Глава 8. Среднее

Пятый стоял в темноте через дорогу от заброшенного склада, на котором располагалась база филиала Комиссии. Днем склад казался заброшенным, скромно стоящим в тихом районе города. Но как только наступала ночь, лунный свет изо всех сил пытался коснуться здания, тусклый оранжевый свет старых уличных фонарей был слишком тусклым, чтобы пробиться сквозь окружающую тьму. Заколоченные окна ухмылялись, как чеширский кот, силуэт темной крепости угрожающе стоял посреди темной улицы. Рана Пятого обжигающе жгла, в голове нестерпимая пульсация, но он держался за боль, потому что она помогала рассеять туман в его сознании. Беспокойная энергия, катящаяся по его телу, также затрудняла достижение когерентности. Пятому потребовалась минута, чтобы успокоить панику, охватившую его последние полчаса, и попытаться дышать ночным воздухом в устойчивом ритме. Он был напуган. Потому что на кону была поставлена ​​его семья. Это было все. Его ум всегда был его величайшим преимуществом, и он не мог допустить, чтобы его способность анализировать ситуации была скомпрометирована. Так что он подавил испуг, беспокойство, неуверенность — все, что делало его человеком. Он сжал кулаки, чтобы вынести физическую боль, и яростно посмотрел на тюрьму своей семьи. Большой незаконченный стальной навес нависал над входом, как протянутая рука, манившая его подойти. И он принял приглашение, разрывая пространство, чтобы преодолеть расстояние. Была ли это ловушка? Конечно, его разум ответил, когда он стоял перед входом, катящейся над головой стальной дверью. (признаться честно, не особо поняла формулировку этого предложения и его перевод) Как они получили его братьев и сестер? Неправильный вопрос, он отбросил его. Они еще живы? На данный момент неактуальный вопрос, он снова попытался отбросить. Но его сердцебиение учащалось, дыхание прерывалось, и что-то тяжелое угрожало осесть в его груди, чтобы утяжелить его тело. Пожалуйста, умолял он сердцем, глубоко дыша. Сделайте так, чтобы это ничего не значило Потому что это было слишком тяжело для него. Это так же просто, как заставить все перестать иметь значение. Время шло вперед, мягко таща Пятого, ускользая, напоминая ему о срочности. Итак, Пятый схватился за грудь, чтобы успокоить сердцебиение, и с неохотным принятием увлек за собой тяжесть, готовясь прыгнуть во внутрь. Воздух над головой зашипел, и его зрение начало размываться, его ноги потеряли способность стоять. Он упал на руки в оцепенении: Черт., — затем прыгнул в здание на одном колене. «Ядовитый газ», — наполнились его мысли, когда он поднял голову, чтобы осмотреть окрестности, срочно сгоняя дымку, затуманившую его разум. Вход был неохраняемым, дверь впереди, ведущая к основному складу, и два коридора слева и справа. Звуки шаркающих ботинок эхом отражались от старых каменных стен, и Пятый покачал головой, пытаясь сосредоточиться. Он моргнул, глядя на открытые дорожки второго этажа, которые выходили на первый этаж. Медленно выползая из открытого пространства, он сел у стены и стал ждать, пока солдаты Комиссии внизу уйдут. Он задавался вопросом, откуда они взяли его братьев и сестер. Он вдохнул только небольшое количество яда, будет ли оно смертельно опасным в большей дозе? Он обхватил голову руками, медлительность побуждала его отдохнуть, поэтому вместо этого он заставил себя встать и потащился к краю дорожки второго этажа, чтобы оценить свой следующий шаг.

***

Пятый выглянул из-за угла коридора и увидели трех солдат в масках с оружием, стоящих на страже, по одному каждые 5 комнат или около того. Аромат еды разносился по коридору, что означало, что большая открытая комната, вероятно, была столовой. В конце коридора были комнаты поменьше, одинакового размера, двери были ближе друг к другу. Возможно, спальные места, предположил Пятый. Если большая часть работы Комиссии выполнялась в середине склада, то в более крупных комнатах могли находиться его братья и сестры. Пятый отстранился и прислонился головой к стене, чтобы поймать момент отдыха, закрывая глаза, пытаясь собраться с силами. Затем с ножом в руке он вслепую телепортировался в первую из больших комнат. Он споткнулся, когда появился снова, сделав несколько нетвердых шагов, прежде чем восстановить равновесие. Выстрелил пистолет, знакомая агония пулевого ранения злобно пронзила его плечо. Сосредоточившись на внимание, Пять прошелся взглядом по двум газовым маскам солдат в комнате и быстро телепортировался к ним, находя яремную вену, а затем проткнув другого в грудь, стремительно уничтожая своих врагов. Пятый упал на колени, схватившись за окровавленное правое плечо, у него закружилась голова от боли или длительного воздействия газа, он не был уверен. Он повернул голову, за его спиной Лютер лежал на спине внутри того, что выглядело как блок сдерживания энергетического поля. Пятый в спешке встал, но его охватило головокружение, руки тянулись к пустому воздуху, чтобы за что-то ухватиться. Он захныкал, когда упал лицом вниз, правое плечо болезненно дернулось. Он успокоился на прохладном цементном полу, ему потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться, пока он смотрел на бессознательное тело Лютера на уровне глаз. Его левая рука все еще держала правое плечо, пиджак уже пропитался кровью. В очередной раз отдых попытался соблазнить его обещаниями облегчения, поэтому Пятый злобно зарычал на это и демонстративно подтолкнул себя, чтобы встать, на этот раз медленно. Он не мог рискнуть прыгнуть во внутрь блока, опасаясь, что энергетическое поле может быть спроектировано так, чтобы не дать ему сбежать. Большая красная кнопка высоко на стене рядом с камерой содержания привлекла внимание Пятого, и он потянул за один из стульев в комнате, чтобы встать и нажать на него. Энергетическое поле исчезло, и Пятый опустился на колени, чтобы проверить своего брата, вздохнув с облегчением, когда он обнаружил пульс. Ему было не по себе, находясь в зоне содержания, поэтому он начал оттаскивать Лютера от нее. Это усилие повлияло на новую травму Пятого, и ему пришлось несколько раз останавливаться, чтобы схватиться за плечо и дать время отдышаться сквозь боль. Он оттащил Лютера к двери, чтобы его не было видно на случай, если охранник придет проверить комнату, а затем положил голову брата себе на колени. Минутку, подумал Пятый, кладя руку за голову брата, а другую — на грудь. Просто мгновение, чтобы он понял, что делать. — Помнишь день, когда я нашел тебя, Лютер? — устало спросил Пятый, прислонившись головой к стене. — Ты был таким тяжелым. Мне потребовалось время, чтобы разобрать все обломки, а потом вытащить тебя отсюда. Чертовски долго. — Пятый слегка усмехнулся, вспомнив мир танцующего пламени и конфетти из пепла, где в тот день мальчик в отчаянии рухнул на труп своего брата. — Я должен был бороться за каждый дюйм, — продолжил Пятый, в его голосе звучал отстраненный тон, и он все еще чувствовал жар на коже и сухость в легких. — На протяжении многих лет мы мало нормально общались, не так ли? — Беседы, которые принесли утешение в пустынной стране, глупые аргументы, которые у него и его братьев и сестер были, и Долорес обычно каждый раз выражала свое раздражение. Пятый улыбнулся утешительному воспоминанию. В первые годы апокалипсиса, когда земля осталась бесплодной, иногда сквозь трещины в земле прорастал маленький цветок. «Скорее всего, это были сорняки, — подумал Пятый, — то, что презирали, когда жизнь на земле была изобилующей». Но для него это было заветное зрелище, тихие заверения, которые шептал с земли, что он не одинок в своей борьбе за выживание. Он всегда срывал его, когда видел его, с любовью кладя подарок в карман. Как бы далеко он ни уезжал от Академии в поисках еды, он всегда возвращался с маленькими цветочками, чтобы положить их на могилы своей семьи. И там у него были замечательные беседы со своими братьями и сестрами, обычно полные ярких и веселых воспоминаний. Иногда Ваня играл на скрипке, иногда пела Эллисон. Но были и другие моменты, когда еды становилось слишком мало, когда мир становился слишком тихим, когда вечность казалась слишком длинной. Когда Пятому нужно было отпустить его, и его семья выслушивала и успокаивала. А Долорес молча сидела, грустными глазами наблюдая, как он страдает у могил, позволяя братьям и сестрам утешать его вместо нее, зная, как сильно он нуждался в своей семье в те времена. — Ты помнишь? — мягко спросил он своего брата, поскольку вокруг них болезненно праздновали завоевание мира. Иногда он падал на колени перед их могилами, неоднократно извиняясь за то, что ушел. Когда он свернулся калачиком на холме грязи, умоляя об их утешении, и о том заветном чувстве, когда они всегда крепко держали его. Когда он умолял их остаться с ним, быть рядом, когда он проснется. Но они никогда не оставались, и он всегда просыпался один. И тогда Долорес вмешивалась со своими успокаивающими словами и утешительными прикосновениями, прежде чем они снова отправились в свое нескончаемое путешествие за выживание. Осознание подъема и опускания груди Лютера под его рукой привлекло внимание Пятого, который с любопытством склонил голову к окровавленному трупу своего брата. И тусклое, дымное небо исчезло, пламя вокруг него погасло, щебень превратился в каменные стены. Пять вдохов участились, когда замешательство сменилось тревогой, он почувствовал, как жизнь бьется в груди Лютера, осознавая, что кровь на его брате на самом деле была его собственной. Он погрузился в водоворот облегчения и паники, напоминая себе, что ему еще нужно спасти еще 4 братьев и сестер. Он не хотел оставлять Лютера в комнате, но нести его было бы невозможно. Ему нужно будет телепортировать его обратно в номер мотеля. Прыжок с двумя людьми на такое расстояние сильно сказался бы на его и без того измученном теле, но другого выхода у него не было. И вот Пятый крепко прижал к себе брата, стиснул зубы и энергично толкнул их обоих через пространство. Они появились на полу в гостиной мотеля, Пятый тяжело дышал от напряжения. Он еще раз проверил пульс Лютера, прежде чем выйти из-под него. — Мне нужно забрать остальных наших братьев и сестер, — сказал Пятый, гладя руку Лютера. — Я вернусь, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, обещаю.

***

Пятый закашлялся через боль в горле, хрипя через ушибленную шею, когда он положил голову Диего себе на колени. Одному из охранников удалось нанести сильный удар локтем ему в горло, прежде чем ему удалось сбить их с ног. — Я причинил ей боль, Диего, — сказал он хриплым голосом. — Я не мог это исправить. Не знаю как. Он несколько раз прочистил горло, прежде чем продолжить. — Вещи, которых я касаюсь, имеют свойство рассыпаться. Я не такой, как ты, я не знаю, как заботиться о чувствах людей. Поразительно, знаете, как легко можно любить. Вот почему тебя легко любить в ответ. — Пятый задумчиво опустил взгляд, чувствуя тяжесть в груди. — Я не знаю, как это сделать. Он задавался вопросом, будут ли его братья и сестры бояться его, если узнают, что он больше не человек. Но каким-то образом, подумал он нерешительно, они, вероятно, уже знали. Пятый проверил пульс еще раз, прежде чем закрыть глаза, чтобы убедиться, что он достаточно отдохнул, прежде чем телепортироваться с Диего обратно в мотель.

***

— Элли, я очень сильно облажался. Ты так хорошо заботишься обо всех.- Сказал Пятый отдаленно. — Я чувствую, что играю в перетягивание каната со вселенной за ваши жизни, и я продолжаю проигрывать. Он медленно опустил руку и снова рассеянно проверил ее пульс. — Ты продолжаешь ускользать из моих пальцев, и я боюсь, что недостаточно силен, чтобы удержаться. — Мне нужна помощь, — тихо сказал он, рассеянно убирая волосы с лица сестры. У тебя все отлично. Просто продолжай бежать, продолжай, не останавливайся! — Куда я иду, Элли? — спросил он все еще далеким голосом. Домашний Пятый. Ты пытаешься вернуться домой. — Я не могу его найти. Я бегаю так долго и до сих пор не могу его найти. Ты в порядке, Пятый. Просто продолжай бежать, скоро найдешь. Он просто кивнул, подтверждая ответ, потому что не хотел, чтобы она знала, как он устал от бега, не хотел, чтобы она беспокоилась.

***

— Бен говорил что-нибудь обо мне? Просто интересуюсь. У меня никогда не было возможности спросить тебя. Пятый прислонился спиной к стене с закрытыми глазами, пытаясь избавиться от ужасных ударов в голове перед следующим прыжком на дальнюю дистанцию ​​с другим находящимся без сознания братом. — Он тоже злился на меня за то, что я ушел? — тихо спросил он, нервно сглатывая. — Он тоже винил меня в своей смерти? — Его охватила глубокая печаль, когда он понял, что он не хочет, чтобы правда говорилась вслух, поэтому он быстро сменил тему, прежде чем его брат успел ответить. — Ты хорошо заботишься о Ване. Я заметилэто, но не думаю, что это не так. — Пятый открыл глаза, но свет в комнате вызвал острую боль в голове. Он поднял руку с груди Клауса и положил ему на лоб, глубоко вздохнув. — Она, как и Бен, хороший слушатель, если тебе когда-нибудь понадобится с кем поговорить. Знаешь, она может помочь тебе в том, через что тебе пришлось пройти. «Ему так повезло иметь добрых братьев и сестер», — подумал он. Для него они были такими сокровищами. — У меня не было времени, так что спасибо тебе, Клаус, правда, за то, что присмотрел за ней.

***

Пятеро вслепую прыгнул внутрь главного склада, держась низко и близко к углу комнаты. Вани не было ни в одной из комнат в коридоре, и уйти, не обыскав каждый дюйм склада, пока он не обнаружит свою сестру, не было вариантом для него. В непосредственной близости от двери не было охраны. По всему складу были возведены перегородки высотой около 6 футов, в результате чего образовалось несколько комнат и офисов. Освещение было установлено повсюду, но каменные стены поглощали большую часть света, а огромное пространство, простирающееся высоко над ними, по-прежнему сохраняло тусклое освещение. Многочисленные голоса, звуки машин и гудки пультов бесцельно доносились над стенами, свидетельствуя о полностью исправной базе. Пятый, не теряя времени, прыгал в разных комнатах, прячась в затемненных углах. С третьей попытки он обнаружил свою сестру без сознания в камере содержания на большой разделенной территории, охраняемой только двумя солдатами. Он решил, что ему придется сбить их с ног, прежде чем они смогут выстрелить, чтобы не привлекать нежелательного внимания.

***

— Ничего подобного, — успокоил Пятый. Добрые, молодые глаза Вани под ее прямой челкой наполнились беспокойством. Нежные мозолистые пальцы нежно держали его раненое запястье, проверяя темнеющий синяк, и при виде ее обеспокоенного лица в животе Пятой возникло беспокойство. — Тебе следует увидеть другого парня, — с энтузиазмом добавил он, выпрямляясь на кровати и сияя своей дерзкой улыбкой. Ваня подняла свои встревоженные глаза, чтобы встретиться с его, заправляя свои длинные шелковистые волосы за правое ухо, затем спокойно кладя руку ему на запястье. Она тихо вздохнула, слегка поджав губы. Пятый подумал, что смена темы поможет ослабить ее беспокойство. — Это преступная банда, — с нетерпением сообщил он. Она медленно повернула его запястье, чтобы еще раз проверить травму, но ее глаза заблестели от новой информации, побуждая Пятого продолжить. — Они из той же организации, что и ограбление музея, которое мы сорвали две недели назад, я думаю, они ожидали нас. — Но на ее милом лице появилось новое беспокойство, смешанное с легкой тревогой. — Как ты думаешь, организация нападет на нас здесь, в Академии? — тихо спросила она. Пятый подпрыгнул ближе, грубо тряся кровать, на которой они сидели, нарушая комфортное спокойствие, потому что он всегда был штормом для ее легкого бриза. — Не волнуйся, Ваня, — уверенно произнес он с бесстрашной ухмылкой на губах, решительно положив вторую руку поверх ее. — Я защищу тебя. Ее благодарная улыбка осветила его комнату ярче, чем солнце. Пятый проснулся, тут же схватившись за плечо и застонав от боли. Он потерял сознание в дальнем углу комнаты, ожидая, чтобы набраться сил для еще одного прыжка на дальнее расстояние, с Ваней без сознания на коленях. Он снова проверил ее пульс, обнаружив, что он все еще слишком слабый. Ваня была маленькой, и вдыхание такого количества ядовитого газа, как и другие его братья и сестры, подействовало бы на нее хуже. Он не был уверен, как долго он отсутствовал, но, к счастью, этого было недостаточно, чтобы кто-нибудь мог их найти. — Не волнуйся, Ваня, — устало сказал он, протягивая окровавленную руку к сестре, вторя драгоценному воспоминанию из сна. — Я защищу тебя.

***

Двое охранников вошли в комнату, и Пятый анализировал себя, пытаясь определить, достаточно ли у него энергии, чтобы отскочить от двух человек. Неудачный или пропущенный прыжок может полностью лишить его энергии и сделать его уязвимым на базе противника, и он не сможет физически нести Ваню, а это означает, что он не сможет красться и прятаться, пока не сможет перезарядиться. Его лучший вариант — как можно скорее убить двух охранников. Он осторожно опустил голову Вани с колен на землю. Комната была большой, в ней было множество консолей, и он поместил их в темном углу, немного позади выступающего терминала наблюдения, чтобы их было трудно увидеть с первого взгляда в комнате. Двое охранников поспешно спустились вниз, чтобы проверить своих двух упавших товарищей перед блоком содержания для инвалидов. С ножом в руке Пятый прыгнул позади них, ударив одного по коленям и ударив ножом по другому. Но он понял, что он слишком слаб, слишком устал, слишком медлителен, и его левая рука оказалась на полпути. Пятый тут же сжал правую руку в кулак, ударив солдата в горло, высвободив его правую руку из хватки, когда солдат в противогазе отшатнулся, схватившись за шею. Правое плечо Пятого протестовало от жгучей боли после удара, и он с громким криком схватился за него, упав на колени. В уголке его глаза появилась синяя вспышка, Лайла проткнула ножом грудь, а другому — шею.

***

Лайла вытащила из тела один из своих ножей, вложив лезвие в ножны сбоку за пистолетом. Она посмотрела на Пятого, стоявшего на коленях и держащегося за плечо, и увидела знакомое зрелище боли и травм. Она покачала головой и вздохнула. — Лайла, я… — начал Пятый. — Стой, — жестко прервала его Лайла. — Я здесь не для того, чтобы говорить. И я не собираюсь возвращаться с тобой. Я видел досье, касающееся базы комиссии филиала, и просто хотела убедиться, что ты не ворвался сюда, не отправился, не подстрелился или что-то еще, что ты, по-видимому, и сделал. — В ее глазах была застывшая холодность, а глаза Пятого опустились к полу от интенсивности этого взгляда. — У тебя все твои братья и сестры? — спросила она все еще неприятным голосом. — Мне нужно забрать еще одну, — сказал Пятый, указывая взглядом на сестру в затемненном углу. Пятый медленно поднялся, но, сделав шаг, отступил назад. Лайла сохранила безразличное выражение. Она дала обещание беречь свое сердце. Она больше не будет уязвимой. Кроме того, подумала она, его братья и сестры позаботятся о том, чтобы с ним все было в порядке, когда все закончится. Пятый, пошатываясь, снова поднялся и медленно пошел к сестре. — У тебя достаточно энергии, чтобы телепортировать ее обратно? — сухо спросила Лайла. — Может быть, возможно, — ответил он, когда сел и притянул сестру к себе на колени, обхватив одну руку ей за шею, а другую — за грудь. Лила фыркнула от разочарования, так как она только планировала быстро войти и выйти. — Тогда отдохни минутку, — кратко сказала она. — Я подожду, чтобы убедиться, что ты уйдешь, а потом я уйду. Она подошла к одной из консолей, интересуясь информацией на экране, время от времени поглядывая на Пятого, держащего свою сестру в дальнем конце комнаты. Она заметила слова «Звукоизолированный блок содержания» и не торопилась, чтобы прочитать подробные спецификации под ним, желая занять себя во время ожидания. Лайла заметила консоль, идентичную той, которую она рассматривала, в нескольких футах от нее, и с любопытством подошла к ней. «Блок сдерживания пространственного гасителя энергии», — гласило сообщение на экране. Она вспомнила свой другой нож и подумала, что ей следует достать и этот. Это был красивый нож, и все, подумала она, вовсе не потому, что он напомнил ей ножи Диего. Она подошла к телам на полу, пытаясь вспомнить, какое из них она зарезала. Вокруг нее внезапно появилось пульсирующее энергетическое поле. Она прижалась к нему руками, но энергия была твердой, как кирпичная стена. — Лайла! — Пятый крикнул, поддерживая сестру. «Здесь две камеры содержания, почему я не заметил раньше, — подумал он сердито на себя. Глаза Пятого и Лайлы встретились, в обоих нарастала паника. Лайла использовала силу, которую она поглотила от Пятого, но сила извиняющимся тоном взорвалась, пространство вокруг нее не открылось. Громкий смех доносился из подъезда. Меррик стоял у стены, держа в правой руке маленькое устройство с большой красной кнопкой, похожей на кнопку управления блоком содержания на стене. — Этот на самом деле был для тебя, но, кажется, вместо этого я поймал другую птичку. Меррик ухмыльнулся Пятому, потряс устройство в руке, прежде чем положить его в карман пальто. — Что ж, Лайла Питтс — второстепенная цель, так что еще не все потеряно. Забавно, но я не знал, что вы двое стали друзьями. Лайла посмотрела на Пятого, увидев его обеспокоенное выражение на лице, когда он крепче прижал сестру, а его взгляд метался между Лайлой и Мерриком. У него оставался только один прыжок, и она не была дурой, полагая, что он подвергнет опасности свою сестру из-за нее. Его выбор был неизбежен, и она не могла ждать, пока он примет решение. — Иди, — твердо приказала Лайла, не сводя решительных глаз с его нерешительных. — Бери свою сестру и уходи. Она могла винить себя за то, что пришла сюда, подумала она. Ей следовало просто вырезать его из своего сердца, вместо того, чтобы волноваться. Почему ей стало так сложно делать что-то настолько простое? — Я должен уберечь ее, — сказал Пятый с чувством вины. — Я вернусь за тобой, обещаю. — И она так устала от его лжи, что отказалась признать это и отвела глаза, чтобы вместо этого взглянуть на Меррика. Она не хотела, чтобы Пятый уходил. Ей не хотелось видеть, как ее незначительность разыгрывается на ее глазах. Она не хотела подтверждения того, что она второстепенная. Краем глаза она увидела голубую вспышку, вот и все.

***

Меррик неторопливо оттолкнулся от стены и направился к Лайле, как раз в тот момент, когда Рея с боевым отрядом подошла к входу. — Я понял, — сказал он, небрежно отмахиваясь от них. Рея подняла руку и жестом жестом приказала отряду позади нее уйти, но осталась наблюдать. — Ты правда думаешь, что он вернется за тобой? — спросил Меррик с самоуверенной улыбкой, внимательно изучая выражение лица Лайлы. — Я знаю, что он не станет, — резко ответила Лайла, бесстрашно сузив глаза, решив не поддаваться интеллектуальным играм. — Ой? — ответил он, невинно приподняв бровь. — Ну, по крайней мере, ты это знаешь. Единственное, что заботит Пятого Харгривза, — это его семья. — Он засунул руки в карман пальто и слегка наклонил голову. — Очевидно, это общеизвестно, напечатано четко и крупным крупным шрифтом в его файле. — Он уловил слабость в ее глазах и понял, что нажимает правильные кнопки, поэтому решил убить. — Бедная маленькая Лайла, — продолжил он, теребя и покачивая головой в ложном сочувствии. — Может, тебе просто стоило остаться верной Комиссии. По крайней мере, тебе было бы кому принадлежать, вместо того, чтобы постоянно думать о одиночестве и нелюбви в этом мире. Лайла скрестила руки, губы сжались в тонкой полосе сдерживаемого гнева.  — Теперь, когда вы меня поймали, что мы делаем дальше? Скучно смотреть друг на друга. Меррик рассмеялся. — О, разве ты не знала? Для тебя не было приказа о захвате. Инструкция гласила: убить на месте. Похоже, даже Комиссия не может придумать для тебя никакой пользы. — В чем же тогда суть вашей игры? Почему я все еще здесь? На лице Меррика появилась жестокая ухмылка.

***

Пятый появился в голубом сиянии, пошатываясь, упала на обе руки. Глаза Лайлы расширились от паники. — Пять, нет! Пятый повернулся, чтобы посмотреть назад, когда свинцовая труба повернулась и соединилась со стороной его головы. Боль взорвалась, его взор охватила тьма. Пятый упал на бок на холодную землю, его вес лежал на ране на плече. Он протянул дрожащую левую руку, чтобы коснуться боковой части головы, так как он беспокоился, что его череп, возможно, раскололся. Он почувствовал липкую жидкость на своих пальцах и теплый поток по его лицу и шее. В его ушах звенело, но он все еще мог различить ужасный звук свинцовой трубы, грозно волочащейся по цементному полу, смутный звук забавного хихиканья Меррика и отдаленный голос Лайлы, выкрикивающий его имя. Тянущаяся труба приближалась, его мир все еще оставался в темноте, и он начал толкаться назад ногами, иногда пытаясь использовать свою силу. Он захныкал от ожога на плече и повернулся лицом вниз, чтобы уменьшить напряжение, отчаянно отползая прочь. Смех овладел им, и он услышал, как свинцовая трубка просвистела в воздухе, ударившись снизу в грудь и перевернув его. Он отчаянно вскрикнул, и Пятому показалось, что он почувствовал, как что-то треснуло, так как наполнение его легких воздухом стало проблемой. Беги, продолжай! Он услышал, как трубку швырнули на пол, и почувствовал, как Меррик схватился за перед его пиджака и прижал его тело к стене. Он несколько раз моргнул, чтобы снова прояснить зрение, и на этот раз его глаза сфокусировались, и окружение снова появилось вокруг него. Он увидел обеспокоенное выражение лица Лайлы в камере содержания и взглянул на кнопку на стене позади нее, которая отключала энергетическое поле. Но с тревогой он понял, что они зашли слишком далеко. — Я должен забрать тебя живым, но несчастные случаи случаются, — небрежно сказал Меррик, затем повернулся к входу. — Разве это не так, Рейя? — Прислонившись к двери, скрестив руки на груди, зеленые глаза Реи недовольно сузились и с нескрываемым раздражением быстро отвернулись, чтобы уйти. Меррик улыбнулся Пятому. — Она хочет твоей смерти, понимаешь? Но она предпочитает убивать быстро и чисто. Хороший солдатик Рея, как известно, никогда не колеблется. Если бы у нее был пистолет у твоей головы, твоя жизнь даже не успела бы промелькнуть перед твоими глазами. Глаза Меррика сузились, на его губах появилась легкая улыбка, а в его голосе — садистский оттенок. — Но где же в этом веселье, — говорю я. Он отпустил пиджак и подошел к упавшим на землю солдатам. Пятый тяжело прислонился к стене, с трудом удерживаясь в вертикальном положении, все еще непрерывно глядя на кнопку управления отрядом позади Лайлы. Меррик вытащил небольшой ножик из одного из тел, вытирая лезвие своим костюмом. Меррик встал в нескольких футах перед Пятым, небрежно рассматривая нож, когда Пятый сформировал в голове отчаянный план. Он поставил ногу спиной к стене, положив руки за спину, и приготовился броситься к Меррику. Пятый отказался проиграть, не из-за того, что его семья все еще была отравлена, не из-за того, что Лайла все еще в ловушке, и определенно не из-за этого психопата, — решительно подумал он. — Что ты собираешься делать, малыш? — весело спросил Меррик, посмеиваясь над выражением решимости на окровавленном лице Пятого, размахивая ножом в руке. Мир продолжал пытаться наклониться, поэтому Пятый сосредоточился на безумных криках Лайлы, чтобы удержаться на земле. Он понял, что она умоляла его остановиться, но это был единственный способ спасти ее. Он был второстепенным. Так что он собрался с силами и оттолкнулся от стены, бросившись вперед к Меррику. Нож грубо воткнули ему в живот, и тело Пятого с силой отшатнулось. Он сдержал крик, стиснув зубы и задерживая дыхание, чтобы сохранить контроль, в то время как Меррик держал его за плечо и безжалостно крутил нож. Губы Меррика скривились от тошнотворного удовольствия, он с удовлетворением наблюдал, как агония охватила Пятого, и находя удовольствие в том, что маленькое тело содрогается в его руках. «Ах, это были моменты, по которым он скучал больше всего, — вспоминал он. Синяя вспышка, гневная хватка на спусковом крючке, и последнее, что знал Меррик, — это улар по его затылку. В этот момент рука Пятого все еще была в кармане пальто Меррика, сжимая устройство, освободившее Лайлу, и он с благодарностью потерял сознание.