Глава 16. Аромат любви

— Кто-нибудь в этом доме видел мою брошь?! — неистовствовал Люциус с самого утра. То кофе подали без сахара, то забыли подать ему приборы. — Она в вашей комнате, господин, — робко ответила горничная. — Я протерла пыль со стола, а брошь положила на трюмо… — Да-да, я понял, можешь идти. Нет, постой, а где мои перчатки? — Ты пришел вчера слегка пьяный и бросил их на пол возле входной двери, — заявила Беллатриса. — Ни слова! — Люциус даже не взглянул на нее, но этого замечания вполне хватило, чтобы она перестала говорить о вчерашнем. Малфой засиделся в Министерстве и уже перед уходом якобы случайно встретил давних знакомых, и те предложили сходить в бар. Все шло хорошо. До второй бутылки виски. Люциус обычно знает меру, но в этот раз он совсем не давал себе отчета о том, что делает. «Да, все мы люди. Даже маги», — оправдывался он перед Нарциссой. Та лишь закатила глаза и попросила Снейпа дать ему что-нибудь. У профессора нечасто появляется такой шанс, когда можно проверить новое зелье на человеке, который ничего не может тебе сделать. Так была усовершенствована сыворотка правды, пару гербицидов (Снейп никому не рассказывал, как это вышло) и сонный песок, который он изредка применяет и по сей день. — А где Нарцисса? — Уехала в Лондон, дабы не видеть твою полусонную подвыпившую морду, — не унималась Беллатриса. — А ты куда, собственно, собрался? А, ну кажется я догадываюсь. — Ты составишь мне компанию? — О нет! Даже не проси. — А где Драко? Я не видел его с самого утра. И где Кастиэль? Почему когда мне кто-то нужен, я не могу никого найти?! — У них занятия, и я не думаю, что они будут рады, если ты ворвешься к ним в таком виде, — угрюмо пробурчал Снейп, проходя мимо. В руках он держал какие-то травы и котелок. По запаху было понятно, что внутри освежеванные змеи. — А что не так? — совершенно спокойно спросил Люциус, совсем не замечая своих спутанных волос, неправильно застегнутую рубашку, слегка опухшее лицо, красные глаза и палку, которую в дом принесли псы, вместо трости. — Действительно, что же не так? — Беллатриса рассмеялась и ушла, оставив Люциуса на Снейпа. — Ну я тебе это припомню, Лестрейндж, — сказал ей Северус и отвел Малфоя в его комнату, чтобы хоть немного помочь ему привести себя в порядок, а, точнее, чтобы дать ему опохмеляющую настойку быстрого действия. Через полчаса лорд вернулся в свой прежний подобающий вид. Костюм словно с иголочки, собранные в хвост волосы, перекинутые через плечо, томный взгляд, осуждающий всех вокруг, и та самая брошь. Золотой лев и серебряный единорог. Да, это был герб Великобритании. Люциус любил свою страну и гордился ее историей, разве что ее магической части. До маглов ему не было совершено никакого дела. Эту брошь ему подарила Нарцисса еще на седьмом курсе. Люциус чуть не выбросил ее, когда узнал, что она из мира простых людей. Девушке просто понравилась эта вещица, купленная в одной лавке, и она решила подарить ее своему любимому. Малфой отнесся к этому с уважением, но с предубеждением. — Чтобы усилить эффект, тебе нужно… — Драко прервался на секунду, когда услышал скрип двери. — А ты чего пришел? — Да так… Хочу посмотреть, что вы тут делаете, — невозмутимо ответил Люциус. — Неужели я не могу знать, как проходит подготовка будущей волшебницы? — Эм… да можешь, конечно. Просто ты никогда этим особо не интересовался, — немного смутился Драко, но вскоре успокоился и продолжил работать с Кастиэль. — Я не договорил, тебе нужно вспомнить предмет до превращения предельно точно, но, разумеется, в условиях боя у тебя это не получится. — Репарифарго! — Кастиэль взглянула на чашу, пытаясь вспомнить, что на ней было изображено. — Она ведь была такая, да? — Нет, там был медведь, а у тебя птицы. Нужно учить рисунки древних кельтов. — Да, знаю. Им было неловко в присутствии лорда обсуждать ошибки и процесс действия заклинания, уже не говоря о свободных темах. Фразы вытягивались с трудом, Драко старался не смотреть в сторону отца, а Кастиэль боялась сделать что-то не так. Конечно, она только учится, и делать ошибки сейчас — вполне нормально, но ей хотелось быть идеальной волшебницей. Драко это понимал, поэтому и не стал лишний раз комментировать, просто дал следующее задание, а сам сел за стол, сделав вид, что что-то пишет. Он знал, что отец пришел не просто так, но спросить напрямую он побоялся. — Драко, я купил новое пособие по травам, но забыл в комнате. Принеси, пожалуйста. Все поняли, что он придумал это прямо сейчас, потому что ему нужно было спровадить сына. Хотя бы на пару минут. Драко ушел, а у Люциуса появилась возможность поговорить с Кастиэль. Точнее, поставить ее в известность. — У вас это плохо получается, — девушка завершила заклинание и убрала палочку. — Снова нарываетесь на неприятности, мисс Вейсс? — Люциус сложил руки и слегка приподнял брови, пока на лице не появилась хитрая улыбка. — Но, как ни странно, мне нравится это в вас. Скажите что-нибудь еще. — Вы там как, не мерзнете на вершинах моральных устоев? Может, уже скажете в чем причина вашего прихода. — Сегодня в магической части Лондона состоится аукцион темных артефактов, а ты составишь мне компанию. — Что? Я?! — Кастиэль выронила одну из книг, которые она ставила на полку, ведь если она поняла правильно, то занятие было окончено. — Там не принято появляться одному, — Люциус взглянул на часы. — Кстати, у тебя мало времени на сборы. — Почему бы вам не пойти с Нарциссой? — Я хочу сделать ей подарок. Редкие духи, о которых она так мечтала. — А мадам Лестрейндж? — Она просто отказалась. Видите ли, не хочет, чтобы ее видели со мной после вчерашнего. — А что произошло? — Кастиэль сделала вид, что ничего не знает, хотя сама слышала, как все утро Снейп жаловался на него. — Это к делу не относится, — Люциус встал, опираясь на трость, и еще раз посмотрел на часы. — Ты должна быть готова к пяти. — Но что о нас подумают люди? — А разве не все равно? Малфой сказал это в шутку, но Кастиэль восприняла это вполне серьезно, ведь не каждый день тебе предлагают сходить на тайный аукцион, да еще и с самым богатым и влиятельным человеком. Девушка посчитала эту возможность как некий подарок от лорда, хотя это было лишь стечение обстоятельств. Люциус ушел, как только вернулся Драко. Книга и правда была, отец не соврал. Кастиэль рассказала, что здесь произошло в его отсутствие, и Драко пожелал ей удачи, ведь обычно на таких закрытых мероприятиях и рождаются самые паршивые слухи, нельзя допустить ни одной ошибки, нельзя сказать лишнего слова или промолчать, когда задают вопрос. Кастиэль еще была далеко от мира аристократии, но он уже приоткрыл свои двери для нее. В этот вечер нужно было стереть некие границы, чтобы открыть новую сторону самой себя. Дымчато-розовое вечернее платье подходило для этого как ничто другое. Хрупкие плечи и выступающие ключицы были прикрыты локонами волос, серебряная нить на шее, кольца, немного блеска и утомленной взгляд от богатой жизни. Образ Кастиэль был безупречен по меркам Драко, но Люциус был недоволен черными сапогами. Девушка ответила, что сейчас зима, и ноги просто замерзнут, если она наденет туфли. «Она неисправима», — подумал Драко. — «Но это и делает ее особенной».

***

Темный зал, под потолком мерцает хрустальная люстра, в бокалах разлиты дорогие вина, а по мраморному полу важно расхаживают представители высшего класса. Элита. Сейчас Кастиэль противоречила сама себе, потому что она всегда не очень лестно отзывалась о таких, чью роль играла и сама. Все это казалось ей надменным. Фальшь. Сплетни. Деньги. Власть. Вот что интересует этих людей. Но Кастиэль призналась, что ей жаль, что их души не настолько прекрасны, как их внешность. — Ты нервничаешь? — Вовсе нет, — улыбаясь, ответила она. — Возьми меня за руку, — сказал ей на ушко Люциус, подставляя свою правую руку. — Ну же! «Так принято». Кастиэль пугал не этот жест, но то, что может произойти после. А если Нарцисса узнает? А если лорд встретил здесь своих знакомых, что делать тогда? Еще перед входом Люциус проверил список гостей, а значит, Кастиэль не о чем беспокоиться, разве что она сама ничего не натворит. Со сцены раздался голос аукциониста, предвещающий начало торгов. Девушка взяла бокал белого вина и заняла место на первом ряду. Ей не нужно ничего делать, разве что наслаждаться вечером в компании всех этих людей. Ну или просто идеально сыграть свою роль. Аукцион начался. Кастиэль и не могла представить, что такие предметы вообще могут существовать. Кинжал, разрезающий пространство, 'почти' философский камень, который превращает предметы не в золото, а в другие драгоценные камни, песок времени, редкие яды, чьи названия страшнее действия. Волшебники и правда готовы отдать огромные деньги за такие вещицы. Конечно, там были не только темные артефакты, но и весьма бесполезные вещи, которые просто не стоят этих денег. Например, картина, откуда доносится голос. Это не похоже на портреты в Хогвартсе. Ну вот кому захочется каждую ночь слышать шепот или крик, доносящийся с полотна. Но нет, такой человек нашелся. Некая дамочка лет сорока. Говорят, что на картину можно поместить любого человека или животного, и он или оно будет радовать тебя всю оставшуюся жизнь, ну или пока эта картина не сгорит. Жуткая вещь. А вот еще одно — перья пегаса, благодаря которым человеку будут сниться хорошие или вещие сны. Никто не спорит, это редкость — увидеть крылатого коня, но не для волшебного мира, где эти лошади используются в упряжках чуть ли не каждый день. Или мантия, меняющая цвет в зависимости от настроения владельца. От аукциона Кастиэль ожидала большего, и тогда Люциус сказал ей, что самые редкие и ценные экспонаты, обычно два, реже три предмета выставляют в конце. — Лот №27, флакон с духами Claire de la Lune. Старинный, дорогой и невероятно изящный. Резная форма полумесяца. Ни царапины, ни скола, ни единой трещины на стекле с серебристой надписью. Аромат не такой роскошный на первый взгляд, но со временем он раскрывается, и только у владельца, поэтому для каждого человека духи будут особенными. Чем-то напоминает Амортенцию, не так ли? Начальная ставка — тысяча четыреста пятьдесят галлеонов. Итак, мы начинаем. — Приготовься, Кастиэль, — Люциус взял в руки табличку. — Тебе тоже придется повышать цену. Один из нас должен их купить. — Где-то я это слышала… — она тут же пришла в себя и спросила: — Цена имеет значение? — Разумеется нет. В этом весь Люциус. Он может позволить себе все что угодно, а уж ради Нарциссы тем более. Ни одна вещь в мире не дороже ее улыбки. Торги начались. Кастиэль все пыталась посчитать стоимость флакона, но никак не успевала это сделать, потому что цена росла с невероятной скоростью. Конечно, она может в любой момент назвать любую сумму, но ей хотелось все сделать правильно. — Тысяча семьсот галлеонов! — один мужчина поднял табличку и назвал цену. — Дилетант, — прошептал Люциус. — Две тысячи галлеонов. — Две тысячи раз, — аукционер начал отсчет. — Две тысячи два. — Две тысячи сто галлеонов, — заявила женщина с третьего ряда. Торги продолжаются. Кастиэль не верит, что один маленький флакон стоит почти как и ее гитара, если не дороже. Да, это мир магии, и его правила отличны от мира людей, но должен же быть предел. Вещи обретают иную цену, ведь если люди могут подделать дорогую картину и извлечь выгоду, то здесь каждый предмет открывают свою ценность только владельцу. Маги берегут это и строго следуют правилам, хотя находятся и те, кто готов подделать драгоценности. Правда, потом им приходится за это платить, а цена слишком высока. — Две тысячи семьсот, — не унималась женщина, так страстно желая заполучить эти духи. — Две тысячи девятьсот, — Люциус повышал ставку, но его терпению приходил конец. — Четыре тысячи восемьсот сорок галлеонов, семь сиклей и сто двадцать один кнат, — не выдержала Кастиэль. — Ставка принята от юной леди на первом ряду, — аукционер указал на нее, и все в зале обратили внимание на девушку. —  Итак, четыре тысячи восемьсот сорок галлеонов, семь сиклей и сто двадцать один кнат раз! Четыре тысячи восемьсот сорок галлеонов, семь сиклей и сто двадцать один кнат два! — Пожалуйста… — Кастиэль скрестила пальцы на удачу. — Четыре тысячи восемьсот сорок галлеонов, семь сиклей и сто двадцать один кнат три. Продано! — Поздравляю с успешной покупкой, лорд Малфой, — она протянула ему руку. — А что мне теперь делать? — Тебя позовут туда, — Люциус указал на дверь, что слева от сцены. — Ничего не говори. Просто выпиши чек от моего имени. После его передадут в банк, и уже там возьмут нужную сумму. — А я не сильно перегнула с ценой? — Кастиэль все еще переживала насчет этого. — В самый раз. Через пару минут ее пригласили в комнату для получения купленного лота. Духи было красиво упакованы в небольшую коробку, перевязанную синей лентой. Скупщики так и норовили узнать, откуда же у такой прекрасной юной девушки столько денег в банке. Кастиэль им не отвечала. Это было странное чувство — распоряжаться деньгами, которые тебе не принадлежат. Пока все шептались за ее спиной, она уже вернулась в зал и отдала духи Люциусу. Он рассказал, что сейчас продают клинок одного из лучших мракоборцев семнадцатого века, и это весьма занятно — наблюдать за людьми в процессе торгов. Кастиэль посмеялась, ведь совсем недавно они сами были на их месте, также переживали и радовались, когда получили желаемое. — Продано мужчине на шестом ряду. Последний на сегодня лот №34. Кольцо из черного золота и камнем из капли соколиной крови. Сейчас это не реликвия, но вполне может ей стать. Кольцо — это не просто украшение, но и символ для владельца, который он сам для себя определит. Любовь или свобода, традиции или регалии, жертва или самопожертвование. Начальная ставка — десять тысяч галлеонов. Люди переглянулись. Ставка была огромной для дальнейших торгов, но каждому хотелось заполучить это кольцо, и поэтому каждый стал понемногу повышать цену. Кастиэль всматривались в это кольцо, пытаясь запомнить багряный камень и резное крепление черной короны. Слегка приоткрытый рот от удивления, мысли, не дающие покоя, и явное желание в глазах заполучить эту драгоценность, которое так и угаснет в безмолвии. — Все в порядке? — Да, просто… — грустно ответила она. — Я видела множество украшений в своей жизни, но это совсем другое. Это же магия… И я знаю, что оно никогда не будет моим. Лучше б я его вообще не видела… — Так ты хочешь его? — вполне серьезно спросил Люциус с явным намерением купить его. — Нет! — ошеломленно сказала Кастиэль. — Я не позволю вам это сделать. — Юная леди, не вы устанавливаете здесь правила, — Люциус встал, опираясь на трость, и повернулся ко всем присутствующим. — Тридцать тысяч галлеонов и ни кнатом больше. — Тридцать тысяч раз, — начал аукционер, ожидая повышения ставки, но зал молчал. — Тридцать тысяч два, — тихо произнес молодой человек, уже прекрасно понимая, что никто не предложит больше. — Тридцать тысяч три, продано! — он ударил молотком, и раздались аплодисменты. — Только не говори Нарциссе, я как-нибудь сам. — Да, — Кастиэль взяла его за руки и добавила: — Но это было глупо. Я ведь не просила, по, почему-то, мне жутко приятно. — Это мой подарок за то, что освободила меня от тюрьмы. Поверь, мне и всей жизни не хватит, чтобы расплатиться за это. — Спасибо, лорд Малфой. А можно его Драко показать? — Оно теперь твое, — он отдал ей бархатную коробочку. — Ты можешь делать с ним все, что захочешь. Ты этого заслуживаешь. Кастиэль дождалась того момента, когда поползли первые слухи. Всем было известно, что у Малфоя нет дочери, а о проекте знали далеко не все волшебники. Об этом было запрещено разглашать во избежание скандалов и лишних проблем. Многие женщины называли Люциуса не самыми приятными словами, это же касалось и девушки. Первое, что могут подумать люди, когда видят мужчину лет сорока и едва ли совершеннолетнюю леди, это, конечно же, что она его возлюбленная. Люциус знал что так будет, но не обращал внимания на происходящее. Это было ниже его достоинства. Его примеру последовала и Кастиэль. Она смотрела так, словно подтверждала каждое их слово, она заставляла людей чувствовать себя виноватыми, когда они думали об этом. В этом и было ее преимущество — делать людей беспомощными перед самими собой. Роль сыграна безупречно, спектакль окончен, а вечер подошел к концу, и это значит, что самая богатая пара покинула зал, оставив множество вопросов и восторженных взглядов. Нарцисса уже знала, где весь вечер пропадали ее муж и Кастиэль. Она очень удивилась, когда ей об этом сказал Драко, ведь он должен был сегодня провести с ней лекцию по травологии. Иногда Нарцисса поражалась способности девушки — успевать абсолютно все: от мелких поручений до изучения опасных заклинаний, еще и находилось свободное время для своих дел. Это не могло не радовать ее, ведь это означало, что однажды Кастиэль и вправду станет хорошей волшебницей. — Закрой глаза, — сказал Люциус, подойдя к своей любимой. Он взял Нарциссу за руку и брызнул пару капель ей на запястье. — Скажи, что ты чувствуешь? — Этот аромат… Он кажется знакомым, — Нарцисса вдохнула запах еще раз, поднеся руку поближе. — Сладостный, цветочно-медовый, но не пряный. Он не подходит для дня, это аромат ночи, слегка опьяняющий… Неужели это Claire de la Lune? — Ты достойна лучшего. Люциус поцеловал ее со всей нежностью и трепетом, что с трудом верится, что такому холодному и строгому человеку подвластны такие чувства. «Только избранным, как она, он открывает свою душу и сердце. И это прекрасно», — подумала Кастиэль. Погрузившись в безумие взаимной любви, ты не имеешь права на отречение.

***

— Тед, я приготовил настой полыни и отварил корень алтея. Нужно что-нибудь еще? — Настойка мальвы и сушеницы топяной, если тебе не сложно, — ответил парень, доставая лимонник. — И я же просил не называть меня так. Хочешь сократить имя, то хотя бы Тео. Гарри нравилось варить не только зелья, но и заниматься подготовкой ингредиентов. Резать листья, измельчать корни и стебли, стирать в порошок какие-то косточки, перебирать соцветия. Снейп безусловно бы гордился таким учеником, если бы преподавал у него. Иногда профессор и правда навещал других учеников, чтобы оценить их уровень в зельеварении. Кем-то он был доволен, а кто-то полностью его разочаровывал, но Снейп никогда об этом не разговаривал. В последнее время Гарри стал задумываться, почему за использование некоторых зелий не сажают в тюрьму. — Тео, вот скажи, я знаю, что существует так называемая Жидкая удача. Ее эффект слишком силен. Можно использовать как для блага, так и в темных целях, ведь тогда у тебя получится абсолютно все. Феликс даже в школе изучают. — Когда я учился, то тоже об этом думал. Но никто не даст тебе ответа на этот вопрос. Понимаешь, для магов важна их репутация, если, конечно, они не собираются захватить мир. Все остается на совести каждого из нас, для чего именно мы хотим их использовать, — Теодор начал перелистывать страницы. — Оборотное зелье не менее опасно. Только представь, так ведь можно одурачить кого угодно, скрываясь в обличие высокопоставленного человека. — И зелье забывчивости, — Гарри положил нож и принялся отрывать лепестки календулы. — Что будет, если человек забудет свое прошлое? Мне даже представить страшно. — Никогда не слышал, чтобы его кто-то применял. Разве что в качестве шутки. Я бы добавил в этот список сыворотку правды. Объяснения не нужны же, верно? — Да, и не забывай про Амортенцию. Самое недооцененное, но самое опасное. — Почему ты так думаешь? — Теодор немного нахмурился. — Зелье не может сотворить любовь, — Гарри посмотрел в сторону. Он успел многое узнать об этом напитке, что свободно продается в нескольких видах, и быть под действием этого зелья равняется разве что проклятию. — Но тем не менее, оно заставляет человека любить. Сколько времени нужно, чтобы влюбиться в кого-то? — Я надеюсь, ты это несерьезно. — Разумеется, — спокойно ответил Теодор, скрывая за скромной улыбкой один маленький секрет. — И не забудь сделать сок из смоковницы.