Глава 8

Пелагея Фёдоровна нервно ходила по своей комнате и укладывала вещи в старый скрипучий чемодан. Она брала то одну вещь, то другую и, аккуратно складывала их на дно этого коричневого чудовища. А то вдруг принималась доставать их обратно и раскладывать по своим местам. Кот, сидевший на краю стола и молча наблюдавший за метаниями знахарки по комнате, казался спокойным и невозмутимым, и лишь только резкие подёргивания кончика хвоста выдавали его внутреннее напряжение. С улицы только-только начали доноситься гортанные крики деревенских петухов, а калитка, ведущая на скотный двор, уже заскрипела, и послышался гулкий звон пустых вёдер – значит, Настя уже поднялась и принялась хлопотать по хозяйству. – Ох, – тяжело вздохнула бабушка, и устало опустилась на свою кровать, – не хорошее предчувствие у меня. Не к добру всё это… Кот согласно кивнул. Гнетущее чувство и самого его не отпускало вот уже несколько дней, навалившись сразу после появления Хаттори в их доме. Сегодня наступил день фестиваля и предчувствие какой-то беды, неизбежно надвигающейся на их семью, только усилилось. – И ехать не могу, и не ехать тоже… – снова со вздохом пробормотала знахарка. – Как по мне, так лучше бы не ехать. – недовольно буркнул Кот, – Ловушка это. Как пить дать, ловушка. Твоей «подруженьке» зачем-то очень нужно тебя отсюда спровадить. Вопрос только, зачем?.. – домовой снова нервно дёрнул хвостом. – Думаешь, я сама этого не понимаю?! – сердито огрызнулась бабушка, – Это стало понятно, когда она заявилась сюда с целой армией демонов. Как будто бы воевать приехала, а не в гости. И я ещё, дура старая, маху дала, выложила ей всё про заклятие богини! Ох, боюсь, как бы с Настей не случилось чего, пока меня не будет. Уж больно сильно Хаттори ненавидит этого волка… Да ещё оставляет здесь эту лисицу… – она замолчала, не в силах произнести вслух свои опасения. – Ты что… – Кот вытаращил от изумления глаза, – Думаешь, что Хаттори приказала Аой убить Настю, чтобы избавиться от Древнего Бога?! Но… это же будет убийство человека! В ваших кругах, среди магов, это карается очень жёстко! Ей не избежать последствий… – В том-то и дело… – со вздохом перебила его Пелагея Фёдоровна, – Эта кицунэ ей не фамильяр, а значит, никаких последствий за действия свободного ёкая Хаттори не несёт. И доказать её причастность будет очень сложно… – В таком случае, тебе тем более нельзя уезжать! – воскликнул Кот. – В том-то и дело, что мне нужно ехать… Настя обмолвилась, этот старый хрыч сказал, что ни один маг не сможет снять заклятие, наложенное богиней, а значит, так оно и есть. И остаётся только один способ избавиться от него – это убить Древнего Бога. А значит, мне очень нужны записи этого знахаря, предка семьи Оматцу. – Ты собираешься убить бога?! Ты хоть понимаешь, какое страшное проклятие падёт на твою старую глупую голову?! Да ад тебе раем покажется! Пелагея Фёдоровна устало покачала головой: – Я уже стара и смерти не боюсь. Как говорится, семи смертям не бывать, а одной не миновать. Я достаточно пожила на этом свете, много повидала на своём веку, схоронила единственную дочь, и совершенно не горю желанием хоронить ещё и внучку. – она посмотрела Коту в глаза и с ужасом произнесла, – Если секрет нашей семьи раскроется, и правда вылезет наружу, то со всех уголков земли тьма устремиться сюда и Ивантеевка превратится в такое поле боя, какое в мир ещё никогда не видывал. Моя дочь пожертвовала собой, чтобы этого не допустить, и я не могу предать её. И если для этого мне потребуется убить Древнего Бога и понести за это ответственность, то да, я готова, пусть будет так. Кот сжался в комок и чуть не заскулил от безысходности: – Но ведь можно ещё попробовать снять сковывающие заклятия деда-знахаря с Акиры… Он сам освободится и уйдёт… – Боюсь, это будет всё равно, что выпустить Сатану из преисподней. Он и так уже достаточно народу положил. Нам не устоять против его силы. И щит, наверняка, для него слишком слабая преграда, он сможет почуять… – Пелагея Фёдоровна осеклась и резко встала, – Мне нужно собираться в дорогу. Она снова принялась укладывать вещи в чемодан. – Оставляю тебя за главного. Присматривай за ними, глаз не спускай с этой лисицы. Что, кстати, можешь сказать о ней? Действительно она такой слабый ёкай, или это нам пытается внушить Хаттори? – Ну-у-у… – протянул домовой, понимая, что не сможет остановить полную решимости знахарку, – Я бы сказал, что она «тёмная лошадка». Вроде бы, особых сил в ней нет, и аура у неё не ярко выражена. Но ведь всё это может быть наигранным. Опять-таки, почему Василиса её выбрала? Так ли уж из какой-то детской жалости к «бедненькой» лисичке? Или это проявление какого-то особого ведовского чутья? Порой я поражаюсь этой девочке. Вроде бы, вполне обыкновенный ребёнок, а потом вдруг – бац! – и начинаешь уже себя чувствовать ребёнком рядом с ней. У неё совершенно потрясающие ведовские способности и какая-то врождённая мудрость, как будто в её теле две души. Одна принадлежит радующейся миру маленькой девочке, а вторая – очень древнему существу… Бр-р-р! Аж мурашки по шкуре порой бегут! – Это точно. У неё особый дар. Василиса далеко пойдёт. – улыбнулась знахарка, гордясь своей необычной младшенькой внучкой, – А потому, следи за лисой особенно тщательно. Скорее всего, «детская жалость» здесь не при чём. Её время выбрать себе защитника уже близится. И она может интуитивно уже начать искать его, выбирая духов, равных себе по силе. * * * Настя зашла на кухню с ведром парного молока и не без удивления отметила, что Аой встала и во всю уже хлопочет с завтраком на кухне. «А ей упрямства не занимать.» – хмыкнула про себя девушка. После отъезда госпожи Хаттори оставшаяся кицунэ всячески старалась наладить контакт со всеми жильцами небольшого дома. Была приветлива и услужлива, и даже взяла на себя некоторые обязанности по хозяйству. Чем несомненно очень помогала и без того нагруженной подготовкой к фестивалю Насте, почти полностью освободив девушку от необходимости готовить на всю ораву завтраки-обеды-ужины и последующей помывкой целой горы посуды. А почему «почти»? Да потому что, словно сговорившись, Василиса и Акира устроили Аой молчаливый бойкот, отказываясь есть приготовленную лисой стряпню, и полностью игнорируя её присутствие в доме. Но Аой не сдавалась. И сегодня она, вооружившись книгой «О вкусной и здоровой пище», судя по уже подготовленным ингредиентам, собралась печь блины по всем правилам русской гастрономии. «Ага, тяжёлую артиллерию решила подключить. – мысленно хохотнула Настя, – Запомнила, что Василиса о них в последнее время канючит. Ну-ну, посмотрим, как сегодня эти архаровцы будут от её стряпни отказываться.» – Доброе утро, госпожа. – приветливо улыбнулась Аой, – Я позволила себе вольность и взяла эту книгу с полок в гостиной. – Сколько тебе можно говорить, чтобы ты не называла меня госпожой. Обращайся ко мне просто по имени. – недовольно фыркнула в ответ Настя и принялась подготавливать молоко к сдаче. «Тоже мне, нашла госпожу Ивантеевского селения, владычицу навозных залежей и королеву всея огорода.» – А книги там для того и стоят, чтобы их брали. – добавила девушка, переливая молоко в бидон. – Хорошо, госпо… Хорошо, Настя. – запнулась было Аой, но тут же исправилась, и привычным движением руки прикрыла чёлкой свой левый «звериный» глаз. – Тебе разве удобно так ходить? – спросила заметившая это девушка. Кицунэ улыбнулась и, сделав вид, будто не понимает, спросила: – Как ходить? О чём вы? Настя пожала плечами и, отвернувшись, холодно промолчала. Мол, не хочешь, не отвечай. Её уже откровенно начинала раздражать эта маска с бездушной вежливой улыбочкой, которую постоянно натягивала на себя Аой, словно прячась за личиной «идеальной прислуги». «К чему это? Мы же ей не хозяева, перед нами не нужно лебезить и скрывать свои истинные чувства. Тем более, что в душу к ней никто лезть и не собирается. Или она, может, таким образом пытается втереться к нам в доверие? Зачем? Шпионит по поручению Хаттори? Наверняка. Нужно ухо держать с ней востро.» На кухню вошёл зевающий Акира с повисшей на нём Василисой. Девочка довольно хихикала и болтала ногами в воздухе. «Всё-таки, ей очень не хватает по-отечески мужского внимания… – Настя вспомнила, как она сама, будучи совсем маленькой, любила вот так же повиснуть на отце и хохотать, задыхаясь от восторга. – М-да… Как давно это уже было, что уже и не правда.» – подумала она с горечью. – А что будет на завтрак? – спросила Василиса, отпуская Акиру и спрыгивая на пол. – Что Аой приготовит, то и будет. – ответила Настя, – Сегодня у меня на это совершенно нет времени. Нужно ещё успеть до начала фестиваля лимонад приготовить и заправить кучу термосов кипятком для ларька с напитками. – Я её стряпню есть не буду! – упрямо надулась Василиса. – Та-а-ак, – сердито произнесла Настя, подошла и распахнула холодильник, демонстрируя его туго набитое нутро всевозможными яствами, которые за эти дни приготовила Аой, – пока это всё не съедите, никто ничего готовить больше не будет! Ещё чего не хватало, чтобы еда отправлялась на помойку! – и с громким хлопком закрыла дверцу обратно, давая понять, что больше с этим беспределом в их доме она мириться не намерена. В конце концов, бюджет у них не резиновый. Они и раньше жили очень скромно, а теперь, с увеличением жующих ртов в доме, даже пора потуже затягивать пояски. –Что, даже сметанки не дашь? – наигранно плаксиво спросил появившийся на кухне Кот. – Только после еды. – процедила девушка, зло зыркнув на него, мол, ты ещё тут будешь масла в огонь подливать! Василиса надулась ещё сильнее и губы у неё задрожали: – Она – обманщица и вражеский лазутчик! – ткнув пальцем в сторону Аой, громко сказала она – А с такими нельзя дружить, нам так в садике говорили! Аой снова натянула на лицо маску с фальшиво-доброжелательной улыбкой и ничего не ответила. Настя взглянула на неё и, вздохнув, произнесла: – Аой находится здесь по велению госпожи Хаттори из-за просьбы нашей бабушки. По сути, она является нашей гостьей и я хотела бы, чтобы ты относилась к ней с должным уважением и была гостеприимной. Тем более, что она поживёт с нами временно, только до возвращения бабушки из Японии. И мне бы очень не хотелось, чтобы ты делала что-то такое, отчего у Аой появились бы проблемы, и госпожа Хаттори была бы ею недовольна. – Если я хорошо справлюсь с порученным мне заданием, присмотреть за вами, – произнесла кицунэ, буквально засияв от радости, – то госпожа Хаттори заключит со мной контракт фамильяра. Акира кашлянул, пытаясь скрыть презрительное фырканье, и нарочито недовольно произнёс: – Ну, раз мне сейчас завтрака дождаться не судьба, пошли тогда молоко сдавать. – он привычно взял оба бидона и, не дожидаясь ответа, вышел из дома. Оторопевшая было от неожиданности Настя, охнула, схватила ещё дующуюся сестру за руку, и бросилась за ним вдогонку. – А я блины пока напеку! – крикнула им вслед сияющая лисица. – Пеки-пеки. – сказал Кот, вальяжным шагом последовав за ними. Но остановившись на пороге, он обернулся и, как бы, между прочим, произнёс: – Как по мне, так сомнительное это удовольствие быть четыреста там каким-то фамильяром у презирающей тебя старухи. К тому же, что-то я не припомню, чтобы Хаттори давала обещание, что заключит с тобой контракт. Поручение, да, дала. А вот обещание… Хм… Или я что-то путаю? – и, увидев, как счастливое выражение сползает с лица поражённой кицунэ, довольный собой вышел из дома. * * * До начала фестиваля было ещё далеко, а на двух полях возле конного завода уже было многолюдно и шумно. На одном из них односельчане суетились, украшая и наполняя ярморочные столы и палатки всевозможными яствами и товарами. Уже одетые в яркие костюмы участники и гости фестиваля прохаживались между рядами, рассматривали всё, что предлагала разворачивающаяся ярмарка, чтобы успеть купить до начала разные сувениры для себя и своих родных. Настя и Алёна, одетые в русские народные сарафаны, благодаря весомой помощи Акиры, уже закончили оборудовать свой ларёк с напитками. Василиса, под чутким наблюдением Аой и Кота, шныряла между столами в толпе и с одинаковым восторгом рассматривала и приглашённых участников, и разномастные товары, наполняющие столы и прилавки. Обыкновенное сельское поле теперь было совсем не узнать. На втором поле должны были проходить сами выступления соревнующихся команд. За короткий срок на нём рабочие конного завода успели возвести трибуны для зрителей и даже установить столбы с дополнительным освещением и динамиками. Но больше света не потребовалось, день обещал выдаться солнечным и жарким. Здесь тоже уже кипела жизнь. Конюхи с наездниками разминали и разогревали коней, заодно давая животным освоиться в не знакомом для них месте. Ранние зрители старались занять все самые лучшие места и рассаживались на трибунах. Пётр Свиридович, директор конного завода, неспешно прохаживался с председателем сельсовета Павлом Афанасьевичем. Цепким взглядом он рассматривал чужих лошадей и критично сравнивал их со своими. Конечно, будучи опытным заводчиком, он мог сразу увидеть перспективных жеребцов и кобыл. А имея деловую жилку в своём характере, преследовал ещё и другую цель, помимо громкого заявления о себе в районе и за его пределами. А именно – заполучить в свои стойла хороших племенных скакунов и, желательно, по очень низкой цене. Как коршун Пётр Свиридович впивался жадным взглядом в каждую лошадь, но тут же отводил глаза, разочарованно вздыхая и цокая. Ни одна из них и в подмётки не годилась его питомцам. С одной стороны, это был несомненный повод для гордости, но с другой, он чувствовал себя расстроенным, словно ребёнок, у которого отобрали игрушку. Ровно до тех пор, пока на поле не вывели чёрного как смоль жеребца со светлой, почти белоснежной гривой. Пётр Свиридович аж крякнул и причмокнул от удовольствия. Всё в этом коне радовало его глаз: и стать, и лёгкий шаг, сильные ноги и крепкая спина. На фоне других коней этот жеребец выделялся как алмаз на фоне простых поделочных камней, у него были все задатки, чтобы стать чемпионом. Директор, радостно надеясь на возможность удачной сделки, подозвал одного из своих рабочих и поинтересовался, какой команде принадлежит этот красавец. – Команде горцев из деревни Вару. – ответил тот и показал на выводимых на поле ещё четверых не менее великолепных коней, – И эти тоже их. Радостное предвкушение тут же покинуло Петра Свиридовича. Горцам? Нет, эти не продадут, ни за какие деньги. – Ты чего это загрустил? – спросил Павел Афанасьевич, увидев, как тот неожиданно сник. – Да не продадут!.. Э-эх.. – махнул в ответ рукой директор. – Да ты погоди расстраиваться! Может, и продадут. Не просто же так они здесь объявились. Никогда ещё горцам до нас никакого дела не было, а тут, на тебе, на фестиваль чуть ли не сами напросились. Думается мне, что им от нас что-то нужно. Вот на этом можно и сыграть. – успокоил друга председатель. – И ты, если что, поможешь? – приободряясь, с надеждой в голосе спросил Пётр Свиридович. – А что ж, не помочь-то? Помогу, конечно. – по-дружески хлопнул его по плечу улыбающийся Павел Афанасьевич. Воспрянувший духом директор конного завода снова впился жадным взглядом в приглянувшегося жеребца. * * * Становилось всё жарче от припекающего солнца и киоск с напитками начал пользоваться такой бешенной популярностью, что Настя и Алёна еле-еле поспевали с заказами. «Девушка, мне то! Девушка, мне это!» – так и сыпалось со всех сторон, что они уже перестали глядеть покупателям в лицо, сосредоточившись только на их руках. Деньги взять – лимонад отдать, деньги взять – чай отдать. Скорее бы уже соревнования начались, чтобы основная масса народа переместилась на соседнее поле, а то уже от этих мелькающих рук перед глазами всё плыло и начала кружиться голова! – О! Так вот ты где прячешься, Веснушка! – громко прозвучал рядом знакомый голос, и от неожиданности Алёна чуть не выронила стаканчик с лимонадом. Прямо перед ней стоял тот самый горец, Гай. – Не угостишь чем-нибудь холодненьким? – спросил он и улыбнулся ей во всю ширь. Удивление, внезапное смущение и радость смешались в душе Алёны, общим весом навалились на неё, и она оторопела с широко распахнутыми глазами. – Цветочек, и мне налей чего-нибудь. – сказал стоящий с ним парень. Судя по его костюму, такому же, как у Гая: атласная бордовая рубаха, чёрный вышитый золотом жилет, широкий кожаный пояс, черные свободные штаны и специальные сапоги для джигитовки – этот парень тоже был горцем. Тёмные каштановые волосы, ниспадающие крупными волнами до самых плеч, как если бы их накручивали на бигуди, золотая серьга кольцом в ухе, – облик этого парня казался Насте смутно знакомым, словно, нечто подобное она уже видела. «Цыган. – промелькнуло у неё в голове. – Он похож на цыгана из фильма.» Крупная родинка под губой добавляла его бесшабашному виду какой-то чувственной романтичности. Незнакомец был очень привлекателен собой, в отличие от устрашающего вида гиганта, стоящего рядом с ним. Огромный шрам пересекал сверху вниз всю его левую сторону лица, ужасающе обезображивая. Ко всему этому ещё добавлялась очень светлая радужка левого глаза, почти сливающаяся с белком, отчего создавалось впечатление, что кожа на лице мужчины треснула, являя миру рвущегося на свободу адского монстра. А высокий рост, внушительный размах плеч и абсолютно седые волосы только усиливали это ощущение. Настя невольно вздрогнула и побледнела, когда этот пугающий гигант произнёс густым басом: – И мне два, пожалуйста. Обстановку разрядила как всегда неожиданно появившаяся баба Вера. Воинственно размахивая своей клюшкой, она прорывалась между горцами, преградившими ей дорогу к прилавку, и громко кричала: – Я здесь уже стояла! Стояла я! Пропустите! – и подкрепляла свои крики раздачей им увесистых тумаков клюкой. Лихо, таким образом, протиснувшись к заветной цели, она сменила свой тон на елейный дребезжащий голосок милой бабушки, «божьего одуванчика»: – Доченька, а дай-ка мне лимонаду. Только чтоб, не сильно холодный был. – и протянула Алёне скомканные до нельзя деньги. Девушка на автомате взяла у неё купюру и отдала стаканчик, который продолжала держать в руках до сих пор. Нахрапистая и хитрая бабуля в один глоток выпила его и, с наслаждением погладив себя по животу, шумно выдохнула. И тут, видимо, решив сменить гнев на милость, захотела пообщаться с остолбеневшей от такого напора и молча смотрящей на неё молодёжью. Баба Вера улыбнулась, хитро прищурясь и заискивающе глядя им в глаза, принялась разглядывать горцев, произнесла: – Что, милки, понравились вам наши девча… – тут её взор упал на горца-гиганта. Она запнулась, охнула, испуганно заморгала, перекрестилась, приговаривая – Свят! Свят! Свят! – и, шустро юркнув между ними, скрылась в толпе. Гигант неожиданно разразился громким смехом и произнёс своим раскатистым басом: – Аха-ха! Ну вот! Перепугал бабку до смерти! – видимо, он давно уже привык к подобной реакции людей на свою «специфическую» внешность. Гай тоже рассмеялся и произнёс Алёне, указывая пальцем на него: – Это Ставр, мой брат. Ты его не бойся, Веснушка, он хороший и добрый. – Если, Цветочек, тебя что-нибудь напугает, сразу беги ко мне. Я огражу тебя от всех опасностей. – перебил его «цыган», стараясь наклониться через прилавок к Алёне ближе. – Эй! Отвали! – возмущённо воскликнул Гай и пихнул наглеца локтём в бок, – Ищи себе «цветочки» в другом месте! «Цыган» наигранно схватился за живот и, театрально закатив глаза, громко застонал. – А этот балабол, мой друг, Данко. – усмехнулся Гай. «Надо же, он не только похож на цыгана, так у него и имя какое-то цыганское.» – подумала Настя. – Ну вот, мало того, что меня лишили такого прекрасного цветочка, так ещё и чуть не убили… – простонал наигранно умирающим тоном Данко и посмотрел на Настю, – Хорошо хоть остался ещё один прелестный и нежный цветочек мне в утешение… – Серьёзно? – произнёс холодным тоном как ни откуда появившийся Акира. Он держал в руках карамельное яблоко и с хрустом от него откусывал. Увидев его, все горцы одновременно напряглись, от былой весёлости не осталось и следа. Пристальными сердитыми взглядами они уставились на него. В воздухе повисло такое напряжение, что Насте показалось, будто из их глаз вот-вот полетят молнии в, продолжающего невозмутимо поглощать сладость, Акиру. – Так, ладно. Пойдёмте, – произнёс Ставр, предотвращая назревающий конфликт, – нам пора выступать. С ним мы позднее разберёмся. – Но ты же не против, чтобы встретиться через пару часов вон там, на краю поля? Поговорим о том, о сём. – процедил Гай Акире. Тот, продолжая жевать, непонимающе пожал плечами, но тут же утвердительно кивнул в ответ: – Угу. Я приду. Гай посмотрел на Алёну, нежно улыбнулся ей, перегнулся через прилавок и схватил её за руку: – Нам пора выступать. Если будет свободная минутка, приходи на нас посмотреть, Веснушка. – и, поцеловав ей кончики пальцев, добавил – В любом случае, мы с тобой ещё увидимся! Алёна сделалась пунцового цвета и пробормотала что-то не членораздельное в ответ. – Даже не вздумай никуда ходить! – сказала Акире обеспокоенная Настя, как только горцы скрылись из виду. Акира окончательно разделался с яблоком, и огляделся в поисках, куда можно было выбросить оставшуюся палочку. – Не делай вид, что не слышал, что я сказала! – разозлилась Настя и, отобрав её, помахала палочкой у него перед лицом, – И откуда ты взял это яблоко, позволь спросить? – Какая-то девушка угостила. – пожал плечами он, холодно добавив, – Ты не можешь указывать мне куда ходить, а куда нет. – развернулся и вышел из палатки, оставив хлопать ртом задохнувшуюся от возмущения девушку. – Угостили его! – ядовито передразнила Настя и с раздражением бросила треклятую палочку в мусорный пакет под прилавком, – Эти девки вконец обнаглели! Сами уже вешаются на парней и людей не стесняются! – А что тут странного? Он же такой красивый, – робко заметила Алёна, – к тому же городской. Ты-то что так бурно реагируешь? Он тебе нравится, что ли? – Нет, конечно! Ну… то есть, да… – Настя смутилась и принялась наводить порядок на прилавке, стараясь отвернуться, чтобы скрыть свои пылающие щёки, – Он ведь внук бабушкиной подруги, поэтому конечно нравится… Действительно, и чего она так взбесилась из-за какого-то яблока? Ну, угостили – подумаешь! Ни для кого и не секрет, что любая деревенская девчонка мечтает выйти замуж за городского парня, чтобы навсегда покинуть деревню, расположенную в глухом медвежьем углу. Не удивительно, что ради достижения цели они из своих шкур готовы повыпрыгивать. – Ты что, втюрилась в него? – Алёнка подкралась сзади и ткнула подругу пальцами в бока. – Ой, ну скажешь тоже! – попыталась отмахнуться от неё Настя и ещё больше покраснела. – Ага-а-а… – весело протянуло Алёнка, и принялась щекотать подругу, – Втюрилась-втюрилась! Настя засмеялась, завертелась как юла, пытаясь увернуться от её рук. Но тут же пошла в наступление и тоже принялась щекотать Алёнку в ответ. – А сама-то? «Втюхалась» в этого горца по самые уши! При виде его слова вымолвить не может! – Скажешь тоже… Он вон какой… – в свою очередь покраснела Алёнка, – Я может, и не нравлюсь ему совсем… – А то! – воскликнула Настя, останавливаясь, – Ходит тут, ручки ей целует! Не нравится она ему, вот рассмешила! Правильно дед сказал, утащит этот Гай тебя за Грозовой перевал в свою деревню! – Скажешь тоже… – ещё больше смутилась Алёнка. – Знаешь что? – в глазах Насти загорелся озорной огонёк, – А ну его, этот киоск! Пошли, посмотрим на выступление твоего «милого»! – Он не мой! – запротестовала Алёнка, – И как мы оставим это всё? – Да очень просто! Выручку с собой заберём. Термоса, вон, в соседнюю палатку отдадим под присмотр. А лимонада уже чуть-чуть осталось. Пусть допивают, если кому приспичит. А что ещё здесь брать-то? – Ну, тогда да, давай… – неуверенно сказала Алёнка, – В конце концов, и правда, фестиваль в первый раз, а мы даже не увидим ничего, если здесь всё время торчать будем. «И мне так будет сподручнее проследить за Акирой, чтобы не наломал он дров.» – мысленно хмыкнула Настя. * * * Кот безропотно сидел на руках у Василисы, позволив нести себя в этой яркой и шумной толпе. Аой неотступно следовала за ними, но держалась немного в отдалении. Одета она была в своё традиционное кимоно с неизменной катаной на боку. Лисьи ушки и хвост она благоразумно сделала невидимыми для простого человеческого глаза. Из-за многообразия костюмов всех цветов и фасонов, никто совершенно не обращал никакого внимания на непривычное для этих мест одеяние лисицы. Пару раз Кот замечал мелькнувших в толпе других ёкаев-кицунэ, фамильяров Хаттори. А значит, она уже приехала, и прогуливается с Пелагеей Фёдоровной где-то неподалёку. Воспользовавшись тем, что в такой суматохе никто не обращает никакого внимания на девочку с котом, а кицунэ достаточно от них далеко, домовой решился поговорить с Василисой о Аой. – Так почему ты тогда выбрала именно эту лису? Она же слабая. Василиса пожала плечами и перехватила Кота поудобнее. – Не знаю. Может, мне просто стало жаль её? К тому же, как можно рассуждать о её силе, если мы совсем не знаем Аой? – Но ты же можешь чувствовать ауру демонических существ. Разве не ясно, что она у неё слабая, а значит и магические способности низкие? – Да, но… – Василиса замялась, подбирая слова, – Мне кажется, что Аой очень несчастная. И именно из-за этого она такая слабая. Но на самом деле она намного сильнее, чем кажется. Даже чем сама думает о себе. Девочка вздохнула: – Как мы вообще можем рассуждать о чьей-то силе, если даже свою измерить не способны? На что мы сами готовы пойти, спасая кого-то? Вот ты, к примеру. На что ты готов был пойти, когда бросился меня защищать от такого количества фамильяров Хаттори? Они все вместе гораздо превосходили тебя силой. А ты? Что ты готов был сделать? Кот посмотрел ей в глаза и ответил с нежностью: – Всё! Я готов был жизнь отдать за тебя, моя маленькая… Довольная Василиса чуть тряхнула его: – То есть, ты меня любишь? Да? Любишь, отвечай! – Вот ещё! Ни капельки! – фыркнул Кот и отвернулся, стараясь скрыть набежавшую на глаза слезу: вот ведь расчувствовался, старый пенёк! Василиса нежно погладила его по голове и тихо сказала: – Я тебя тоже очень люблю, правда… Кот в ответ растроганно шмыгнул носом. * * * Акира пришёл на соседнее поле и, стоя возле ограждения, наблюдал за соревнованиями, размышляя и раздражённо фыркая себе под нос. «Глупая девчонка! Ещё указывать будет, что делать ему, а что нет! Какое её-то дело, спрашивается?!» Тогда, у палатки, Акира почувствовал исходящую от этих горцев магическую ауру. Но не простую, а… Он не мог точно понять, что именно почувствовал. Слова лешего всё не выходили у него из головы: «Заклятие снять ты сможешь сам, стоит лишь вспомнить, как. Скоро появится рядом с тобой проводник, который сможет провести тебя по глубинам твоей памяти…» Может быть, этот проводник был среди этих горцев? А раз так, то ему просто необходимо было переговорить с ними с глазу на глаз. Акира так глубоко задумался, что не сразу почувствовал, как кто-то дёргает его за штанину. Опустив глаза, он увидел мальчишку примерно одного возраста с Василисой. – Эй, дядя! Тебя там зовут! – сказал пацан и указал рукой на стоящих с краю поля Гая и того, неприятного горца с серьгой в ухе. Акира кивнул мальчонке, и двинулся сквозь толпу к ним. Скрывшись от случайных глаз в ближайшем перелеске, они почти одновременно заговорили: – Ты кто такой? – Вы проводники? – Что? – непонимающе спросил Гай, – Какие ещё проводники? Не морочь мне голову! Ты кто такой? – Значит, нет… – задумчиво произнёс Акира, – Может быть тот, со шрамом? – Так, послушай. Я не знаю никаких проводников. Или кого ты там имеешь в виду. Я тебя спрашиваю: Ты? Кто? Такой? И не пытайся прикидываться человеком! – начал злиться Гай. – Я? Не помню. – спокойно ответил Акира. – В смысле? – опешил Гай и посмотрел на Данко: он что, издевается над ними?! – В прямом. Я не помню, кто я. Но все называли меня Древним Богом… – Что-о-о?! – рассмеялся Данко, – Ты?! Древний бог?! Акира в ответ пожал плечами: – Дело ваше, можете не верить – Пожалуй, нужно поговорить с тобой по-другому… – прорычал окончательно рассердившийся Гай. – Эй! Не надо! Могут же… – предостерегающе воскликнул Данко. Но прежде чем он договорил, Гай завёл руку себе за спину, словно схватив себя за загривок, подпрыгнул и перевернулся в воздухе. Вместо него на землю приземлился большой чёрный волк и оскалился. –… увидеть кто-нибудь. – договорил Данко и с досадой хлопнул себя по бокам, – Ну да, давай! Кто б меня ещё слушал! Акира удивлённо впился взглядом в волка: – А как ты это?.. – он покрутил пальцем в воздухе, – Как ты это сделал? Ой, а можно ещё раз повторить? Я не успел рассмотреть. Данко не удержался и рассмеялся. Волк обернулся и сердито рыкнул на него. – А я-то тут при чём? – развёл руками он, давясь от смеха, – Это ты его не впечатлил! Волк зарычал на него ещё раз. – Да кто же спорит! Конечно ты главный! – сказал Данко, взявшись рукой за подбородок и стараясь прикрыть ладонью улыбку. Волк оскалился и угрожающе двинулся на Акиру. Тот же совершенно спокойно стоял и наблюдал, как большой чёрный зверь присел, оттолкнулся от земли, прыгнул и стремительно понёсся на него. В тот же момент Акира резко выбросил вперёд руку и с его ладони сорвался голубоватый энергетический шар. Светящийся сгусток врезался точно в волка, отчего тот перекувыркнулся в воздухе и снова превратился в человека. Гай со всего размаху приземлился на свою «пятую точку». – Бог! Он действительно бог! – поражённо закричал Данко, тыча пальцем в сторону Акиры. Тот стоял и удивлённо рассматривал свою ладонь. – Ну, теперь-то хоть мы знаем, что это не Морок… – простонал, вставая Гай и потирая ушибленное место. – Морок? Какой ещё Морок? – спросил Акира. – Ну, так может это из-за него вся нечисть ушла сюда и оставила, наконец, Вару в покое? – спросил Данко Гая. – Не исключено, конечно, но вряд ли… Мне кажется, что здесь кроется что-то другое… – ответил тот. Они переговаривались, словно забыв о присутствии Акиры. – Опа-на! Как хорошо, что все мы здесь сегодня собрались! Да, Юлий Цезарь, или как там тебя? Гай? Горцы как по команде резко обернулись и увидели задиру-Стёпку в компании местных хулиганов. – Пацаны! Вот этот, чернявый, к нашим девчонкам тогда клеился. – он ткнул пальцем в сторону Гая, – Я вам как раз про него рассказывал! * * * – Настя! Алёна! – наперебой закричали близнецы Витька и Вовка, дёргая девушек за руки и отвлекая их от зрелищных выступлений, – Там Стёпка с хулиганами Акиру и горцев задирают! – Горцев? – охнула Алёнка, – Каких ещё горцев?! – Ну, этого… который в лесу тогда был… Гая! И ещё одного! Да быстрее! Они там драться собираются! – Господи, что делать-то?.. – побледнела Алёнка, – Как мы их разнимать-то будем?.. «Влип, всё-таки!» – с досадой подумала Настя. – Романа искать нужно! Его все местные хулиганы боятся! – внезапно осенило её. – Да где его в такой толпе-то найдёшь? – приуныла Алёнка. – Вон он! Вон он! Рядом с трибуной стоит! – закричали близнецы, руками указывая направление. Роман стоял рядом с судейской трибуной и о чём-то переговаривался с Еленой. Настя напролом кинулась сквозь толпу в его сторону, бесцеремонно распихивая людей: – Простите! Извините! Пропустите! Добравшись до Романа, она мёртвой хваткой вцепилась ему в руку и поволокла за собой, оставив Елену хлопать открытым ртом и растерянно моргать. – Стой! Да куда ты меня тащишь?! – принялся было упираться он, но Настя сломила его сопротивление: – Пошли! Там Стёпка с хулиганами к горцам драться лезут! – и продолжила тащить его за собой. * * * – Я говорил тебе, чтобы ты не лез к нашим девчонкам? Что за это получить по шее можно? – продолжал кричать Стёпка, стараясь распалить себя и своих дружков. – Это что, нас сейчас бить что ли будут? – усмехнувшись, тихо спросил Данко. – Судя по их количеству, они планируют нас совершенно нещадно избить. – ядовито хмыкнул в ответ Гай и тихо добавил – Только не вздумай против них использовать ничего «такого». Кулаками немного поучим их уму-разуму и всё. Понял? – Я и не собирался. Это ты у нас любитель сразу схватиться за сивлид. – обиделся Данко. – Тебе же сказали, чтобы ты горцев не трогал… – вмешался Акира, но Стёпка его зло перебил: – А ты помолчи, а то тоже получишь! Чё ты припёрся в нашу деревню?! Кто тебя звал ваще?! – Тебя забыли спросить! – прозвучал Настин голос. Акира обернулся и увидел её, держащую под руку Романа, и стоящую рядом с ней Алёну. – А я как посмотрю, Степан, ты хозяин своему слову. Да? Захотел, слово дал, захотел – забрал? Так получается? – Роман успокаивающе нежно погладил Настю по руке. От этого зрелища у Акиры непроизвольно сами собой сжались кулаки и задёргались желваки на лице. Стёпка набычился и зло зыркнул на Романа. – А вам что от горцев нужно? Что вы здесь столпились? Драться собрались? – Роман сердито окинул взглядом Стёпиных дружков. – Да никто и не собирался… Мы их это, и пальцем не трогали… Просто, хотели пообщаться с ребятами… – сникли и начали оправдываться те. – Закончили общаться? – хулиганы закивали, – Ну так идите и отдыхайте себе! Роман пристальным взглядом проводил нехотя удаляющуюся компанию и повернулся к горцам: – Я, конечно, понимаю, что вы наши гости и требуете к себе особого отношения, но всё-таки, и вам следует проявить к нам уважение, а не устраивать на празднике побоище. Данко и Гай переглянулись. – Я приношу свои извинения, если я или мои люди доставили вам какие-либо неудобства. – холодным официальным тоном сказал Гай, – Мы просто дружески общались с местными ребятами, и ни о каком таком «побоище» здесь речи вообще не шло, вам просто показалось. И хотелось бы заметить, что никакого такого «особого отношения» мы к себе не требуем. – Я предупредил. – процедил Роман, развернулся и пошёл обратно на стадион. – Спасибо, будем иметь в виду. – сказал ему в спину Гай и улыбнулся Алёнке, – Да и как тут подерёшься, когда у нас вон какие защитницы имеются? * * * Аой, вся сияя, с усердием готовила чай для своей госпожи и её подруги. Сегодня был последний раз, когда она могла перед их отъездом показать себя с лучшей стороны. Девочка очень милая и послушная – приглядывать за ней не составит труда. Так что выполнить это поручение будет легче лёгкого. Контракт фамильяра, можно сказать, был у неё уже в кармане. Что вообще этот Кот мог понимать?! Аой уже приложила столько усилий и слишком многое поставила на кон, что отступать уже было некуда. Женщины расположились на веранде, сидя в удобных плетёных креслах из ротанга за небольшим столом, любезно предоставленных Котом. Сам он устроился тут же, по-кошачьи улегшись на перила и словно бы дремал. Он изредка приоткрывал глаза и поглядывал на сидящую на полу Василису, увлечённо слушающую музыку в наушники старого приёмника и раскрашивающую яркими фломастерами новую раскраску, купленную ей госпожой Хаттори на ярмарке. Сегодня пожилая японка была с минимальным количеством фамильяров, да и тех оставила за калиткой возле лимузина. Поэтому Кот себя чувствовал гораздо спокойнее, а не метался туда-сюда, как в прошлый раз. – Хорошо у тебя здесь. Тихо. – сказала Хаттори, обмахиваясь веером тонкой работы. – Ну да. Особенно сегодня. – хмыкнула Пелагея Фёдоровна, намекая на громкую музыку, доносившуюся с полей возле конного завода. – Ты поняла, о чём я. – Хаттори закрыла веер, и сложила руки на коленях, – Не передумала ещё ехать? Знахарка отрицательно покачала головой: – Нет. Нужно ехать. Этот бог представляет собой большую угрозу. Нужно покончить с ним раз и навсегда. Хаттори удивлённо вскинула брови: – Вот как? То есть, снятие заклятия в твои планы не входит? – минуту помолчав, она вздохнула и добавила, – Что ж, дело твоё, конечно… Возможно в семейном хранилище найдутся записи с информацией и этого рода… Но ты ведь знаешь, что… – Да знаю я! – перебила её Пелагея Фёдоровна, – И готова к последствиям… – Ну что ж, дело твоё. – поджала губы японка. Аой вынесла на подносе чай со сладостями. Церемониально поклонившись, она принялась прислуживать подругам, придерживая рукава кимоно и соблюдая правила этикета традиционной чайной церемонии. – Ах, оставь! Нет времени на это! – раздражённо сказала ей госпожа Хаттори, – Иди, лучше принеси вещи Пелагеи Фёдоровны. Ты ведь собралась уже? А то нам пора выезжать. – В гостиной. – кивнула знахарка Аой, – Коричневый чемодан. Аой поклонилась, и послушно пошла в дом. – Это было так великодушно с вашей стороны, что вы пожалели бедняжку… – внезапно произнёс «проснувшийся» Кот. И удовлетворённо краем глаза замечая, как Аой замерла в кухне и, навострив серебристые лисьи ушки, принялась подслушивать разговор. – О чём это ты? – недоумённо спросила Хаттори. – Ну как же, – сказал Кот, – вы же не только простили Аой за обман, но и собираетесь сделать её своим фамильяром. Это так благородно с вашей стороны… – Что-о? – рассмеялась японка, – Я?! Сделать эту «бракованную» кицунэ своим фамильяром?! Да с чего ты это взял?! Самое большое, что ей светит – это быть посудомойкой на кухне. Она получит работу, кров и еду. Но фамильяром?! Никогда! Да и зачем мне такая слабая лисица, если вокруг меня полно гораздо более сильных ёкаев? – Но как же… – продолжил было домовой, но знахарка его сердито осекла: – Кот! Не лезь не в своё дело! – Знаешь, – сказала Хаттори подруге, – по правде сказать, даже будь эта лиса нормальной, я бы всё равно не заключила с ней контракт фамильяра. По моему субъективному мнению, мужские особи кицунэ гораздо сильнее и преданнее женских. – Просто тебе всегда нравились молоденькие юноши! – усмехнулась в ответ знахарка, – Признайся уже в этом, старая развратница! Госпожа Хаттори наигранно обиделась и легонько хлопнула подругу веером по руке: – Да как ты только могла подобное обо мне подумать?! – воскликнула она и, не удержавшись, рассмеялась. Кот хитро сощурившись, с удовлетворением наблюдал, как подслушивающая Аой сникла и удалилась в дом за чемоданом Пелагеи Фёдоровны. Она вернулась с этим коричневым монстром как раз вовремя. Когда госпожа Хаттори уже начала недовольно бурчать себе под нос, теряя терпение: – Ну, где её носит-то? Даже простое поручение выполнить не в состоянии!.. Увидев появившуюся Аой, она воскликнула: – А! Наконец-то! Где тебя носило? Неси его в машину. Мы сейчас уже едем. Аой подчинилась, не говоря ни слова, но по японскому обычаю не поклонилась госпоже. Хаттори удивлённо вскинула брови, но Пелагея Фёдоровна отвлекла её, воскликнув: – Как?! Прямо сейчас едем?! Я думала, мы дождёмся, когда Настя вернётся… – Длинные проводы – долгие слёзы. Так кажется, в России говорят? А самолёт у меня хоть и частный, но вылететь должен в назначенное для него время, и долго ждать не может, вылет могут отменить. А, вот и они! Легки на помине! – воскликнула она, увидев залетевшего в калитку, и чуть не сбившего Аой, взбешённого Акиру. За ним бежала запыхавшаяся Настя, еле-еле поспевая и крича ему в спину: – Да подожди! Ты чего так взвился-то? Заметив бабушку и госпожу Хаттори на веранде, она перешла на шаг и поздоровалась: – Здравствуйте. Бабушка, а вы что, сейчас уже уезжаете? – Да. – сердито произнесла Пелагея Фёдоровна, – Тебя вот, неизвестно где черти носят! Уж не чаяла, что дождусь – ехать пора. – Бабушка, ну прости, засмотрелась на выступления… – извиняющимся тоном произнесла Настя. – А у вас случилось что? – спросила знахарка, подозрительно глядя на Акиру рассерженно играющего желваками. – Нет. С чего ты взяла? – наигранно удивилась Настя, пытаясь её успокоить, – Всё нормально, ничего не произошло. Правда, Акира? – Правда. – процедил тот в ответ. – Ну раз так, давайте прощаться. – сказала Пелагея Фёдоровна, обнимая внучку, – Не скучайте здесь без меня. – Бабушка, не уезжай! – расстроенно заныла Василиса, заметив суматоху на веранде и бросив свои занятия. Она подскочила и обняла знахарку. – Я буду по тебе очень-очень скучать! – Нет, не могу. Нужно ехать. – погладила её по голове бабушка, – Веди себя хорошо, слушайся Настю. И не забывай заниматься по книгам в моей комнате. Хорошо? Они вышли за ворота и остановились возле машины. Услужливые фамильяры Хаттори тут же распахнули дверцы её лимузина. – Ну, всё. – сказала Пелагея Фёдоровна, – Пора. Я постараюсь побыстрее вернуться. И ещё раз, обняв внучек на прощание, села в машину. Кицунэ закрыли дверцы, и чёрный дорогой автомобиль плавно тронулся. Аой развернулась, и не глядя ему вслед, с каменным лицом ушла обратно в дом. Села на кухне за стол, обхватив голову руками и о чём-то размышляя. А Настя и Василиса ещё долго махали вслед автомобилю руками, провожая бабушку. Как только машина скрылась из виду, Василиса стремглав бросилась в дом, подскочила к Аой и принялась тянуть её за подол кимоно и кричать: – Зачем бабушка поехала в Японию?! Что они ищут в том хранилище?! Отвечай! – она принялась яростно колотить её своими маленькими кулачками, – Что именно они хотят сделать с Акирой?! Ну? Они ведь совсем не собираются снимать заклятие?! Да?! Кот удивлённо замер – как же он проморгал, что девочка прислушивается к разговору Хаттори и Пелагеи-то? Эх, видимо и правда, стареет уже… Аой понуро встала и молчала, стараясь не смотреть в глаза юной ведуньи. – Ну что же ты молчишь?! Отвечай же! Что они хотят сделать с Акирой?! – Они собираются убить его. – тихо произнесла она и посмотрела в глаза Насте, – Ваша бабушка не хочет снимать заклятие. Она ищет способ, чтобы убить этого волка. – Но ведь это невозможно… Он же бог… – поражённо произнесла Настя и посмотрела на онемевшего Акиру. – Нет-нет-нет! Этого не может быть! – воскликнула Василиса, и глаза у неё наполнились слезами. – К сожалению, возможно. Я лично видела эти записи в семейном хранилище Оматцу. Для этого требуется специальное оружие. – Ненавижу тебя! Ненавижу тебя! Ты – предатель! Не смей подходить ко мне! – Василиса несколько раз со всей своей силы ударила Аой, бросилась к Акире и разревелась, уткнувшись ему в штанину – Я не хочу, чтобы ты умира-а-ал! А-а-а! Акира успокаивающе прижал девочку к себе и погладил по голове. – Я никого не предавала. И не служу госпоже Хаттори. – холодно процедила Аой, и тут же поправилась, – Вернее, больше не служу. – Свежо предание, да верится с трудом. – хмыкнул Кот и Аой гневно на него зыркнула. – И у семьи Оматцу имеется такое оружие? – спросила Настя, лихорадочно пытаясь осмыслить услышанное. – К счастью, нет. Такое оружие нужно изготавливать специально, потому что использовать его можно будет только один раз. – Как быстро они смогут изготовить его? Сколько времени им потребуется на это? – спокойным тоном спросил Акира, словно бы речь сейчас шла совсем не о его убийстве. Аой вздохнула и задумчиво произнесла: – М-м-м… Достаточно долго… Необходимо провести целый цикл обрядов с заклинаниями, которые нужно использовать в определённые дни года. Плюс человек, который будет использовать это оружие, так же должен пройти серьёзную подготовку. А с учётом того, что ваша бабушка уже пожилой человек, думаю – полгода, ну самое большее – год, им потребуется. – Хорошо, что это настолько не быстрое дело. – выдохнула Настя с облегчением, за этот срок было реально хоть что-то придумать. Акира взял ревущую Василису за плечи и, отстранив её от себя, присел на корточки и посмотрел ей в глаза. – Ну? Слышала, что Аой сказала? У нас есть как минимум полгода, чтобы снять заклятие. Твой дедушка подсказал мне, как это сделать. Мне нужно просто вернуть мои воспоминания. А для этого нужен проводник. Уж за полгода-то мы сумеем его найти! Ну всё, прекращай плакать. – и легонько успокаивающе тряхнул её. – Да-а-а? А вдруг, мы не сможем? Где вот его взять? Они же на дороге не валяются! – Василиса принялась вытирать слёзы руками, размазывая их по щекам. – Я могу. – сказала Аой, и смутившись от удивлённых пристальных взглядов, добавила, – Вернее, я думаю, что могу. Это одно из умений в моей семье, но сама я пока ещё ни разу не пробовала. Но, думаю, у меня получится. – Ну что ж, нужно попробовать. – сказала Настя, – Других вариантов у нас всё равно пока нет. И, погладив сестру по голове, успокаивающе произнесла: – Не волнуйся, Васёна, никто не убьёт Акиру. Мы с тобой не дадим его в обиду, Да? Акира удивлённо уставился на Настю, а Василиса в ответ кивнула ей. Успокоившись, девочка вышла на веранду и вернулась оттуда, неся новые фломастеры и раскраску, подаренные ей госпожой Хаттори. Решительно бросив их в мусорное ведро, она с вызовом посмотрела на Аой: – Не нужны мне никакие подарки от этой гадкой старухи! – и удалилась в дом с гордо поднятой головой.