Глава 9. Послезавтра

Последовали спорящие голоса, затем болезненный стук в голове, затем неприятное ощущение тошноты. Ваня открыла глаза, застонав, когда ее рука поднялась к голове, пытаясь унять ужасную головную боль, гадая, как вообще она приобрела такой молоток. — Она проснулась, — услышала она голос Эллисон. — Лютер, это твоя реплика, — крикнул Диего, и Ваня, все еще дезориентированная, оглядела комнату, увидев, что Лютер направляется к ней. — Что происходит? — слабо сказала Ваня, и она почувствовала, как пересохло в горле, потом почувствовала медный запах крови в воздухе. Она почувствовала, как Лютер поднял ее с земли, и ее живот скрутило. — Подожди, подожди, — предупредил голос Лютера. Лютер шагал быстро, и она чувствовала, как ее живот протестует против непреднамеренного толчка. — Почти готово, всего секунду, — продолжал предупреждать Лютер, и внезапно болезнь в ее животе захотела выйти именно в этот момент. Ваню вырвало, когда ее бросили на холодный кафельный пол перед унитазом. Она слышала успокаивающий голос Эллисон и чувствовала, как ее рука трется о ее спину. — Вот и все, после этого тебе станет лучше, — сказала Эллисон, пока Ваня продолжала опустошать свой желудок. Эллисон помогла ей подойти к раковине, чтобы умыться, отметив, что она действительно почувствовала себя намного лучше. Потянувшись за краном, ее глаза расширились, глядя на окровавленные руки. Она посмотрела в зеркало и увидела пятна крови на щеке, шее и многом другом на ее одежде. — Все в порядке, мы проверили, пока ты спала, — сказала Эллисон. — Это не твоя кровь. — Но заверение в том, что она покрыта чужой кровью, не имело желаемого успокаивающего эффекта. — На нас тоже есть кровь, но, кажется, больше всего на тебе. Я сама тебя проверила, травм нет. Ни у кого из нас тоже. Она сильно терла руки под проточной водой. Эллисон протянула ей влажное полотенце, чтобы не было крови на ее лице, и она почти вытерла кожу до сырости, пока Эллисон нежно не коснулась ее руки. С широко раскрытыми глазами и тяжело дыша Ваня опустила ее дрожащие руки, а сестра успокаивающе обняла ее, чтобы успокоить ее горе. Они вернулись в гостиную, где Лютер и Диего в настоящее время пребывают в своем неприятном настроении и, по-видимому, срывают его друг на друга, а иногда и на Клауса, который, казалось, предпочитал лечить свою голову, чем присоединяться к ним. — Совершенно очевидно, что для нас здесь небезопасно, — напряженно возражал Лютер Диего. — Мы можем это выяснить, по крайней мере, здесь мы уже знаем об угрозах, — кричал Диего. — И зачем нам вообще тебя слушать? Чья вообще идея отправиться на эту миссию? — Это была всего лишь экологическая разведка! Мы даже не вошли внутрь. Это должно было быть безопасно! — крикнул в ответ Лютер. Эллисон слегка подтолкнула Ваню, чтобы привлечь ее внимание. — Мы все очень напуганы тем, что только что произошло, — сообщила ей Эллисон. — Ты проснулась последней, но Лютер и я были первыми, и это было довольно страшно, учитывая всю кровь, головную боль и сильную тошноту, — при этом воспоминании Эллисон сморщила нос. — Мы хотим вернуться в 1963 год, — продолжила Эллисон, подмигнув Ване, и лицо Вани просияло. — Но Диего против. Из-за своей девушки. — Эллисон указала на диван, на котором Юдора сидела рядом с Клаусом. — Она пришла за несколько минут до того, как ты проснулась. — А Пятый сказал, что мы не можем использовать портфель! — Диего продолжил. — Ага, я не верю в это, — сказал Лютер, сузив глаза. — И мы по-прежнему позволяем Файву принимать все решения? Потому что его здесь не было. — Лютер раздраженно фыркнул, делая несколько шагов, чтобы сдержать себя. — Признайся, ты тоже боишься! — Лютер продолжил, показывая рукой на Диего. — Мы потеряли время, мы чувствуем себя дерьмом, и вы знаете, что с нами что-то сделали. И что могло быть причиной всей крови! — Черт возьми! — Диего разочарованно вскрикнул, потирая голову рукой и несколько раз расхаживая взад и вперед. — Как вы думаете, мы были похищены инопланетянами и они ставили над нами эксперименты? Клаус потерся руками по лицу от головы до рта, глаза расширились от страха. Такой образ мыслей не нравился Эллисон, поэтому она решила, что это подходящий момент, чтобы вмешаться. — Ладно, смотри, — сказала Эллисон, подходя к братьям, уверенная в своей манере поведения, давая понять, кто сейчас главный. — Давайте вернемся немного назад. Мы все согласились, что план Вани по возвращению хорош и осуществим. — Сердце Вани ликовало, и она последовала за Эллисон в центр комнаты. Эллисон многозначительно посмотрела на Диего. — И речь не о Пятом, — сказала она, глубоко вздохнув. — План хороший. Это не только очистит наши имена, но и эта шкала времени будет безопаснее для нас, чем здесь. — Мы бы предпочли сохранить семью, Диего, — продолжила Эллисон. — Но я понимаю, если ты хочешь остаться здесь. И я понимаю, если Пятый тоже хочет остаться здесь. В глазах Эллисон появилась грусть, но затем она продолжила с решимостью. — Но мы… — она ​​кивнула Лютеру, Ване, Клаусу и себе самой, — у нас есть люди, которых мы хотим видеть. Не следует ожидать, что мы откажемся от наших надежд и мечтаний. У нас есть право гнаться за своим счастьем. Так же, как и у тебя есть на это право. — Эллисон взглянула на Юдору, сидевшую на диване, чтобы сообщить, что она имеет в виду. — В этой временной шкале это больше не наш дом, поэтому мы хотим иметь возможность выбирать, где мы хотим, чтобы этот дом был. Понимаешь? Диего почесал в затылке и выдохнул. — Я не уйду от нее, — твердо сказал он. — Я знаю, я сказала тебе, что понимаю, — заверила Эллисон. — У вас есть право сделать этот выбор, как и у нас. — Эллисон улыбнулась, и Диего смягчил выражение лица. -"Кроме того, мы всегда могли навещать друг друга.

***

Приход в сознание был недобрым, и Пятый встретил его мучительным стоном, отчаянно хватаясь руками за что-нибудь, чтобы удержаться. Одна рука нащупала край диванной подушки, другая часть его окровавленной рубашки, и он крепко сжал его, дыхание перехватило его горло, глаза закрыты, изо всех сил пытаясь приспособиться к агонии. — Пять; — крикнула Лайла необычным для нее голосом, окутанным тревогой. Встав на колени рядом с ним, она потянулась, чтобы высвободить его хватки, прижала его руки к своей груди, обхватив их обеими руками, надеясь доставить необходимое утешение. — Пять, — позвала она снова, ее голос проскользнул сквозь туман в его сознании, поэтому Пятый сосредоточился на этом звуке и тепле ее рук, успокаивая свое дыхание, пытаясь справиться с болью. Лайла ждала с тревожным терпением, постоянно поправляя хватку, чтобы поощрить его усилия, и со временем Пятый, наконец, смог медленно открыть глаза. — Лайла, — хрипло сказал он, сглатывая, чтобы успокоить горло. Его взгляд задержался на ее обеспокоенном лице, его руки были зажаты в ее окровавленной руке. — Как долго меня не было? — Всего около 45 минут, — сообщила она ему, и на ее лице появилось беспокойство.  — Помоги мне сесть, — сказал Пятый, уже подтягиваясь, чтобы у Лайлы не было времени протестовать. Слегка пораженная, Лайла выпустила руку, чтобы схватить его за руку, чтобы помочь, и позволила Пятому использовать свою другую руку, чтобы подтянуться. Боль пронзила его, когда он устроился в сидячем положении, и его тело напряглось, снова застонав от боли. — Пять, — сказала она, схватив его за плечи и с беспокойством изучая Пятого. — Что-то не так, я должна отвезти тебя в больницу. — Ее глаза в волнении пробежали по его телу. — Я вытащила пулю и зашила твои раны, чтобы остановить кровотечение, но я думаю, что там много внутренних повреждений, и… — Сначала мои братья и сестры, — прервал он. -"Я должен проверить. — Лайла положила руки на обе стороны его лица, размазывая кровь по его щекам, пристально глядя ему в глаза. — Пять, ты можешь умереть, — твердо сказала она. — Мне просто нужно увидеть, Лайла. Если они в порядке, — сказал он, заметив, что его грудь сжалась, и он с трудом мог дышать. — Тогда мы сразу же отправимся в больницу, я обещаю. — Лайла упрямо покачала головой, поджимая губы. — Пожалуйста, — умолял он. Лайла задержала его лицо еще на мгновение и неохотно кивнула, прикоснувшись лбом к его забинтованному лбу в знак смирения. — Хорошо, просто чтобы проверить, а затем мы прыгнем в больницу. — Пятый кивнул, закрыв глаза, расслабляясь в физическом комфорте от ее прикосновения. Когда Лайла отстранилась, Пятый заметил ее оборванный вид, его кровь на ее руках, немного на ее щеке. Она застенчиво улыбнулась, осознавая, как должн быть выглядит, убирая с лица волоски и размазывая кровь по щеке. — Давай сначала немного умоемся, — предложил Пятый с мягкой улыбкой, и Лайла взяла новое полотенце для лица и смочила его чистой водой. Когда она вернулась, Пятый снял повязку с его головы, и она неодобрительно покачала головой. Она очистила лицо Пятого от крови, затем кровь, которую она могла видеть вокруг ран и синяков, затем быстро очистила себя и переоделась в джинсовые шорты и кремовую рубашку с длинными рукавами с открытыми плечами. «Самый милый мой наряд», — подумала она. Она постояла перед прикроватной тумбочкой, прежде чем вернуться, держа в руке сложенный вчетверо лист бумаги, который она вынула из пиджака Пятого. «Он не знает, как позаботиться о себе», — с тревогой подумала Лайла, кладя бумагу в ящик стола. Он не должен иметь этого в своем распоряжении. — Как я выгляжу? — спросила Лайла, волосы все еще были растрепаны, помогая Пятому вернуться в его одежду, и он знал, о чем она думала. — Извини, Лайла, это не так, как ты должна была воссоединиться с Диего, — сказал Пятый, глядя в сторону, чувство вины пронзило его грудь. — Все в порядке, — сказала она, поправляя волосы. — Неужели я действительно так плохо выгляжу? — спросила она, пытаясь проявить беззаботность, но в глазах Пятого все еще было сожаление. — И мне очень жаль, я знаю, что использовал тебя, — продолжил Пятый. — Я не мог сделать это в одиночку, и у меня не было никого другого. Лайла покачала головой. — Все в порядке, Пятый… — Я знаю, что я эгоист. У тебя есть полное право злиться на меня. И я не знал, как рассказать тебе о Диего, — сказал Пятый. — Я знаю, что это не оправдание, но я просто не умею быть человеком. Лайла снова обняла его лицо. — Эй, не говори так. — Она задержала его взгляд, потому что хотела, чтобы он понял что-то важное. Но времени было мало, а на следующий день будет еще много времени. — Давай, — вместо этого сказала она, протягивая руку. Она подняла его так осторожно, как только могла, но Пятый всхлипнул, вставая, тело снова напряглось от боли. Она быстро обняла его и заключила в объятия. И Пятый наклонился, положив голову ей на плечо, и удивился самому себе, как он жаждал утешения. — О, я могу только представить, как это будет, когда мы прыгаем, а ты выглядишь вот так, — сказала она, подпирая его голову щекой, ожидая, пока его тело расслабится. — Я надеюсь, что никто из них не думает, что я тот, кто тебя избил. Перспектива столкнуться с вашей сердитой, чрезмерно опекающей семьей просто пугает. — Лайла прислушивалась к грохочущему дыханию Пятого, потирая ладонью вверх и вниз по его спине. — О, и в больнице будет так неловко, когда все твои братья и сестры будут суетиться из-за тебя. Может, мне нужно ненадолго исчезнуть, пока ты в хирургии. Я пойду в книжный магазин. Эй, какие книги тебе нравятся? «На следующий день у нас будет много свободного времени», — подумала Лайла. Пятый не ответил, но она почувствовала, как его тело начало расслабляться. — Я уверена, что они в порядке, — заверила Лайла. Они скажут: — Эй, разве это не сумасшедшая бывшая девушка Диего? Как же чертовски неловко это будет. — Лайла засмеялась над собой. — Просто будь собой, напомни Диего. — Сказал Пятый, наконец отстраняясь от Лайлы, с сожалением. — Дикая, уверенная в себе, дерзкая, непосредственная, сумасшедшая, — слабо улыбнулся Пятый. — Похоже, у него странный вкус. Лайла улыбнулась в ответ, несколько раз провела пальцами по его волосам, исправляя беспорядок. — Готов? — спросила Лайла, и Пятый кивнул. Она обняла Пятого и взяла его за руку. Он крепко сжал ее руку, и Лила снова заметила напряжение в его теле. Он все еще пытался справиться с болью. «С ним все будет в порядке, — успокаивала она себя. После этого все будет хорошо. Было еще много вещей, к которым Лайла хотела бы подготовиться, еще много чего сказать Пятому. Но на следующий день у нас будет достаточно времени, чтобы во всем разобраться.

***

Синяя вспышка, и Пятый и Лайла материализовались в дальнем конце гостиной. Вся комната немедленно погрузилась в тишину, и все присутствующие обратили внимание на вновь прибывших. — Лайла? — спросил Диего, пытаясь сосредоточиться на зрелищем перед собой. Руки сцеплены вместе, оба выглядят растрепанными, как будто они пришли из какого-то совместного приключения. В глазах Лайлы было знакомое широкое бесстрашие, на губах появилась легкая нахальная улыбка. Взгляд Диего скользнул по ее голому плечу, показавшемуся из ее топа с открытыми плечами. Необычный мягкий вид, который хорошо контрастировал с ее уверенной выдержкой. Волосы у нее отросли немного длиннее, челка слегка коснулась пробора. Ваня потянулся к подбородку Диего, чтобы закрыть ему рот. «Как долго она здесь? — подумал Диего. — И чем она занималась и почему бегала с Пятым?» — Что она здесь делает? — раздраженно спросила Эллисон, скрестив руки на груди, когда Лютер вышел вперед, выпрямив тело и протянув руку, защищая других братьев и сестер. Пятый отпустил руку Лайлы и пошел к группе. У Лайлы был момент беспокойства, когда она посмотрела в сторону Пятого, но затем нахально ухмыльнулась Эллисон, подняв руки вверх в притворной капитуляции. — Эй, я всего лишь служба такси, — сказала Лайла, подходя к креслу и плюхнувшись на него, приподняла босые ноги через подлокотник, чтобы лениво сесть боком, заняв позицию простого наблюдателя. Юдора слегка подтолкнула Клауса локтем и поймала его взгляд. — Это кто? — с любопытством прошептала она, потому что уловила реакцию Диего на ее приезд. — Это сумасшедшая бывшая девушка-убийца Диего, — сказал Клаус, легко увлекая в городские сплетни. — В прошлый раз, когда мы видели ее, она пыталась убить Пятого, ну и всех нас. У нее тоже есть силы, она может отражать все наши способности. — О, — просто отреагировала Юдора. — Все в порядке? — спросил Пятый, осторожно шагая, крепко сжимая руки по бокам. — Нет, мы не в порядке, Пятый, — сообщил ему Лютер. — Мы все были без сознания, проснулись с тошнотой, рвотой, огромной головной болью и кровью. Пятый закрыл глаза, чувствуя себя виноватым. — Потому что никто из вас, идиоты, не может следовать простым инструкциям! — Сказал Пятый, злясь. — Я сказал всем вам держаться подальше от этого! Лицо Лютера тоже напряглось от гнева. — Ты не единственный, кто хочет исправить эту шкалу! Клаус хотел вмешаться в разговор, поэтому пытался вызвать как можно больше ужаса и ярости, чтобы соответствовать своим братьям и сестрам. — У нас есть отличный план вернуться в 1963 год, Файфи, я думаю, тебе стоит выслушать нас, — сказал он неторопливо, спокойно взмахивая руками, и поэтому его тут же проигнорировали. — Дело не только в тебе, Пятый! — Лютер продолжил. — Это касается и нас! — Пятый, послушай, — сказала Ваня, нервно сцепив руки вместе, — у нас есть план путешествия во времени в 1963 год. Мы собираемся поймать Освальда за убийством на камеру, а после того, как наше старое «я» уйдет, мы покажем видео, чтобы очистить наши имена. Затем мы сможем вернуться к нашим семьям и… — Твоя семья здесь, твоя жизнь здесь! О чем ты говоришь?! — Пятый сердито закричал, подняв руку ко лбу, и Ваня в шоке быстро закрыла рот. «Он не будет слушать», — сообразила Ваня, и чувство безысходности закрадывается незваным образом. Просто так она легко могла потерять свой шанс на счастье. « — Мы не можем найти никаких доказательств нашего существования, ты знал об этом? — Лютер крикнул: — У нас здесь нет жизни! И у Эллисон нет дочери, Пятый, — сказал Лютер, указывая на Эллисон, которая резко вдохнула. Наступила тишина, пока Пятый воспринимал информацию и смотрел на Эллисон. Его сестра медленно выдохнула, прежде чем заговорить. — Мы разыскали Патрика, но у него нет дочери. Клэр не существует, Пятый. Моя дочь ушла, — срывающимся голосом сказала Эллисон, не в силах сдержать слезы. Эллисон с грустью вспоминала о своей прекрасной Клэр, с ее бесконечным любопытством, с широко раскрытыми глазами, волнующими мир вокруг нее, с ее мечтами стать певицей, ее сладкими объятиями вокруг шеи, ее озорными улыбками, ее ненасытными требованиями пообниматься. И тут бац — все пропало. Эллисон мечтала о другом исходе разрушения мира, когда она крепко держала свою напуганную дочь, заверив ее, что ее мать никогда не оставит ее, несмотря ни на что, даже если пламя поглотит их. Она почему-то чувствовала, что не сумела проявить свою любовь к дочери за то, что выжила без нее. — Мне очень жаль, правда Эллисон. — Пятый закрыл глаза, все еще держа руку на лбу. — Но я же сказал вам, что мы не можем использовать портфель для путешествий. Здесь вы можете построить свою жизнь. — Эй, портфели отслеживаются, — сказала Лайла, вмешиваясь в разговор, не в силах больше сдерживать раздражение по поводу ситуации. — Не трогай его, он просто пытается защитить всех вас! — Ты, держись подальше от нас, — сказал Лютер, твердо указывая пальцем. — Это семейное дело. — Ах да, это то, что вы называете семьей? — Лайла встала, полностью готовая присоединиться к спору. — Да, и как семья, мы должны работать вместе, заботиться друг о друге, действовать в интересах друг друга! — воскликнула Эллисон, эмоционально заплакав, а затем взглянув на Пятого: — Чего ты не делал! — Никто не вернется в 60-е, и это окончательно! — Пятый закричал, затем вздрогнул, и Юдора заметила, что его рука коснулась торса. — Пять, ты в порядке? — спросила Юдора с неожиданной тревогой, наконец привлекая внимание Диего. Она поймала взгляд Диего и кивнула головой в сторону Пятого, в груди у нее возникло ужасное беспокойство. Но Диего, похоже, не мог сосредоточиться на ситуации. Пятый просто взглянул на Юдору, пренебрежительно посмотрел на нее, а затем снова посмотрел на своих братьев и сестер. — Ты понимаешь, что ты просишь меня сделать? — спросила Ваня, снова заговорив. Голос Сисси снова заиграл в ее голове, и ей отчаянно нужно было, чтобы Пятый понял. Ваня оглядела комнату, своих братьев и сестер. — Нельзя велеть жене бросить мужа или дочь, — Ваня посмотрела на Эллисон, которая оглянулась назад со слезами и болью на глазах. — Ты не можешь сказать кому-то оставить человека, которого он любит, свою половинку, на произвол судьбы, когда у нас есть сила спасти его? — сказала Ваня, глядя на Клауса, который грустно ей улыбнулся. — Ты не можешь сказать тому, кто наконец нашел отца, которого он искал, чтобы бросить его, даже не исправив недоразумение? — Ваня посмотрела на Лютера, его глаза упали на землю. — У тебя нет сострадания? Разве ты не знаешь, что значит быть человеком? Слова Вани поразили что-то в Пятом, заставив его замолчать, и его лицо на мгновение упало. — У меня там семья, Пятый! Просто позволь нам использовать портфель! Даже если это отслеживается, ты знаешь, что есть способ, просто не хочешь пробовать! — закричала Ваня в отчаянном гневе. — Почему ты никогда не слушаешь никого, кроме себя! Почему ты всегда сам решаешь! «Мне так долго отказывали в счастливой жизни, в том, кто меня искренне любит, — подумала Ваня, — и наконец у меня появился тот, кто меня исцелил». И она хотела бороться за себя, за свое будущее, за свои надежды и мечты. Потому что она заслужила это так же, как и все остальные, не так ли? Она тоже заслуживала счастья. — Я не та слабая и послушная маленькая девочка, за которой каждый может просто ходить! Кто ты такой, чтобы говорить мне, кого я могу или не могу иметь в семье! Кто ты такой, чтобы решать мое будущее! «Это несправедливо, мир так долго был несправедлив ко мне», — подумала Ваня. И ее эмоции нахлынули, вихрь разочарования, душевной боли и растущего отчаяния охватил ее тело. — Пять! — крикнула Лайла с растущим беспокойством, делая шаг к нему, чувствуя, как нарастает враждебная энергия. — У тебя нет права отрывать меня от тех, кого я люблю! — И Ваня не справилась с управлением. Яростный взрыв энергии внезапно вырвался из тела Вани, отбросив всех и вся к стене, кроме Лайлы, которая инстинктивно воздвигла вокруг себя светящийся щит. Стекло телевизора разбилось еще до того, как коснулось стены, диван и кресло откинулись назад, вся мебель сломалась, стены в некоторых местах были разбиты, а на полу вдоль стен лежали тела ее братьев и сестер. Освобождение очистило голову Вани, и она поднесла руки ко рту и вскрикнула от ужаса. — Прости, прости! — воскликнула она, отчаянно осматривая комнату, чтобы проверить своих братьев и сестер. — Все в порядке?! Простите! «Только не снова», — думала она испуганно, когда образы воспроизводились из ее ужасных воспоминаний. Кровавое горло Эллисон. Убийство их дорогого Пого от ее рук. Разрушение Академии. Ее братья в смятении, пока она медленно высасывала их жизненную энергию. «Только не снова, — умоляла она, — пожалуйста». Диего застонал на земле, тупая боль во всем теле от удара взрыва, а также от удара о стену. Осторожно поднявшись на ноги, он немедленно начал поиски Юдоры и нашел ее на земле, обернутую в объятиях Клауса. Он слышал рыдания Вани посреди комнаты, но в данный момент приоритетом была Юдора. — Эй, это моя девочка! — сказал он, обеспокоенно отрывая Юдору от Клауса. Она выглядела слегка ошеломленной. — Я в порядке, — заверила она, кладя руку себе на лоб, чтобы охладить голову. — Не за что, — раздраженно сказал Клаус Диего, положив руку ему на плечо, и из его головы текла небольшая струйка крови. Диего посмотрел налево и обнаружил Лютера, обнимающего Эллисон, оба тоже начали садиться. Лютер выглядел невредимым, но Эллисон казалась дезориентированной. — У тебя все нормально? — обеспокоенно спросил Лютер Эллисон, нежно убирая волосы с ее лица. Эллисон села, морщась, но затем перевела взгляд на Ваню, плачущего посреди комнаты на коленях. — Сначала Ваня, Лютер. Успокой ее, посмотри, в порядке ли она, — проинструктировала Эллисон, подтягиваясь, пытаясь взять на себя ответственность. Лютер кивнул и подошел к Ване, осторожно подняв ее с колен и заключив свое тело в объятия. — Ты в порядке, — сказал Лютер, вспомнив предательство в тот роковой день. — Все в порядке. — Он уже был прощен, но прощение не могло стереть этот момент. Он как можно нежнее провел рукой по ее затылку, его способ сказать ей, что на этот раз все было по-другому. Что на этот раз он обнимал ее с любовью и ни с чем другим. И Ваня наклонилась, плача от облегчения, полностью доверяя поддержке. И она почувствовала, что к ней приближаются ее братья и сестры, обнимая ее в семейных объятиях. И зная, что они не сердились, что ее любят, расцвело чувство такой теплоты, что она заплакала еще сильнее. Юдора наблюдала за семьей в стороне, улыбаясь, когда при виде этого зрелища в ее груди возникло теплое чувство. Краем глаза она заметила что-то и перевела взгляд в дальний угол комнаты. Лайла и Пятый тоже сидели на коленях в объятиях, но заметила, что Лайла поддерживала вес Пятого, голова Пятого лежала на ее плече, лицом к стене вдали от Юдоры. Она подошла к ним, заметив тревожное состояние Лайлы даже на расстоянии, и когда она подошла ближе, рубашка Лайлы, пропитанная красным, заметно осела на ее глазах. Руки Пятого безвольно свисали набок, кровь капала с кончиков его пальцев на покрытый ковром пол.

***

Произошел взрыв, и Лайла немедленно отразила инстинктивную энергию, чтобы создать вокруг себя щит. После того, как хаос рассеялся, она отчаянно развернулась в поисках Пятого и обнаружила, что его отбросило в дальний конец комнаты, на спину на пол. Она быстро побежала, упав на колени рядом с ним, и сразу почувствовала теплую жидкость на ковре на своих голых коленях. — Пять? — мягко спросила она, с глубокой тревогой в груди. Глаза Пятого смотрели на что-то далекое, его тело дрожало. — Пять? — позвала она снова, одной рукой обхватив его руку, а другой обхватив щеку, в надежде на ответ. — Лайла, — сказал он испуганным голосом, и Лайла хотела его немедленно утешить, поэтому она обернула одну руку ему за шею, а вторую — за его спину, затем подтянула его тело, чтобы сесть, но у него не было энергии. удержаться, поэтому она оперлась на его тело, чтобы опереться на свое. Он продолжал дрожать, и она вспомнила, как он расслаблялся ранее в ее квартире, когда она держала его. — У меня есть ты, — сказала она, пытаясь утешить, кладя его голову себе на плечо, как прежде, и прижимая к себе. — Ты в порядке, — солгала она. — Мне больно, — тихо сказала Пять, и ее сердце разбилось. Она почувствовала, как его кровь впиталась в ее одежду, растекаясь по всему ее телу, как теплые влажные объятия. Она плакала у него на плече. — Мне жаль, что я ушла, — прошептала она. Ей не нужно было смотреть, она знала, что его раны снова открылись.

***

— Диего! — Юдора окликнула с беспокойством, и члены семьи уловили в ее голосе настойчивость и повернулись, чтобы посмотреть. Она раздраженно кивнула в сторону двух фигур, сидящих на коленях на полу. Когда группа приблизилась, крепкие объятия Лайлы и обмякшее тело Пятого сразу же создали глубоко тревожный образ. — Пять! — взволнованно крикнул Лютер. Глаза Лайлы остановились на источнике голоса, гнев внезапно окрасил ее выражение, зловещее сияние осветило ее глаза. Группа осторожно остановилась, Диего осторожно потащил за собой Юдору. — Отойди от него, — тихо зарычала Лайла, сила Вани нашептывала ободрение, вызывая тревожную ярость, накапливающуюся в ее груди. Держась на расстоянии, братья и сестры осторожно подошли к Лайле, Диего все еще жестом велел держать Юдору на расстоянии вытянутой руки. И когда они подошли к четкому обзору, поразительный кроваво-красный цвет, пропитавший всю переднюю часть некогда кремового топа Лайлы, на который опирался Пять, немедленно вызвал беспокойство у всех в комнате. — Боже ты мой! — закричала Эллисон, прижав руки ко рту, делая резкий вдох в легких. Темная форма скрывала кровь от непосредственного взгляда, но малиновая жидкость, стекавшая с рук Пятого на пол, безошибочно указывала на то, кому она принадлежала, равно как и постоянный поток красной жидкости, видимый на его голых коленях. Его лицо было отвернуто, он лежал на другом плече Лайлы, и незнание, в сознании он или нет, только усиливало их беспокойство. — Лайла, — произнес Диего успокаивающим голосом, когда он подошел ближе, и Клаус взял Юдору за руку и защитно оттащил ее от Диего. — Лайла, пожалуйста, дай нам осмотреть Пятого. Гнев вспыхнул в груди Лайлы, которую сила Ваня тут же схватила, убаюкивая, деформируя, обволакивая своей интенсивностью. Мягкая волна ощетинилась вокруг Лайлы и Пятого, а затем быстро превратилась в водоворот разъяренной энергии, и у Диего была всего секунда, чтобы сделать шаг назад, когда разразился взрыв, сбивший всех с ног и бросивший их на спины. — Чего еще ты от него хочешь?! — закричала Лайла, когда братья и сестры поспешили снова встать на ноги, проверяя друг друга быстрым обменом взглядами, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на Лайле. «Это был всего лишь предупредительный выстрел», — с облегчением подумал Диего. Но Лайла продолжала смотреть в нарастающей ярости, чудовище скрывалось за ее свирепыми глазами, эмоции постепенно приближались к тому, чтобы пересилить ее мысли. — Разве не достаточно того, что вы все залиты его кровью на своей одежде? Обвинительный тон, вызывающий ужас. — Нет, — тихо сказала Ваня, качая головой, сжимая свою одежду. — Нет, этого не может быть. Другие братья и сестры так же посмотрели на свою одежду, затем посмотрели на своего окровавленного брата, медленно улавливая тревожный смысл слов Лайлы. Пятый был тем, кто их спас. И его кровь была платой за их жизнь. Взгляд Лайлы опустился на карман пиджака Файфа, вытащив стопку фотографий, бросив и разбросав свои фотографии на земле, чтобы они могли их увидеть. — Они поймали его, — срывающимся голосом сообщила Лайла, а затем снова подняла глаза и яростно посмотрела на нее. — Они поймали его, устроив ловушку, используя всех вас! — Она крепче сжала Пятого, пытаясь удержать тепло от его тела, едва сдерживая нарастающую в ней бурю. — Боже мой, — сказал Клаус, повторяя слова Эллисон ранее, подняв обе руки, чтобы схватиться за голову. Ваня крепко стиснул ее окровавленную одежду, обхватив себя руками. И она могла представить, как Пятый защищает ее, по тому, как его кровь запачкала ее одежду. Вспоминая ее окровавленные руки, как он, должно быть, нежно держал их. Пятна на ее лице и пульс на шее, невидимые окровавленные руки, нежно скользящие по ее коже. Ее драгоценный брат, которого она потеряла много лет назад, ее лучший друг. Ваня заплакала из-за давно забытых воспоминаний, когда ее охватило глубокое чувство печали и утраты. — Черт возьми, Лайла, — сказал Лютер с растущим трепетом. — Дай ему сюда! — но внезапный угрожающий свет глаз Лайлы предупредил его, пульсируя белым светом обвинений. — Ты знаешь, сколько раз я буквально спасала ему жизнь за последние несколько дней? — вскипела Лайла, ее голос все еще был слишком угрожающим. — Пожалуйста, Лайла, — умолял Диего, паника начинала захватывать. — Пожалуйста, отдай нам брата, — тоже умоляла Ваня, доходя до истерики, боясь, что ее собственная сила может снова проявиться. — Если вы действительно его семья, — начала Лайла дрожащим голосом, борясь со всем, чтобы сдержать горькую силу, — тогда почему я всегда должна заботиться о нем? — Ее глаза смотрели вверх искренним встревоженным взглядом, умоляющим дать ответ. Вопрос сбил с толку братьев и сестер, и они изо всех сил пытались найти ответ, который, по их мнению, успокоил бы Лайлу. — Вы знаете, сколько его крови на моем диване? — Лайла продолжила, уткнувшись подбородком в плечо Пятого, прижимая его тяжелый вес в своих защитных объятиях. — Сколько раз я смывала кровь с его одежды, меняла повязки? В комнате воцарилась тишина, слова привлекли внимание. — Кровь, — тихо прошептала Эллисон, широко распахнув глаза, наблюдая, как медленно стекает с кончиков пальцев Пятого. «Сколько дней мой брат истекает кровью», — подумала она, внезапно испугавшись. — Вы знаете, каково это — доставать из него пулю? Вы знаете, сколько раз мне приходилось его зашивать? Слышные вздохи, звук тихих рыданий Вани, сжимание сердца по мере того, как постепенно пробуждается понимание. — Нет, это… — голос Диего затих, не в силах выразить свои мысли. — Это невозможно, — закончили его мысли. В больнице привезли Фафа, и с тех пор он бы это заметил. Он перевел взгляд на Юдору, которая смотрела в ответ обеспокоенным взглядом. — Мне следовало что-то сказать, быть более твердой, — виновато объяснила Юдора, слегка качая головой, — но я не думала, что это мое дело. Ужасное осознание того, что Юдора предупреждала их о Пятом. В больнице и каждый раз после этого. Потому что она заметила, когда никто из них не заметил. Диего громко сглотнул, рука сжимала боль в груди, когда он смотрел на маленькое обмякшее тело. Он снова посмотрел на Лайлу с пониманием гнева, который она испытывала к ним. — Вы знаете, сколько обезболивающих он принимает, чтобы действовать в течение дня? — горько продолжила Лайла. Энергия снова угрожающе закружилась вокруг братьев и сестер, но замешательство удерживало их, внимание сосредоточилось только на словах Лайлы. — И вы смеете называть себя его семьей? Слова пронзили их транс, и Ваня издала мучительный крик, опасно сотрясавший стены. «Я причинила боль брату, которого лелеяла, — подумала она с разбитым горем, ее вина душила воздух в ее легких. Эллисон положила руку себе на лоб и недоверчиво покачала головой. Она была полна решимости заботиться о семье с тех пор, как пришла в эту шкалу. Но в те моменты, когда Пятый стоял перед ней, его благополучие никогда не привлекало ее внимания, не понимала, что они медленно теряли его. — О Боже, Пятый умрет, не так ли? — сказал Клаус, положив руки на голову, и начал лихорадочно ходить взад и вперед. Лютер закрыл глаза, с силой подавляя нарастающую тревогу. Некоторое время он был слишком напуган, чтобы быть Номером Один, боялся повторить свои ошибки. Страдания Пятого остались незамеченными, потому что Номер Один закрыл глаза на свои обязанности, на свою работу по защите семьи. Пятый нуждался в нем, Пятому нужны все они, решительно подумал Лютер, с обретенной ясностью глядя на своего поврежденного брата. Он оглядел комнату, всю свою семью. Сейчас не время для всех разваливаться. Они достаточно подвели Пятого. — Клаус, — сказал Лютер, кладя обе руки на плечи Клауса, чтобы он не двигался. — Ни одного, ни другого, — бездумно пробормотал Клаус. — Никого. Только не снова. — Послушай меня, — твердо сказал Лютер, поймав взгляд брата. — Мне нужно, чтобы ты успокоил Ваню, понимаешь? — Клаус несколько раз моргнул, глядя на своего брата, затем повернул голову к своей младшей сестре. Ваня стояла на коленях, хватаясь за ее голову по бокам, изо всех сил пытаясь удержать контроль, поскольку стены продолжали греметь от звука каждого резкого вдоха. Клаус повернулся к Лютеру, понимающе кивнул, затем двинулся к Ване. Затем Лютер повернулся к Диего, а Юдора потирала рукой спину своего брата в попытках успокоиться. — Диего, — сказал Лютер, тряся Диего за плечо. — Тебе нужно собраться. Ты нужен нам, ты нужен Пятому. Ты единственный, кто может достучаться до Лайлы. — Диего поднял глаза, в его глазах было понимание, а дыхание успокоилось. Он взял мгновение, чтобы перевести дух, затем кивнул и повернулся к Лайле. Лайла почувствовала возмущение в своем теле, усиленное энергией Вани. Оно вырвалось из ее живота, разорвало ее сердце и кричало в ее голове. Так что она потянулась к нему и опустила его, пытаясь удержать его в заточении как можно дольше, поскольку ее гнев опасно пульсировал с обезумевшими гневами Вани по всей комнате, двумя визжащими скрипками, неспособными найти гармонию. — Лайла, посмотри на меня, — твердо сказал Диего, не сводя взгляда с Лайлы, пытаясь сдержать свою панику. — Нам нужно увидеть, все ли с ним в порядке. — Он подошел ближе, решительный, ситуация уже не вызывала тревоги. Глаза Лайлы смягчились, отгоняя ярость, но сила все еще светилась в ее груди, монстр, которого она запихнула в бутылку, угрожал вырваться из заточения. Он нашептывал мысли о насилии и разрушениях, обещая исчезновение боли, когда все будет разрушено. Призывая ее разрушить все, что причинило боль тому, кто был в ее руках, чья жизнь продолжала тепло уходить в ее грудь. — Мы позаботимся о нем. Пожалуйста, — продолжил Диего. И когда Лайла услышала его искренние слова, она вспомнила, что не только они причинили боль Пятому. Что ее одежда так же пропитана его защитной кровью, как и одежда его семьи. — Я оставила его в покое, — сказала Лайла, глядя в сторону, чтобы прижаться щекой к голове Пятого, глаза наполнились слезами. — Это я была виновата. — Нет, нет, мы все виноваты, — сказал Диего, медленно приближаясь. — Но теперь мы будем присматривать за ним, хорошо? Сейчас мы о нем позаботимся. — Глаза Лайлы снова посмотрели на Диего, внимательно прислушиваясь, что принесло ему обнадеживающее облегчение. — Лайла, нам нужно спасти его, — продолжил он. — Значит, ты должна дать нам его. Лютер подошел ближе к Диего, чувствуя, что его брат собирается сделать свой ход. Белое сияние исчезло с тела Лайлы, и Диего заметил его рану. Присев на их уровень, удерживая центр тяжести низко для устойчивого равновесия, он обхватил тело Пятого и быстро оттащил его. Лютер схватил Пятого у Диего, как только их младший брат был на свободе, и Диего быстро обнял Лайлу, прижав ее голову к своей груди, чтобы успокоить ее. — Все будет хорошо, — прошептал Диего, и Лайла расслабилась в его знакомых объятиях, вспоминая комфорт его сильных рук, тепло его тела. И опасная энергия Вани полностью рассеялась из тела Лайлы, освободив ее разум и ее эмоции от ее устрашающего влияния. И она плакала о любви, которую потеряла, о брате, жизнь которого она не могла удержать, о семье, которой у нее никогда не будет. -'Ты в порядке, — мягко сказал он ей, и она заплакала еще сильнее, уткнувшись лицом в его грудь. — Он будет в порядке. — И Диего не был уверен, кого из них двоих успокаивает.

***

Лютер держал Пятого на руках, с облегчением отмечая, что его брат в сознании, но его глаза были прикрыты, а тело вялым. Он быстро направился к спальне. Эллисон, следовавшая за ним, положила подушку на кровать, чтобы Лютер мог положить Пятого. Кровь быстро окрасила белые простыни и наволочку в красный цвет, когда Пятого уложили. Юдора резко вздохнула при виде испачканной подушки, вспомнив предыдущее предупреждение доктора Ричарда относительно травмы головы Пятого. — Снимите с него одежду, — проинструктировала Юдора, взяв на себя ответственность, заметив страдания братьев и сестер. — Ваня, — сказала она ей, которая посмотрела на нее красными от слез глазами и все еще дрожащим телом, — возьми несколько полотенец из ванной. Лютер мягко похлопал Пятого по щеке. — Пять, — крикнул он. — Привет, дружище, с тобой все будет в порядке. Ты можешь сказать что-то? — Но Пятый оставался молчалив, глаза по-прежнему остекленели, а лицо было призрачно-бледным. Лютера охватило беспокойство, вид вялого и окровавленного Пятого пробудил в нем глубокий страх. Эллисон и Клаус быстро начали снимать пиджак, жилет и галстук Пятого, а Лютер осторожно поднимал тело Пятого через определенные промежутки времени, чтобы приспособиться к процессу. Когда они вышли, Эллисон схватила Пятого за одежду. — Они промокли, — произнесла она вслух, наполовину ошеломленная, не понимая, что дрожит. «Столько крови на кровати», — рассеянно подумала она. Ты знаешь, сколько его крови на моем диване? Юдора расстегнула окровавленную белую рубашку Пятого. Торс Пятого был покрыт бинтами, красная жидкость сочилась из него на правом плече и по всему животу. Глаза Эллисон были будто загипнотизированны, когда малиновый цвет забрал большую часть простыни, не подозревая, что одежда Пятого, которую она держала, добавляла больше пятен на ее собственную. Сколько раз я смывала кровь с его одежды, меняла повязки? Эллисон потянулась к руке Пятого, скользкой от ее прикосновения, затем посмотрела в его тусклые зеленые глаза. — Пять? — она позвала его тихо. Вы знаете, каково это — вытаскивать из него пулю? Вы знаете, сколько раз мне приходилось его зашивать? В глазах Пятого вспыхнуло узнавание, и он слегка сфокусировался. — Эллисон, — слабо сказал он. Эллисон позволила своей одежде упасть на кровать, и вторую руку тоже быстро потянула к руке Пятого. — Все… в порядке? — мягко спросил он. Рот Эллисон слегка приоткрылся, когда она посмотрела на него с недоверием. Она вспомнила, что это был тот же вопрос, который он задал ранее, когда впервые приехал. И вы смеете называть себя его семьей? Эллисон начала понимать, что с ее братом что-то не так. Сколько времени прошло с тех пор, как с Файфом что-то не так? — Мне очень жаль, — тихо сказала Ваня, чувство вины снова толкнуло ее на колени, когда она плакала, а Клаус гладил ее спину. — Я не это имела в виду, извини. Комната затряслась, все обитатели внезапно обеспокоенно огляделись, прежде чем остановить взгляд на Ване. Диего встал с того места, где они с Лайлой сидели в гостиной, потянул Лайлу за собой и быстро повел их в спальню, чтобы посмотреть, что происходит. Лютер быстро подошел к Ване и снова обнял ее, пытаясь облегчить ее страдания, пытаясь успокоить ее силу. Юдора напряглась от огромного количества крови, залитой пятнами почти всей кровати. — Нам нужно доставить его в больницу прямо сейчас, — сказала она, понимая, что времени на исходе. — Отведи его к моей машине. «До больницы всего несколько минут ходьбы», — подумала она. Им просто нужно было сохранить ему жизнь на несколько минут. — Я понесу его, — сказал Диего, заметив, что Лютер озабочен, берясь за шею и колени Пятого, крепко удерживая своего маленького брата на руках. — Я останусь здесь с Ваней, — сказал Лютер, понимая, что его размер затопит машину. — Мы догоним.

***

— Дробовик! — Клаус неуместно крикнул, когда Юдора отпирала свою машину. — Я могу доставить нас туда за 4 минуты, — заявила Юдора, обойдя дорогу с другой стороны, чтобы сесть на место водителя. Эллисон распахнула заднюю пассажирскую дверь, уселась на ближайшем к входу сиденье и протянула руки, чтобы принять Пятого. Диего заставил Пятого лечь поперек сиденья, положив голову на колени Эллисон, затем потянулся, чтобы включить свет в салоне, прежде чем встать на колени на пол с противоположной стороны машины. Лайла шла за Диего, но внезапно остановилась прямо перед дверью машины. «Для меня нет места, — безнадежно подумала Лайла, глядя на Пятого в машине. Ей никогда не было места среди них. Лайла почувствовала мягкий толчок за спиной. — Ты крошечная, — услышала она голос Клауса. — Ты можешь поместиться на полу перед Эллисон. — Клаус наклонился к ней, чтобы передать полотенца Эллисон и Диего. — Что ж, поспешите! — сказал Клаус Лайле, подталкивая ее внутрь машины, прежде чем сам сесть на переднее пассажирское сиденье. Итак, Лайла села на пол, обняв колени перед ступнями Эллисон, глядя в полуприкрытые глаза Пятого в нескольких дюймах от нее. Юдора сидела за рулем, а Диего быстро расстегнул рубашку Пятого и протянул Эллисон небольшое полотенце.  — На тебе плечо, на мне его живот, — проинструктировал Диего, надавливая руками на обе стороны торса Пятого, Эллисон проделывала то же самое с его кровоточащим плечом, полотенца сразу же стали насквозь красными. Пятый застонал от боли, и Диего почувствовал облегчение от такой реакции. — Не давай ему заснуть, — приказала Юдора спереди. — Ты в порядке, Пятый, мы отвезем тебя в больницу. С тобой все будет в порядке, — заверил Диего, глядя на тревожное зрелище избитого, окровавленного и перевязанного маленького тела своего брата под его руками. — Ваня? — Пятый слабо выкрикнул. — Ее сейчас здесь нет, но она собирается встретить нас там, в больнице, — успокаивающе сказала Эллисон. — Пожалуйста, передай ей, что мне очень жаль, — сказал Пятый, усталые глаза наполнились меланхолическим сожалением. Эллисон вздохнула, выражение лица брата вызвало в ней печаль. — Ты сам ей это скажешь, Пятый, хорошо? Подожди немного, — мягко сказала Эллисон. Пятый больше не ответил, его глаза снова опустились. «Тревожный контраст с тем, когда мы были в машине скорой помощи», — подумал Диего. Началась паника, и Диего отчаянно захотелось схватить Пятого прямо сейчас. — Эй, что ты хочешь делать, Пятый? После того, как вся эта комиссия и всякое дерьмо закончаться? — спросил Диего, надеясь, что он излучает спокойствие, а затем посмотрел в глаза Эллисон, в глазах обоих было беспокойство. Глаза Пятого открылись и сфокусировались, и Диего и Эллисон вздохнули с облегчением, поощряя их усилия. «Борись, Пятый. — умоляла Эллисон в своей голове. — Может, ты хотешь пойти в школу, получить докторскую степень? — услужливо подсказала Эллисон: — Стать всемирно известным физиком-теоретиком? «Несложно для моего гениального брата», — гордо подумала она. Ей не терпелось увидеть это самодовольное выражение на его лице, когда он опровергнет теории всех предполагаемых ведущих ученых. Держа одну руку на его ране, она смахнула прядь Пятого с его тусклых усталых глаз другой рукой, задерживая пальцы на его щеке, слегка касаясь ее большим пальцем. Его неотзывчивое выражение лица обескураживало. Эллисон посмотрела на Клауса, ища помощи, который был полностью повернут, чтобы наблюдать за ситуацией с переднего сиденья. Клаус понимающе кивнул. Боритесь за свои надежды и мечты. — Или, держу пари, ты мечтал о том, чтобы запереться в своей комнате и целый день читать. Я не знаю. — сказал Клаус, беспомощно пожав плечами Диего и Эллисон. Клаус никогда не умел думать под давлением, и его глаза запаниковали при этом осознании этого. — Или семейные вечера кино? — Клаус расстегнул ремень безопасности и забрался на спину, чтобы присоединиться к остальным, коснувшись плечом Лайлы, тесня Диего на полу. Он хотел оставаться рядом с Пятым. Боритесь за себя. — Или, может быть, ты подумывал о поездке в отпуск. Возможно, всей семьей на пляже. — сказала Эллисон, подумав, как хорошо это на самом деле звучит для всех. Она могла упаковать пять бутербродов с арахисовым маслом и желе и кофе в термос. «Похоже, ему не помешало бы солнце», — подумала она, изучая его бледную кожу. Боритесь за свою жизнь, — Влюбись в невероятно терпеливую девушку. Женись, создавай семью. — предположил Диего, гадая, были ли это самые длинные 4 минуты за всю историю. Он выглянул в окно, чтобы увидеть, были ли они близки к месту назначения. Боритесь за свое счастье. Глаза Пятого снова опустились, и Диего слишком сильно надавил на рану, как реакция коленного рефлекса. Пятый вскрикнул, слегка выгнув спину и взявшись за руки Диего. — Диего, пожалуйста. — Он беспомощно захныкал. Диего чувствовал себя виноватым, но главной задачей было не дать Пятому потерять сознание. «Еще немного, мы почти у цели», — успокаивал он себя. — Эй, привет. Давай, Пять, расскажи нам, чего ты хотел? — Диего снова воодушевился: — Что ты хочешь, когда все это закончится? Пожалуйста, пять. «Помни, — подумала Эллисон. Пятый открыл рот, пытаясь выговорить слова, болезненно хрипя от усилия. — Я никогда не думал о… послезавтра. На всех воцарилась тишина, братья и сестры не могли понять значения слов. Какие? они думали коллективно. — Что? — громко спросила Эллисон. Юдора в отчаянии схватилась за руль, потому что она уже знала. Лайла заплакала, потому что уже знала. И вдруг до ужаса Эллисон дошло, что случилось с Пятым с тех пор, как он вернулся к ним в Академию. Глаза Пятого закрылись. — Пять! — Диего потряс рану, изо всех сил стараясь не дать ему заснуть, но голова Пятого просто откинулась в сторону. — Пять! Лайла пристально смотрела, поэтому ее глаза широко распахнулись, когда она сообразила. — Он не дышит, — мягко сказала она. Она потянулась к его руке, все еще залитой кровью. — Пять, пожалуйста, останься, — прошептала она сквозь тихие рыдания, голос прерывался. — У меня больше никого нет. Но глаза Пятого оставались закрытыми, его безжизненное лицо приносило ужасную душевную боль. «Я потеряла свою единственную семью», — подумала Лайла, нежно взяв его за руку. Она снова была одна в мире. Эллисон быстро пощупал пульс на его шее, но не нашла. Она с тревогой поправила пальцы, но по-прежнему ничего не нашла. — О боже, нет, — она ​​начала всхлипывать, задыхаясь от панического вздоха, в то время как Клаус и Диего продолжали выкрикивать имя Пятого в полной панике. Машина резко остановилась. — Мы на месте! — объявила Юдора. Дверь распахнулась, Диего просунул руки под колени и шею Пятого и выскочил из машины, а Эллисон, Клаус, Лайла и Юдора, спотыкаясь, выскочили за ним.

***

Для тех, кто оказался в тот вечер в отделении неотложной помощи, это, должно быть, было зрелищем, когда группа истерически выбежала через двери, некоторые бесконтрольно плакали, все отчаянно кричали о помощи изо всех сил. Человек впереди группы упал на колени в отчаянии, прижимая к себе маленькое окровавленное тело своего мертвого брата