Амелия, во всем этом несправедливом комке противоречий — выжить. Мала суледин надас. — подытожил эльф, приподняв указательный палец в знак важности своих слов. — Я рассказал тебе с сестрой правду о мире, и только от вас двоих зависит, как вы ей распорядитесь. От себя могу добавить только несколько советов. И первый, самый главный, — не верь демонам. Они лгут, как бы приятны слуху ни были их слова. Второе… — к указательному пальцу присоединился средний. — Даже если тебе отвратна сама мысль о жизни в Круге, смирись и научись играть роль безобидной поклонницы Андрасте и вашего шелманского Создателя. Никто не запрещает тебе ненавидеть всех вокруг в глубине души, но если не хочешь закончить с клеймом на лбу или на острие храмовничьего меча — играй удобную в глазах испуганного общества роль. Склони голову, чтобы спрятать полные желанья свободы глаза. И третье… — он слегка оттопырил безымянны палец. — Продержись так до 37 года Драконьего века. И своими глазами увидишь день, когда этот изживший себя механизм рухнет в пучины огня. И по его пеплу ты найдешь дорогу к собственному будущему.       Как только последний совет сошел с его губ, за дверью в сарай послышались грузные шаги и скрежет доспехов. Храмовники уже добрались до отдаленной фермы.       — Шарики Джуна! Время вышло. — ругнулся эльф, залезая в окно и осматриваясь. Похоже Храмовники были уверены, что домочадцы не ожидали их прихода. Иначе давно бы окружили и домишко и сарайчик. Орсино влез обратно в помещение, с жалостью посмотрев на льнувших к друг другу в ожидании неизбежного расставания девочек. — Надеюсь, мои слова не будут проигнорированы и помогут пережить будущие невзгоды. За сим — откланиваюсь.       Одержимость, благодаря отвлечению разговором, он предотвратил. А что случится с магессой и её сестрой дальше — уже не его проблемы.       — Подожди, чудной эльфик! — окликнула его младшая блондинка, вырвавшись из объятий притихшей старшей и встав перед ним, чуть ли не сбив с ног. Ох уж эти тесные помещения и… стоп, как она его назвала?       — Я тороплюсь уйти от ваших гостей, блондиночка. Так, что прощ…       — Вот! — без всякого предупреждения, та схватила его за руку и привязала к запястью ленту, что раньше красовалась в её расплетённой косе. — Она из дорогой и прочной Орлесианской ткани. Пришлый торговец так маме сказал. Я вышила на ней цветочки вербены для защиты от зла. Дарю на память за то, что успокоил сестру и…       — Заставил задуматься. — закончила за неё старшая. — Даже если люди всё ещё меня пугают, страх смерти намного хуже. Если твои слова правдивы, у меня есть шанс дотерпеть до дня, когда не нужно будет бояться вовсе. — кивнула Амелия в искренне благодарности. — Спасибо тебе, долиец, дух или кем бы ты ни был.       В дверь чулана яростно затарабанили, требуя немедля отворить. И Орсино, спешно кивнув девушкам в прощании, выскользнул из чулана в сторону леса, пока Амелия, преодолевая страх, уверяла храмовников, что выйдет к ним без сопротивления.       Кто знает к добру или к худу была эта встреча, но к Сабре храмовники так и не приблизились.       Всё обошлось...

· · ─ ·✵·─ ·𖥸· ─ ·✵· ─ · ·

      — Мы ещё обязательно встретимся, чудной эльфик!       ...наверное?