Глава 10. Самайн

Осень пропитала воздух запахом палой листвы. Над головой лишь высокое холодное небо, а вокруг — последнее золото и багрянец в кронах деревьев среди почерневших ветвей. Кастиэль будто подменили. Все утро она ходила сама не своя, даже отказалась от завтрака. Девушка была готова ко всему и с нетерпением ждала этот день, но в какой-то момент стала сомневаться, что ей удастся это сделать. Драко не говорил Кас, что она отстает от остальных, но Вейсс и сама это прекрасно понимала по его взгляду и некоторым брошенным словам, якобы случайно. Ей взбрело в голову зайти к Снейпу, уж он точно может дать дельный совет, ну или дать хороший пинок с посылом, что пора заканчивать раскисать и нужно взять себя в руки. — Не припомню, чтобы звал вас, — достаточно грубо сказал Снейп, с недовольством отрываясь от книги. — А разве нужен повод? — Кастиэль опустила голову и подошла к столу, где в котле кипело зелье. — Это изнуряющая настойка? — А вы подтянули свой уровень знаний за мое отсутствие, — он взглянул на нее, и Кастиэль подумала, что Снейп вот-вот пожмет ей руку и станет общаться с ней на равных, но увы, это не случилось, а если и случится однажды, то очень нескоро. Профессор резко обернулся, словно вспомнил, что что-то забыл, и уже через мгновение оказался у шкафа. Взяв три маленькие колбы, те самые, которые купила Кастиэль, он наполнил их разными зельями, закупорил и подписал с помощью магии. — С собой можно брать только палочку, но я сомневаюсь, что все будут соблюдать это правило. Изнуряющая настойка, кендыревое зелье и глоток спокойствия. Уверен, что они вам пригодятся. — Я найду им применение, — хитро улыбнулась девушка, забирая колбы из его рук. — Спасибо. — Разумеется, я надеюсь, что никто об этом не узнает, — пробормотал Снейп, кидая листья рябины в котел. Кастиэль уже ушла, и поэтому не услышала этих слов. Снейп грустно вздохнул, понимая, что тем самым подставляет ее, но так было нужно. Нет, не ему, кое-кому другому. Кастиэль казалось, что этот день никогда не закончится. Она провела в комнате больше шести часов, но при этом ничего не делала. Ей не хотелось читать, что-то записывать, даже взять в руки гитару не было желания. Она просто ждала ночи, и только в половину девятого она и начала собираться. Черное длинное пальто всегда согревало Кастиэль в холодную погоду, как и ее любимый шарф. Облачившись в темное, она вышла из комнаты. Где-то посреди лестницы у нее развязались шнурки, и Кастиэль села на ступеньку, чтобы их завязать, и ее все никак не покидала мысль, что она что-то забыла. Внизу девушку уже ждали Нарцисса и Беллатриса, они лишь скромно пожелали ей удачи. Кастиэль снова так и не увидела Драко. В последнее время парень часто где-то пропадает и совсем не уделяет ей внимание. Да, она понимала, что у него своя жизнь, которая вот-вот изменится, но почему-то на душе кошки скребли. Это ведь она вторглась в их размеренную жизнь, она изменила многие правила, приемлемые в семье, она начала менять их мировоззрение, тогда почему сейчас она сожалеет? Сейчас она вместе с лордом стояла возле тропинки, ведущей в лес. Кастиэль не страшно, ведь темнота ей по душе, только вот какие секреты она хранит — лишь богу известно. — Эти часы ведут обратный отсчет, — сказал Люциус, передав ей небольшую коробку. — Ты ведь помнишь, что у тебя всего три часа? — Разумеется, — безразлично ответила Кастиэль. — Один совет, — он протянул ей кленовую палочку. — Научитесь не забывать свой магический артефакт. — Постараюсь, — вздохнула она, но ей было совсем не до слов Люциуса. Теперь ее по-настоящему окутал страх перед неизвестностью. Есть только она и этот лес. Осень — это время, когда природа увядает вновь и вновь в бесконечном цикле жизни. Переход в третий акт, где пахнет смертью. С помощью Люмоса Кастиэль освещала себе путь, не забывая смотреть на часы. Прошло от силы четыре минуты, а она так и не поняла, что делать и куда идти. Кастиэль слышит, как хрустят ветки под ногами, но ее палочка наготове, а разум пытается сохранить ясность и чистоту мыслей, но она все равно оглядывается, потому что ей страшно. Через пару десятков шагов она чувствует, как наступает в какие-то лужи, но откуда в такой глуши взяться воде, ведь дождей в последнее время не было. — Ад фонтес, — тихо произнесла Кастиэль. Капли воды поднялись и, выстроившись в тонкие линии, повели к источнику, как и приказала Кастиэль. «Такого заклинания нет, это просто латынь, но ведь сработало!». Струи окутали ее, словно цепи, и сияли в слабом свете Люмоса. Сверившись с часами, Кастиэль посчитала, сколько она шла. Ей было жалко тратить на это двадцать минут, но больше ничего и не происходило. Не было никаких преград, никто не нападал, но не было и ее друзей. Кастиэль помнила, что все должны быть здесь, должны искать некие ключи, и это было странно. Вскоре вода вывела ее к озеру. «И что, черт побери, я должна делать?!» . Охотники говорят, что осенью следы призраков видны по-особенному. Они остаются на земле алыми пятнами краски, висят тонкими нитями и безмолвно молят о помощи, заманивая в ловушку невинную душу. Такой оказалась Полумна. Она шла, слушая голос леса, подставляя руки мягким еловым лапам, слышала уханье совы, осторожно перешагивала через узловатые корни и вдыхала аромат коры старых деревьев и хвои. Блуждая по тропам, Полумна пыталась разгадать все загадки леса, пока не заметила блеск луны на роге хрупкого создания. Она тихо подошла к нему, начала разговаривать, тем самым успокаивая бедное животное, и присела рядом. Раненый единорог был не в силах встать, но при виде девушки он не стал метаться в стороны, даже протянул голову и положил ей на колени. Она заметила слезы и постаралась их утереть с его морды. Единорог был послушен. Полумна всегда верила в чудеса, но это несравнимо ни с чем. Трепет, восхищение магическим существом и большое доброе сердце, которое всегда готово помочь. — Тебе больно, и поэтому ты плачешь? Позволь помочь, — Полумна достала палочку и начала колдовать. — Эпискеи. Заклинание подействовало. Кровь остановилась, и единорог смог подняться, но не без помощи девушки. Он поднялся на дыбы, и от удара его копыт об землю поднялась пыль, из которой сложились слова. Я дам тебе два. Эти два вместо твоих слез. Полумна ничего не понимала, кроме одного — это и было ее испытание. В это время Гарри то и дело ставил отметки на деревьях, используя Флагрейт, чтобы потом не ходить по этому лесу кругами. Его зрение часто подводило в самое неподходящее время, и сейчас он как никогда боялся ошибиться. Теодор очень рассчитывал на него, поэтому Поттер просто не мог облажаться. В какой-то момент Гарри споткнулся, и очки упали в листву. Он не стал их искать, ведь они найдутся сами, достаточно лишь произнести Акцио. Вскоре Гарри стал замечать, что его отметки то и дело превращаются в руны. У каждой из них свое и не одно значение, поэтому он пока что не стал их расшифровывать, просто доверился нутру и шел вперед. Вскоре Гарри начал находить костяные руны у себя под ногами. «Подобрать или нет?». Это было единственное, что хоть как-то выделялось в лесу, поэтому он стал их собирать. Гарри насчитал всего десять из огромного количества и алфавита. Символы древнегерманской письменности не внушали доверия, по крайней мере сейчас, ведь могло произойти что угодно. Поначалу Гарри думал, что его ждет серьезный бой под покровом ночи, где нужно проявить свои боевые навыки, где он сможет показать выученные заклинания, но этого не было. Заметив тусклое свечение на одном из деревьев, Гарри подошел и прочитал высеченное. Где длинная игла? Где короткая игла? — Это ведь о рунах. Все-таки надо определить значение… — задумался Гарри, перебирая костяшки в руках. — Но для чего? Терпкий запах прелой листвы и земли, порождающий мир в вечном кругу сансары, из которого нет выхода. Для Тома Самайн был праздником смерти на кануне Дня всех святых… и Ночи, когда открываются врата, соединяющие мир мертвых с миром живых. В древних сагах упоминается некий гейс, запрет — выходить за городские стены в ночь Самайна, ведь повсюду гуляет нечисть. Том верил, что в этом лесу есть те самые врата, которые нужно либо закрыть, либо охранять, но для начала их нужно было найти. Самайн — время, когда Летняя Дева покидает этот мир, уходя в камень на всю зиму, а ее место занимает Темная Старуха, Кайлех, хозяйка зимы и ветров, что плетет вьюги. Как и Кайлех, Реддл был одержим темной магией. Об этом знали сестры Гринграсс, но Том объяснял это простым интересом, лишь любопытством. Сейчас он чувствовал себя Диким Охотником, разрушителем и яростным преследователем заблудших душ, открывающим врата. После сорока минут пути Том понял, что делает что-то не так. Он захотел попробовать один ритуал, но вокруг не было ни души, поэтому он решил использовать собственную кровь. С помощью палочки Том сделал надрез на ладони, и первые багровые капли окрасили холодную землю. Постепенно крови становилось больше, но ничего не происходило. У Реддла не получилось. Он просто шел дальше, пока не заметил, как на деревьях появляется та самая кровь. Том подумал, что это чья-то шутка, и не придал ей значения, но это настораживало, заставляя оглядываться по сторонам на каждом шагу. — Люмос! — уже не сдерживаясь, выкрикнул Том и увидел пять слов, написанных темной густой кровью. Mit den letzten zwei Versprechen. — Я не могу никому ничего обещать… тем более дважды, — как в бреду прошептал он. За два месяца Гермиона научилась многому, но пока что ей больше всего нравилась трансфигурация, особенно ее частный случай — создание предметов из ничего или их исчезновение. По словам Рона, этот предмет крайне сложный и требует определенных магических сил и строгой концентрации, чего не хватало ему самому. Зато Грейнджер была слаба в Защите от Темных Искусств. Она — стратег, которому нужен тактик. Гермиона не может быть инструментом в битве, но она знает какой путь следует выбрать, чтобы победить. Это было ее слабостью, потому что она сама так считала, хоть все Уизли уверяли в обратном, ведь далеко не каждый сможет пресечь свои чувства и просто следовать плану, потому что так правильно. Но что было правильно для нее самой? Гермиона часто ловила себя на мысли, что уступает остальным, хотя кого не посещала эта мысль. Мисс Грейнджер подвластна трансфигурация, а ей, в свою очередь, магические законы и принципы. На своем пути Гермиона встречала различные куски металлов, драгоценных камней и жидкости: серебро, медь, изумруд, золото, лед, ртуть; все это так бессмысленно. Она слышала, что на днях Артур упомянул какие-то ключи, и тогда ей пришла мысль обратить свои находки в искусно сделанные предметы. Когда десять ключей оказались в ее руках, Гермиона нашла записку. Закрыты ли они? Подходит ли ключ? Остался час и сорок минут, как в лесу послышался вой. Волки вышли на охоту. Кастиэль все еще бродит у озера, уже истоптав алые ягоды брусники, утопающих в перине мха. Сердце бешено застучало, когда она увидела тени хищников, и это заставило ее хотя бы попытаться применить свои знания алхимии. — Fiat firmamentum in medio aquanim et separet aquas ab aquis. Sol ejus pater est, luna mater. Exorciso te creatura aqua, ut sis mihi speculum Dei vivi in operibus ejus et fons vitae et ablutio peccatonim… Стая подходила все ближе. С волчьих клыков стекали слюни, порождающие аконит, багровые глаза, как рубины, сияли в лунном свете, а черная взъерошенная шерсть сливалась с тенью. Они — хозяева леса. Они никому не позволят ходить по своим тропам в такое время. — Sol ejus pater est, luna mater… Кастиэль не сдавалась. Заклиная воду, она отдала много сил. Тело больше ее не слушалось. Она рухнула на землю, а палочка и вовсе оказалась в воде. Вейсс думала, что это просто, что магия прекрасна, только в какой-то момент она сбилась с пути. Магия казалась ей опасной, но этим же и притягивала. Девушка вновь поднялась и, направив руки к воде, повторила эти же слова, совсем забыв о латыни. Ее голос набирал силу древних слов. — Да будет твердь на средине воды и да отделит воды от вод. Солнце — ее отец, луна — мать. Заклинаю тебя, тварь воды, чтобы ты была для меня соль и зола, зеркало Бога живого в творениях Его и источник жизни и омовения грехов. Всего мгновение отделяло ее от потери руки, но сотворенное создание сумело ее защитить. Волк, созданный из воды и света, встал напротив стаи и бросился на них. Сцепившись в мертвой схватке, хозяева леса потеряли много крови. Они завывали от боли, рычали от злости, лязганье клыков не прекращалось до тех пор, пока лунное творение не перебило всех. Почти всех. — Стэт! — в слезах выкрикнула Кастиэль. Ей все же удалось найти палочку, но она не могла вспомнить ни одно подходящее заклинание, чтобы остановить этот бой. Ее пальто пропитано сыростью леса и кровью волков, но она подчинила себе живого и сотворенного. Оба подошли к ней, и Кастиэль заметила на вожаке стаи ошейник, к которому прикреплен сверток. Auf Wiedersehen, Bestrafungshügel. Сделав шаг назад, девушка запнулась, и из ее кармана выпал флакон. Кендыревое зелье разлилось по мху, а пара капель растворилась в луже. Израненный волк скончался от отравленной воды, но Кастиэль этого совсем не хотела. Она ненавидела министров, по воле которых она сейчас была здесь. Она ненавидела Драко, который даже не удосужился пожелать ей удачи в этом аду, Снейпа, который отдал ей яд. Всех, кто заставил ее это сделать. Девушка даже не пыталась скрыть слезы. Вместе с лунным волком она бежала прочь от холма наказания. Услышав звон колоколов, все посмотрели на свои часы. Остался лишь час и две минуты. Все бросились вперед, пытаясь найти друг друга, потому что только так можно решить загадку — собрать все части воедино. — Где остальные? — выкрикнул Гарри, увидев Гермиону. — Я не знаю! Что мы вообще тут делаем?! — Гермиона начала паниковать, пока Гарри не обнял ее. — Перикулум! — Том создал сноп красных искр, чтобы все заметили его. — Я думал, все уже тут… — Ну как видишь, Полумны и Кастиэль все еще нет, — ответила ему Грейнджер. — Я только что пришла, и я не одна, — прошептала Лавгуд, указывая на единорога. Все были удивлены, но на вопросы не было времени, поэтому все стали по очереди рассказывать что и как они нашли. Гарри уже давно подбирал сильные сочетания, но все не мог решить, какое верное, Гермиона показала ключи, а Том рассказал про врата. Это были лишь его догадки, но сейчас даже малейшая деталь могла сыграть большую роль. Не забыли и про надписи. — Значит, ты тоже видел это на немецком? Странно, правда? Это была Кастиэль. Она наконец-то нашла остальных. — Кажется, они подружились, — сказала Полумна, взглянув на двух животных. — А кто это? — Долгая история, — отмахнулась Кастиэль, пообещав рассказать позже. — Вы уже поняли, что нам нужно выбираться отсюда? Здесь опасно. — Мы должны закрыть врата, — ответил ей Гарри. — Я нашел руны, Гермиона — ключи, а Том единственный, кто разбирается в темной магии. — И как это связано? — В том то и дело, что мы не знаем, — Гермиона отдала ей пару ключей. — Только времени совсем мало. — Но это странно, ведь Драко говорил мне, что это Лунная охота… — Кастиэль на мгновение задумалась и посмотрела на остальных. — Неужели на нас? — А зачем нам единорог? — спросил Том. — Он был ранен, и я вылечила его. Я думала, он останется в лесу, но, почему-то, пошел за мной, — робко сказала Полумна. — Не могла же я его прогнать. — Должно же быть что-то общее у всего этого… Они решили не стоять на месте, а искать врата, заодно рассказывая все, что видели. Тома, Кастиэль и Полумну связывала кровь, а девушек еще и наличие животных, Гарри и Гермиону — предметы, но и это не давало ясного ответа. Сорок минут до полуночи, и тут Вейсс пришла в голову одна идея. — Том сказал, что это ночь Самайна. Это ирландский праздник. Ты должна хоть что-то об этом знать, — Кастиэль сказала это Полумне, и все обернулись в ожидании ответа. — По легендам, в это время два мира открывались друг другу. Живые возвращают долги мертвым, а мертвые — живым. — Значит, эти миры должны быть в равновесии? — спросила Гермиона. — Это так абсурдно — верить в легенды. — Как будто до этого ты верила в магию, — заявил Том. — Это время, когда земля не принадлежит человеку, и хозяевами на ней на четверть года становятся духи. — Все это не то! Чего-то определено не хватает! — Гарри снял очки, чтобы глаза отдохнули хотя бы пару секунд, и вскоре заметил, как вдали что-то светилось. — Смотрите… Не то лисы, не то волки, но очень похожие на призванного элементаля Кастиэль. Ученики стояли напротив, боясь сдвинуться с места, пока Гермиона не применила заклинание. — Фумо- — Небелус, — перебила ее Кастиэль, но Гермиона спорить не стала. Создание дыма было непродуманным, а вот туман был бы очень даже кстати. Единорог неистовствовал. Бил копытом об землю и ходил кругами, то и дело зовя за собой. Его рог сиял в свете луны, как и серебряная шерсть, а вот глаза были темными, как ночное небо. Полумна поняла, что нужно идти за ним. Они бежали, ломая ветки и освещая путь. Временами Том создавал взрывы позади, чтобы хоть немного отпугнуть волков, потому что они бросились вслед. Гарри попросил больше так не делать, потому что это пугает не только стаю, но и всех остальных. — Фините Инкантатем, — произнесла Полумна, когда ребята оказались у тех самых врат, о которых и говорил Том. В это было сложно поверить, но пришлось, ведь все его утверждения о темных силах оказались правдой, как и древнеирландские легенды. — Кастиэль, отвлеки их, — скомандовала Гермиона, доставая ключи. — Кажется, я знаю, что надо делать. Вейсс достала пробирку с изнуряющей настойкой, игнорируя все вопросы. Том сказал, что по правилам запрещено приносить посторонние вещи, но похвалил Кастиэль за предусмотрительность. Она сняла пальто, отдала его Полумне и поманила волков за собой. Они отреагировали мгновенно и бросились в погоню. Возле небольшого рва девушка споткнулась, но быстро встав на колени, направила палочку на духов. Ее элементаль охранял четверку, пока Кастиэль откупоривала зелье. Обессиленные животные лежали на земле, и она уже была готова сказать Инкарцеро, но оставила их, передумав в последний момент. — Когда Гарри рассказал о значении всех десяти рун, мы поняли, что нужно выбрать две. А еще у врат две замочные скважины, но мы не можем подобрать ключи, — объяснила Полумна, отдавая ей пальто. — А разве твой единорог не является символом луны? — спросил Том. — А где он? — Кажется, ушел, — прошептала Лавгуд. — Он был ранен, и я… — Да, ты уже говорила… Стой, а ведь кровь и луна… это имеет смысл. — Какой? — Символ луны — серебро. Это второй элемент алхимии. У тебя ведь есть серебряный ключ? — Кастиэль подошла к Гермионе, и та отдала ей предмет. — Неужели это гематит? — спросил Гарри, держа в руках черный блестящий ключ. — Я в этом не разбираюсь, что нашла, то и сделала, — возразила Гермиона, осознавая всю важность случайного выбора. — Но почему именно ключи? Как ты до этого додумалась? — Я, я не знаю! И вообще, у нас двадцать шесть минут, чтобы выбраться отсюда… Мы столько времени потратили просто так, какой кошмар. — Так вот, — прервал всех Поттер, поправляя очки. — Гематит часто называют «запекшейся кровью». То, что нужно! — Да, кровь — элемент огня, носитель жизни, как и вода, — подтвердила Кастиэль. — А как же твои руны, геолог? — съязвила Грейнджер. — Все сходится, смотрите, — на его ладони лежали две костяшки. — Сначала я думал, что здесь Уруз, потому что две линии — длинная и короткая, как в моем послании, но нет. Это руна земли. Феу и Хагалл. Огонь и вода. — В значении краха или смерти на воде? — Это если они перевернуты, а в правильном положении — грандиозный успех. Хотите проверить, как они выпадут? — заинтересовал всех Поттер. Все молчали. Гарри подбросил руны и, поймав их правой рукой, попросил всех встать с его стороны. — Ну что ж, это судьба, — вздохнула Кастиэль. — А ведь мы темной магией тут занимаемся, — засмеялся Том. — Что?! — Ну как же, — состроив из себя всезнайку, Реддл продолжил. — Серебро, кровь, иглы, руны. Атрибуты чернокнижников. — Гермиона, — Вейсс окликнула мастера трансфигурации. — Думаю, тебе это пригодится. — Глоток спокойствия? Для чего? — Кто знает… — подмигнула Кастиэль. — Ну все, по местам! — подбодрил ребят Гарри. — Да начнется охота! Хагаллом стала Кастиэль. Зелье испарилось, и духи пробудились. В свете полной луны они набирали силу, росли и свирепели, жаждав крови. Четыре против пяти, казалось бы, но магия сильнее человека. Руна разрушения и ограничений стала для девушки непредсказуемым, но могущественным покровителем. Кастиэль создала барьер вокруг врат, чтобы никто не смог ни зайти, ни выйти. Алхимические символы элементов, найденные Гермионой, стали хорошей основой для семи кругов. Призывая силы природы, Кастиэль даже не чувствовала усталости и изнеможения, ей было легко, словно она делает это с рождения, а ведь всего за вечер до Самайна она прочитала об этом в книге от Беллатрисы. Гермиона же стала Феу. Она была человеком, который способен на нечто большее и новое для самого себя не благодаря везению, а ценой больших усилий. Даже Кастиэль признавала ее упорство. Грейнджер поручили открыть врата собственными ключами, все-таки это большая честь — соединять два мира. В это время Гарри остался с Полумной, не позволяя животным тронуть девушку, но он был ориентиром для всех остальных. Столп искр должен был заманить волков и направить к вратам, где уже ждали Гермиона и Том. Все шло хорошо, пока элементаль Кастиэль вдруг не вкусил пролитой крови. По неким законам алхимии это недопустимо, чтобы созданная тварь касалась человека или животного. Волк напал на своего творца, и Кастиэль ослабила барьер. — Дуро! — выкрикнула Полумна, и он превратился в камень. Она вовремя заметила, как животное тихой украдкой шагало к ее подруге, но заклинание не сработало бы с такого расстояния. Ей пришлось подойти, при этом опоздав всего на пару секунд, когда волк уже напал на Кастиэль. — Да чтоб тебя! — девушка схватилась за ногу с рваной раной, но все же была готова поймать остальных рассвирепевших из стаи. — Я перебью вас всех! — Нет, не вставай, мы сами все сделаем, — Полумна обняла Кастиэль, чтобы успокоить, а затем залечила рану. Кровь не остановилась до конца, но боль уменьшилась. — Так действует Хагалл. Темная магия опасна, теперь и ты это знаешь, бесстрашная мисс Вейсс. Гарри неплох в защите, но атаки были слабоваты. Он не сумел даже ранить их, но не подпустить к своим друзьям, постепенно брав контроль над волками, загоняя их в ловушку, у него получалось. Гермиона уже повернула ключи и поспешила на помощь. Она вспомнила про зелье и тут же разбила пузырек перед ними. Глоток спокойствия, как оказалось, действует и на животных, правда недолго, но этого хватило, чтобы духи в состоянии покоя вернулись в свой мир. Том закрыл врата, уничтожив ключи. — У нас получилось! — воскликнул Гарри. Улыбка не сходила с его лица, как и у остальных. Все почувствовали этот сладкий вкус победы. — Только представь, два месяца назад мы были самыми простыми людьми, а теперь и со злом бороться можем, — подхватил Том. — Если не примкнем к нему, — добавила Кастиэль. — Это случайность, ты просто не знала, что так получится, — Гермиона впервые за этот вечер проявила к ней снисходительность. — Нет твоей вины в том, что мы справились. — Плохая шутка, — Вейсс посмотрела ей в глаза, а после крепко обняла. — Но мне нравится. — Меньше минуты, а мы до сих пор в лесной глуши, — Том посмотрел по сторонам, пыталась найти тропу. — Нам уже не выбраться отсюда. — Это и не нужно. — Что ты такое говоришь? — голос Полумны был тих, как и всегда. Затянув рану потуже, она все же сумела подняться. Ее палочка рисовала в воздухе петлю, пока сама Кастиэль не разорвала ее своим заклинанием. — Консумматум эст! Эта было не знакомое всем Фините Инкантатем, но понятные слова на латыни. Начинающим волшебникам пришлось изучать мертвый язык, чтобы лучше понимать природу заклинаний, но никто из них не пытался использовать слова в свободном порядке для создания магии. У самой Кастиэль это плохо получалось, но зато для нее больше не существовало границ. Люциус был бы в бешенстве, узнав об этом, ведь прежде всего девушка должна основы магии, традиции, а не делать все, что ей вздумается. Как бы то ни было, заклинание сработало. Лес вокруг превратился в пелену дыма, а затем растворился в воздухе. Маги оказались где-то за пределами чащи недалеко от шатра, где их уже ждали семьи. — Я знал, что ты справишься, — Теодор обнял Кастиэль и нежно поцеловал прямо на глазах у Драко. Тот невольно отвел взгляд в сторону. — Ты ранена, идем, — строго сказал Малфой. Он отвел девушку к Пэнси, чтобы та залечила рану, и попросил ее показать свою палочку. Та, к счастью, не была сломана, но зачем Драко попросил об этом, так и неясно. — Какое-то странное завершение нашего испытания, — вздохнул Гарри. — Я надеялся на большее… — Скажу вам кое-что, только это секрет, — Рон приложил палец к губам и тихо продолжил. — Для вас чуть позже будет небольшой праздник, а сейчас мы только подводим итоги. Вы слишком устали, да и слегка испачкались, а кое-кто вообще ранен. О чем-то торжественном сейчас не может быть и речи. — Я бы посмотрела на тебя, Рональд Уизли, будь ты на нашем месте. Все поняли, что Гермиона сказала это в шутку, хоть здесь и была доля правды. Юных волшебников не стали донимать вопросами, поэтому просто позволили им зайти в шатер и выпить чего-нибудь горячего. Время за полночь, а Самайн в самом разгаре. Говорят, что после Ночи Врат нельзя рвать плоды шиповника, как яблоки и рябину. Все это для тех, кто живет по сторону этого мира. Серебряные ветви переплетаются, и поднимается дым от далеких деревень, пока черные вороны наблюдают за каждым твоим шагом. У пня рядом с кустами черники пробежала лиса, оставляя следы, а лес все молчит, разрешая другим рассказывать свои секреты. — Что это было? — спросила Кастиэль у Драко, когда они остались одни. Многие уже ушли, и остались лишь Малфои и Уизли. Учитель и ученица не стали дожидаться взрослых и решили сами пойти домой, потому что это было недалеко, да и небольшая ночная прогулка никогда не будет лишней. — Не понимаю, о чем ты. Кстати, как твоя нога? — Драко быстро перевел тему. — Как вообще так получилось? — А то ты не знаешь! — Духи, да? Я посмотрю, вы очень близки с Теодором. — Ты что, ревнуешь? — Вейсс остановилась и посмотрела на него. Она уже знала, какой будет ответ, ведь Драко не может сказать по-другому. Не может сказать честно. Но пока что и сладкой лжи было достаточно. — Не забывай, что я помолвлен. Я не могу ревновать. Но это не значит, что я не переживаю, — он подошел к ней и положил свою руку ей на голову. — Ты молодец, Кастиэль. Полная луна освещала тропу до дома, а вдалеке не смолкали голоса. Кастиэль медленно шагает, ведь изнеможенное тело тратит последние силы, а все мысли только об одном — поскорее принять ванну и лечь спать, укутавшись в теплое одеяло. С лица девушки не сходит радость, а в глазах до сих пор сверкают искры от этого вкуса опасности и разгаданных тайн. У них получилось. У нее получилось. И даже не потому, что руны легли правильно.