4. Мы друг другу не нравимся.

Новая миссия — как новая страница в этой книге жизни. Ты ничего о ней не знаешь — соответственно она пуста, и как она будет заполнена — тоже зависит от тебя. Следствие шло в гору с космической скоростью: на той улице была куча улик для расследования, личности из переулка установлены, есть даже крупные зацепкм, и остаётся финальный штрих — задержание. Так как Люмин обожает креативить, а на тот момент был канун Китайского Нового года, то и задержать их будет легче. Тем более, что события легли всему отделу на руку: Синьора пригласила Тарталью на празднование нового года в элитный ресторан, и даже предложила ему взять с собой блондинку. Вы правда думаете, что он отказался? А зря. Генерал возглавляет собрание, сделанное по просьбе Люмин, чтобы дать ей огласку всему отделу, с исключением Синьоры. —... Благодарю за возможность слова. Итак, коллеги, перед нами предстоит опасная миссия. Она разворачивает план помещения, где проходит празднование нового года. Её взгляд напряжён, а сама девушка настроена серьёзно. —Начну с детального рассказа, чтобы вы понимали всю суть дела. Попрошу отнестись максимально серьёзно и все вопросы отставить до конца всего дела. Секретарка включила таймер, и Люмин начала детальный рассказ: с подозрений, анализов, ... заканчивая мелкими деталями. Таймер верно показывал 15:27. Практически 15 с половиной минут, и весь рассказ был на столе, быстро однако. Время летело, коллеги бурно обсуждали план, и вскоре обсуждения сошлись на шпионской слежке Тартальи, Люмин, играющей роль невинной приманки, и Синьоры — клоунессы всего этого цирка. Если сказать честно — такой разворот событий не радовал никого, особенно Марльштэйт. Обоих. Ах да, проясню, пожалуй. ... Семья Марльштэйт — одна из самых прилежных и образованных семей. Отец – министр обороны, мать — кандидат анатомических наук, старшая Марльштэйт — будущий премьер-министр, а младшая Марльштэйт – снайпер элитного войска. У Люмин тоже была сестра, только старше неё самой. Ханна любила младшую, они же вместе сбежали из дома, когда терпение от отца-тирана лопнуло. ( О Ханне Марльштэйт, её прошлом и о ней впринципе можно также будет узнать в следующем фанфике "Микрофон, поцелуи и барабанные палочки") Вернёмся в реальность. Ханна фыркнула, наблюдая за сменой выражения у сестрёнки, стоящей у прожекторной стенки. Как всегда, унижение женщины. Но у Ханны всегда есть план на такой случай, и она, после совещания, сразу же потащила Люмин в магазин. Время замерло, не хотело идти, текло также предательски медленно, как мёд. Сегодня у девушек плановый шоппинг, т.к. мероприятие серьёзное, и выглядеть нужно соответственно. Сестры Марльштэйт обошли только треть всех магазинов, что были в списке у её старшей сестры, поэтому младшая устало вздохнула. Неожиданно, телефон залился приятной мелодией "criminal". Люм радостно взяла трубку, зная чей это номер. —Приветики, принцесса!— о да, Тарталья, и без всяких кличек – не Тарталья, — сильно отвлекаю? —Тарт! Боже, как я рада слышать твой голос, ты не представляешь... —Чего?... Принцесса, ты в порядке?— голос на той стороне телефона задал весьма странный вопрос. Люмин немного потупила взгляд в землю, до думая, стоит ли сообщать ему о делах, что она сейчас делает, или лучше оставить тайной? —Ради богу, забери меня отсюда, я замучалась искать нужный прицел для моей винтовки..., — Кто такая Люм, если она не умеет выкручиваться или врать? Никто. —Я бы с удовольствием, но сегодня уже нужно будет с ней быть в зале. Так что, могу только помочь через телефон. —Тогда не бросай трубку, я уже соскучилась по твоему голосу. Они разговаривали обо всём. О коллегах, о количестве работы, о версиях событий, которые могли произойти на мероприятии, да даже о цветах, которые стоит взять в подарок, и всё это — чтобы не бросать трубку, чтобы слышать так нужные друг другу голоса, чтобы не терять связь, чтобы знать: они оба живы. И оба безнадёжно обречены. Но окончить звонок всё таки пришлось, Ханна не могла больше терпеть того, что её сестра уделяет внимание своему коллеге больше, чем ей самой, даже после такой долгой разлуки. Хотя чего врать, когда Ханна влюбилась в Шихёна без памяти, она была такой же... Но сейчас это совсем не к месту. —Люмин, ну взгляни хотя бы на это платье..! Младшая Марльштэйт отвлеклась от разговора с коллегой, взглянула на платье и... в магазине прозвучало радостное "ВАУУУУУ!" Это платье.. Оно впечаталось Люм в сердце, потому что оно было идеально. Закрытые плечи, высокая шея, юбка была разрезана в стиле лотоса, а по черному материалу платья светился красный дракон. Бинго —Ханна, покупай. Это просто пушка! Тарталья, слыша их разговор, начал недоумевать. Она же искала прицел, почему сразу пушка? За те считанные три дня, которые они до этого провели в одной квартире, он безнадёжно влюбился: она готовила вкуснейшие блюда, много о нём заботилась, а когда увидела все его раны (он в тот момент по привычке вышел из ванны с полотенцем на бёдрах), его ждала трёх-часовая лекция, что нельзя так бессовестно относится к своим ранам. Ему впринципе было страшно за неё. Роль жертвы — худшая роль, ибо там будет куча толстых аристократов, ищущих себе таких "жертв" на вечер. Люмин сама понимала: ей деваться некуда. Да и даже если бы было куда, а смысл? Толку — 0. —Что у вас там происходит? —Ах..! Нет, ничего, всё в нор..ме. Нет, Ханна, я не собираюсь так рисковать, выбери что-нибудь пониже. И желательно закрытое, иначе меня командир убьёт. —Если это серьёзно, то я убью, и не пожалею. На той линии раздался женский смех, соединённый со стуком каблуков, а потом.... Резко пошли гудки.

Она бросила трубку

*** Тарталья поправляет галстук, глазами разыскивая привычный силуэт на этаже выше. Снова никого. Неужели что-то случилось, и она опаздывает? Он небрежно отошёл от толпы, набрал её номер, и приложил гаджет к уху, ожидая после нескольких гудков услышать её голос. Снова ничего. Кто-то дёргает его за плечо, и рыжеволосый оборачивается: на него смотрит коллега. Он что-то мямлит про его шикарный внешний вид, что его уже все заждались, и что ему нужно встретить Люмин как положено. Командир же небрежно кивает, и следует за коллегой. Всё, что сейчас беспокоит его голову — это то, почему последние 6 часов, Люмин больше не берёт трубку. Что-то пошло не так? Он сказал это слишком грубо? Может быть просто гаджет сел? А может их схватил кто-нибудь..? Эти вопросы будоражат его голову, кровь кипит в венах, он осознает, что медленно сходит с ума. Его белый костюм с бордовой рубашкой выделяли Тарталью из толпы, на него было обращено много женских и мужских глаз, вокруг стоял говор наравне с шёпотом. Ему не хотелось здесь находиться. Его не интересовали шёпот других, не интересовали чужие разговоры о нём, ему жутко хотелось домой... Домой, где его также будет ждать такая маленькая, такая тёплая, такая же неаккуратная, но также милая Люмин. Его Люмин. *** Когда ты хочешь выглядеть красиво — нужно приложить к этому все силы. Даже мысли. —Странные всё же у тебя отношения с этим Тортом, или как там его звали, — немного возмущённо высказалась Ханна, нанося макияж младшей сестре на лицо, — я всё же останусь на том, что он тебе нравится. Нормальные люди, не чувствующие симпатии друг к другу не стали бы делать все самые обычные дела, думая о партнёре. Сама подумай: ты говорила, что когда готовила рамён с приправами из его родной страны, ты ведь думала о нём. А он несомненно по тебе умирает, это уже не просто заметно, а видно напрямую. Этот парень напоминает мне Шихёна, — Ханна мимолётно улыбнулась, при мысли о своём муже, — он также не стыдился ничего, и был прямолинеен с ощущениями. Поэтому, попробуй собрать всё, что ощущаешь рядом с ним, что чувствуешь, когда думаешь о нем — и может быть, ты поймёшь что означает это всё. Пока Ханна продолжала советовать свои мысли, Люмин уже знала — Тарталья ей более чем просто парень, чем просто друг, чем просто коллега, чем близкий человек. Когда она рядом, ей спокойно, именно поэтому, когда он выдал ей три дня выходных, она попросила его быть с ней все эти три дня рядом: ей хотелось понять свои чувства к нему. Бывает, вечерами, они лежали на кровати: он рукой гладил её спину, просматривая шоу на телевизоре, а она тихонько сопела под его сердцем, обхватив руками торсо парня. Их ничего не смущало: они восприняли фразу "чувствуй себя, как дома" напрямую. Сначала, это было странно, но впоследствии, она смирилась с этим. —Нет, я однозначно уверена. Он мне не нравится. Ханна снова начала тыкать фактами, что это не так, что она к нему не равнодушна. —Послушай, Хан. Он мне не нравится, отрежь это. Я хочу выйти за него замуж. Она продолжала говорить, но на фразе о замужестве резко замолкла. Всё было решено. *** Двери открываются с оглушительным голосом из колонок сзади и фразой "Повстречаем прекрасный пол сегодняшнего вечера!" И вправду, прекрасный. Он сразу находит Люмин, но его челюсть чуть ли не отваливается. . Она ... ОНА. . . Он отвернул голову. В ней застряла только одна мысль: `` Марльштэйт, неважно какая, ты ещё за это поплатишься!`` Тарталья находит в себе силы, чтобы повернуться и посмотреть на неё снова. Теперь она шла самой первой из дам, и... Её чёрное платье двигалось из стороны в сторону, бедра эффектно смещались в такт остальным, материал облегал шикарную фигуру девушки, особый акцент был на грудь с рисунком бордового дракона на нём. Плечи закрыты, острые, пронзали воздух легко и уверенно, а рукава обтягивали тоненькие руки, что двигались вперёд и назад. Она словно была символом самоуверенности, и никто с этим из дам сзади не спорил. Волосы были уложены аккуратно, первые две пряди соединены сзади, и одна из сторон обнажала её белое ушко на котором... Твою мать. На её ухе висла его бордовая серёжка, которую он думал, что потерял, когда собирался на торжество. Вот же зараза, знает, как унизить одной походкой. Где она, интересно, такому научилась? Он спросит её об этом позже. Тарталья вдохнул, выдохнул, собрался с силами, и натянул привычную ухмылку. Если думает, что так легко отделается — фиг ей с маслом. —Вау, а у тебя прекрасный вкус. Мне нравится этот костюм, — пролепетала девушка, пряча руки за спиной. Нет, там нет ничего, просто не хочется рисковать. Пока что. —А до этого у меня был плохой вкус? Обижаешь, принцесса, — рыжеволосый надулся. Начали за здравие, закончим за упокой, поверьте автору. Вечер шёл как по маслу. Словно все знали о их миссии, и делали всё именно так, как нужно следственной группе. Но неожиданно, Люмин оказалась зажата тремя крупными толстяками. —Куда бежишь, милашка?, — заговорил один, хватая её за предплечье. —Не спеши, красотка, мы не сделаем тебе больно, — отвратно приласкал другой, прижимаясь к ней. —Тем более, бежать тебе некуда, — шепнул третий в её ухо, обтираясь об её платье. `` Так, сохраняй хладнокровие. Не зови на помощь, это раззадорит их ещё больше. `` Люм незаметно рыскала глазами по залу, но рыжей макушки, как назло, не было в зоре. В голове пролетела мысль, что она пропала, ибо эта троица невероятно отвратительно пахла, + они были до безумия возбуждены, раз тёрли свои бедра об её платье. Неожиданно, в зале раздался новый трек, и вместе с ним, неприятные ощущения от тел вблизи исчезли. —Только прицепитесь – уголовки не миновать. Дотторе. Только не он. Люмин на секунду подумала, что она попала в какой-то кошмар, раз она встречает свои кошмарные сны. Он тянет ей руку, словно предлагая забыться. Она хочет положить свою ладонь, довериться, но понимает, что нужно искать Тарталью. От одной мысли о нём, её сердце закололо, а бабочки вспорхнули внутри живота. Вот чёрт. И сразу же, как только она увидела его, Люм, что есть силы, окликнула его, чуть ли не несясь навстречу. Заметив выражение лица девушки, он раскрывает руки, и обхватывает её тоненькое тело. —Тарт.. Я... Пхаа... — от бега, она задыхалась одновременно и в усталости, и в слезах. Но если она сейчас заплачет, тушь потечёт, а ценник на неё крупный, + провал миссии. —Давай отойдем, и ты мне всё расскажешь, ладно? Она молча согласилась, обтирая нос об его пиджак.