32:23:05:07:0

Мир был беспощаден. Как бы ни хотелось Пятому сохранить себя, как бы он ни мечтал оказаться в тангенциальной вселенной, в которой его существование возможно, это было невозможно. И как бы он не цеплялся за Долорес, он постепенно терял связь и с ней. Долорес по-прежнему была настоящей. Они всё ещё проводили вместе всё время. Даже когда Ваня приходила поиграть ему на скрипке или когда Клаус приходил потрепаться о совершенно безумных баснях, которые сам и выдумал, Пятый по-прежнему не выпускал руки Долорес из своей. Но он забывал и её. Просто не замечал беспокойные взгляд, которыми обменивались его братья и сёстры, когда он смотрел Долорес в глаза и не мог вспомнить её имя. — Я забыл, — Пятый поморщился. — Опять? — Долорес слабо улыбнулась. — Опять, — Пятый потёр лоб. — Не помню. Чем упорнее он пытался вспомнить, тем сильнее у него болела голова. — Не могу… — Ты сможешь, Номер Пять, — Долорес гладила его руки и глаза её были полны надежды. — Пожалуйста. Вспомни, как меня зовут. Долорес, в отличие от него, прекрасно понимала, что раз он уже не помнит её имени, то совсем скоро забудет и её саму. И она не хотела уходить так просто. — Вспомни, как меня зовут. — Не могу, — повторил Пятый. Растерянно обернулся и посмотрел на Клауса. С Клаусом они в очередной раз познакомились пару часов назад, и Клауса он забудет, как только тот покинет комнату. Клаус опустился на кровать рядом и обнял его за плечи. Сдержанно улыбнулся, а потом сказал: — Ты забыл её имя, да? Пятый кивнул. — Не могу поверить, что не помню её имени. Он ведь сам его выбрал. По крайней мере сейчас ему казалось, что он выбрал его сам. В его воспоминаниях не осталось дня, когда она его назвала. — Её зовут Долорес, Пятый, — мягко сказал Клаус. — Может, запишем это на доске? — Нет, нет, я запомню, — Пятый сердито нахмурился и мотнул головой. — Я должен запомнить. — Конечно. Конечно, — выдохнул Клаус. Пятый притих, снова глядя на Долорес. Он помнил, что её имя — Долорес. Повторил его про себя несколько раз, но как только захотел назвать вслух, оно снова от него ускользнуло. — Снова забыл. — Долорес, — терпеливо повторил Клаус. — Долорес, — Пятый смотрел Долорес в глаза, и видел, что они полны слёз. Ещё немного, и она расплачется. — Долорес, как мы познакомились? — Ты совсем не помнишь? — Долорес сморгнула слезинку. Брови её поползли вверх. — Ты спас мне жизнь. И мы состарились вместе, — целую жизнь назад. Пятый зажмурился, пытаясь вспомнить их первую встречу, но вместо этих воспоминаний нашёл только пустоту. Бездну, которая всматривалась в него. Которая выискивала, чтобы ещё у него украсть. Бездна, в которую ему хотелось упасть, в которую он должен был упасть, чтобы прекратить собственные в мучения, но которая пугала его до дрожи. — Я не хочу терять тебя, Дорис. — Долорес, — повторил Клаус рядом. — Её имя Долорес, Пятый. — Долорес. Он даже не мог оценить терпение и жертвенность Клауса. Он не помнил толком, каким дерзким и умным был, и не представлял, как его состояние разбивает сердца братьям и сёстрам, вынужденным каждый день напоминать ему, кто они такие. Вынужденным напоминать ему, кто такая Долорес. Потому что для него ничего не менялось. Он просто существовал. День за днём. Неделя за неделей. Существовал и ждал, пока Бездна его не поглотит.