05:05:06:00:0

Он и сам не заметил, как уснул. Вот они с Долорес держались за руки и смотрели друг другу в глаза, а вот он уже на берегу океана в умирающем мире. Мёртвые киты и касатки, крабы, растёкшиеся в жижу медузы. Пятый снял шарф с лица, и в нос тут же ударил запах гнилой рыбы. — Если ты меня не спрячешь, Номер Пять, мы больше никогда не увидимся. Долорес обняла его со спины и ткнулась носом ему в шею. — Я живу только пока ты меня помнишь, Пятый. И я не хочу уходить. Пятый развернулся и встретился с Долорес взглядом. Она плакала. Прижалась к нему всем телом, спрятала лицо в воротнике его куртки. — Пожалуйста, Пятый. Не забывай меня. — Никогда, — Пятый погладил её по спине. — Я никогда тебя не забуду, Долорес. Я спрячу тебя, и никогда не забуду. — Где-нибудь, где меня не найти. Где-нибудь, где меня не сотрут, — Долорес отстранилась, и вместо объятий теперь вцепилась в его руку. — Но я не могу вспомнить ничего с тобой. И без тебя… — Попробуй, — Долорес коснулась его лица, погладила его щеке. — Вспомни детство. Оно точно где-то осталось. Пятый зажмурился, изо всех сил пытаясь вспомнить детство. Что-нибудь из самых ранних воспоминаний. И когда он открыл глаза, оказалось, что ему снова четыре. Грейс, их мама, убрала печенье с шоколадной крошкой и арахисом на верхнюю полку, чтобы дети не могли до него дотянуться. Но Пятый — смог. Это был первый раз, когда он телепортировался. Ему ужасно хотелось печенья и ужасно не хотелось ждать. Он надорвал ткань реальности, остановил время и перенёсся на шкаф. Потянулся за банкой с печеньем, свесил ножки со шкафа и начал хрустеть. Тогда он ел его и ел, пока ему не стало плохо, а сейчас его поймала за руку Долорес. Такая же крохотная и неловкая, как и он. — Работает, Пятый! — она забрала у него печенье, чтобы тоже надкусить. Пятый удивлённо охнул, как настоящий четырёхлетний малыш, потянулся за печеньем, собираясь его отнять, и тут же завалился набок. Прямо со шкафа. Пятый исчез, чтобы появиться снова на стуле рядом, но вместо этого вынырнул совсем в другой день и в другое время. Ему было десять, и они с Ваней только что закончили занятия танцами. Она поклонилась, расправив клетчатую юбку, и убежала на занятия музыкой, а ему предстояло отправиться тренировать прыжки в пространстве. Долорес перехватила его в коридоре. С аккуратными хвостиками, в форме Академии Амбрелла. Она схватила его за руку и втянула в его комнату. — Здесь меня точно не найдут, — зашептала она, влезая под кровать. Пятый устремился следом. Они прижимались друг к другу и дышали пылью, пока Пятый не чихнул и не телепортировался случайно. Прямо на дождливый Монмартр. Ваня смеялась, стоя в нескольких шагах от него, крутила зонтик в руках. Им было по тринадцать. Считанные недели оставались до его исчезновения. Пятый рванул к ней и остановился, когда его подхватила под руку Долорес. Теперь они шли вместе, сквозь ливень, прямо к его любимой сестре. Аккуратное каре Долорес растрепалось от влаги, но глаза по-прежнему сияли ярко. — Пятый, мы должны остаться здесь, — шептала она, то ли на английском, то ли на французском — было не разобрать, её голос просто звучал в его голове. Шаг, ещё шаг, они были всё ближе к Ване и Пятый поскользнулся. Он начал падать, всё ещё крепко держась за Долорес, но всё равно снова перенёсся. Прямо в день, когда он исчез. — Пятый, — Долорес положила руку ему на плечо. — Пятый не делай этого. Не выходи из этого зала. Но это воспоминание он не мог изменить, как не мог изменить предыдущие. Он должен был повторить их, его единственные сохранившиеся воспоминания, и повторил. Сбежав. Прыгнув раз, другой, третий и оказавшись на руинах. Вместе с Долорес они сидели в красной тележке, соприкасаясь коленями. Рука в руке, лоб ко лбу. — Прости, — шепнул Пятый. — Слишком поздно, — ответила Долорес. Она снова коснулась его щеки свободной рукой. Слёзы текли по её лицу. — Слишком поздно. Но я всегда буду тебя любить. — И я. И я тебя… — начал Пятый, но закончить не успел. Мир Долорес взорвался и разлетелся на осколки.