12. Жизнь бродяжья

У меня дежавю. Поспрашивав у местных, мы смогли дойти до этой несчастной железнодорожной станции. Теперь же, оглядываясь, я стояла на практически пустом перроне. Эдвард ускакал в сторону касс узнавать цену на билеты. Что-то подсказывало, что его затея лишена всякого смысла, потому что денег у нас, как бы это сказать, нет ни копейки. Я поесть себе не могу купить, не то что билет на поезд. Все что мне оставалось, так это рассматривать затейливую крышу из металлических палок, которые расчерчивали розовеющее небо. — Саша, идем, спросишь, — нетерпеливо подбежав ко мне, скомандовал подросток. Я даже не стала с ним спорить, флегматично следую за Эдом. Я осторожно заглянула в окошке к женщине, которая при моем появлении явно сморщила нос, одаривая меня недружелюбным взглядом. — Добрый день, сколько стоит билет до Централа? — попробуем, терять уже как-то нечего. Мадам некоторое время молчала, потом начиная резво собираться. — Мальчик, шел бы ты отсюда. Мы закрываемся, — эй, дамочка, не наглей, ответить что ли сложно? — Просто ответьте! — Не хватит у тебя денег, иди дальше, не отнимай мое время. Ни цента я тебе не дам, не попрошайничай, а то позову полицию, — я насупилась, отходя от вредной тетки, чтобы не мозолить ей глаза. Я разве так плохо выгляжу? Элрик стоял рядом, тихо ругаясь и стреляя взглядом на кассу. Лишь бы она не стала бы никого вызывать, а то мне не поздоровиться. Я устало вздохнула. — Пошли тогда отсюда, — не дожидаясь ответа, я направилась к выходу с вокзала. — Но билет… — Нам его не продадут, только вызовут охрану как на попрошаек. Так что идем быстрее, — я могла бы сказать, что мне сейчас было обидно и тому подобное, но ощущался голод и усталость. Я уже не надеюсь нормально добраться до Централа, да и в принципе куда-то приехать. Эдвард не чувствует, что ночи стали холоднее, как ноют ноги от ходьбы, как ворчит желудок, который, кажется, прилип к позвоночнику. Он думает, что все легко и просто. — Саша, что с тобой? — я шмыгнула носом, оборачиваясь к алхимику. Как же непривычно он выглядит с обеспокоенным лицом. — Ничего, нормально все, — слова не вязались с чуть подрагивающим голосом и слезящимися глазами. Я дёргано вытерла лицо грязным рукавом, отворачиваясь от мальчишки. Да, ничего, небольшая истерика, сейчас успокоюсь. — Ты так из-за билета расстроился? — как же, оставит теперь он меня в покое. Я мотаю головой, глубоко вдыхая. — Все в порядке, пойдем лучше искать, где спать будем, — я снова растираю слезы по щекам, встряхиваю шевелюрой. Буду плакаться кому-то в жилетку, когда это все кончится, а сейчас нельзя, пусть даже очень паршиво на душе. Наверное еще с час мы шатались по улицам, без особой цели, осматриваясь по сторонам. Поздние прохожие начинали косо провожаться взглядом мою фигуру. Меня это напрягало. Так плохо? С таким вопросом я подошла к стеклянной витрине закрытого магазина, пытаясь разглядеть свое отражение. На меня пялилось что-то лохматое и серое, при том с какой-то недоверчиво сморщенной мордахой. Наверное, от меня еще и воняет, как от бомжа. Хотя почему как, я самый настоящий бродяга, который сколько уже шатается по улицам, естественно без человеческого душа и смены одежды. От любования «прекрасным» отвлекают шаги рядом. Я дергано оборачиваюсь, пугая проходившую мимо девушку, потом скомкано извиняясь. Хватит стоять без дела, а то находящийся поодаль и явно скучающий полисмен может меня приметить. — Эд, ты где? — Здесь, — недовольно откликается алхимик, притопывая ногой. А, точно, как я могла потерять его благородие. — Пошли уже, — как ни в чем не бывало, откидываю с лица волосы и направляясь прочь. Снова подъем настроения. Хотя, чего печалиться, если все и так плохо? Моё невозмутимое заявление удивило, а потом разозлило мальчишку, так что я выслушал очередную тираду о своей несостоятельности и заносчивости. Пусть поругается, надо же ему куда-то девать энергию. Я нашла удачное, на мой взгляд, место. Какой-то закуток между домами, явно не продуманный архитектором. Там был мусор, даже один разбитый ящик, за которым я и спряталась, укутываясь в куртку. Я точно замерзну ночью. Перспектива не радует, но мне жизненно необходимо немного подремать. Ещё поесть надо найти… В деревнях было с этим делом легче, чем в городе. — Как говорится, спокойной ночи, сладких снов, — Элрик уже не знал, кому адресовываются некоторые мои странные фразочки. Мне то они привычные и родные, а для него, как иностранцу — дико и непонятно. Проснулась я от голоса блондинка, который уже переходил на крик. Недовольно охнув, я протерла глаза, сразу просыпаясь. Передо мной стоял незнакомец. — Драсте… — бомж бомжом. Увидел коллегу? Решил прогнать со своего места? Что ему вообще нужно? — Что ты здесь забыл?! — мужчина хрипло возмутился, протягивая ко мне жилистую руку, вероятно, собираясь схватить. — Вниз! — я выполнила окрик Эдварда раньше, чем сообразила, с большими глазами сначала ухаясь вниз на корточки, а потом уходя вперёд, мимо мужчины. — Уже меня нет! — голос взял высокую ноту, оповещая бомжа о моем побеге и отсутствии желания бороться за вакантное место. Остановилась я лишь через несколько перекрестков, тяжело приваливаясь плечом к стене, не справляясь с жестокой одышкой. — Он за нами не побежал, — оглядываясь, проинформировал Элрик. Я лишь смогла поднять руку и показать большой палец, хрипя после марафона. Выносливость начала приближаться к моей привычной, что в общем и не удивительно: спортом я как-то не особо сейчас занимаюсь. — Ой… — от резко прихватившего бока, я сползла по стеночке вниз, зажмуриваясь от боли. Вдох. Выдох. С шумом выпускаю воздух, чувствуя, как отпустило, — А ты чего испугался? — Не было такого! — с обеспокоенного лицо сразу становится возмущенным, мальчишка фыркает, вытягивая руки вдоль тела. Мне стоило усилий, чтобы не рассмеяться. Какой же он порой странный, — Пошли уже. — Да-да, Ваше Превосходительство, — я поднялась с земли, по старой памяти отряхивая штаны (чище они ни стало от слова совсем), оглядывая практически пустующие улицы. Алхимик предпочел идти впереди, так что я могла наблюдать его светлую макушку. Да уж, шевелюра у нас одна и та же, длинная и бестолковая. Еще начала голова все чаще зудеть, наверное, потому что я забыла как выглядит шампунь. — Спасибо, что разбудил, — в конце концов поблагодарила я, не замечая отклика со стороны впереди идущей спины. Порой даже интересно, как ко мне относится Эд. Но он мне помогает, видимо, в меру своего возраста, так как на опыт я не могу ссылаться. — Ничего особенного, — я уже не ожидала услышать ответа, удивленно поднимая голову. Мальчишка шел так же впереди, словно ни слова и не произносил. Допустим. Хмыкнув, я почесала затылок, идя следом за Элриком. — Слушай, а ты же умеешь драться? В армии же учат хоть какой-то самообороне, — тишина улиц немного давила. К тому же, стоит озвучить мысль, преследующую меня некоторое время. Не то чтобы я рассчитывала на успех, но хоть парочке приемов самообороны меня научит? Наверное… — Что? — ребенок недоуменно останавливается, не понимая до конца моей просьбы. — Ну чтобы я могла дать отпор. Знаешь хоть какие-то приемчики? — на меня посмотрели как на закоренелую тупицу. Если бы не его нематериальное состояние, врезала бы от души. — Ладно-ладно, — собеседник примирительно поднимает руки, потом резко поворачиваясь на пятках. Пришлось его догонять. Это согласие? Глупая улыбка расцвела на моих губах. Мелочь, а приятно. Новое место ночевки в новом закутке. Эдвард успокаивал, что посторожит и сразу разбудит. Мне же легче. Я уткнулась носом в грудь, прикрывая тяжелые веки. Как-нибудь переживу и эту ночь. Нас никто не побеспокоил, кроме моего пустого желудка. Мое пробуждение Эдвард заметил не сразу, так что я могла понаблюдать, как тот бродит вокруг, отвлекаясь на гам улице рядом. Какая же у него обеспокоенная мордочка сейчас, серьезности на целого взрослого. — Ты не спишь? — я лениво моргнула на вопрос, не спеша двигаться и выпускать крохи тепла в истрепавшейся куртке. Кушать хочется. Я зевнула, потом провожая фигуру мальчишки, что уселся рядом со мной. — Мы сможем в Централе найти нужные книги? — после долгого молчания я задала вопрос, выпуская облачко белесого пара. — Что-то я точно найду! — наигранно бодро попытался убедить Эд, встряхивая светлой шевелюрой. Значит, мы идем туда только потому, что не имеем другой более ясной цели? Тогда, может быть, что идем мы туда зря. А скоро зима. Я тяжело вздохнула, задумчиво почесав зудящую голову. Как же паршиво. Может уже сдаться в ручки полковника и радоваться тихой жизни в дурдоме? Но тогда я уж точно не вернусь домой… Я уже соскучилась по родителям, друзьям, простой и понятной жизнью. Фигня все эти ваши экзамены ЕГЭ, лучше его десять раз сдать, чем так кочевать по улице с непонятным типом, в непонятной стране и без денег. — Знаешь хоть в какой он стороне? Мы видимо идем пешком, — я шмыгнула носом, утирая жесткой тканью рукава глаза. Не ныть, не сейчас, щеки потом замерзнут. — Но поезд… — Никто нам билет не продаст, а во-вторых, у нас нет ни монетки, пусто в карманах, честно, — я скоро начну хищно поглядывать на ботинки. Вряд ли они сделаны из натуральной кожи, но в какой-то мере их можно есть. По крайней мере, моя смерть будет оригинальной: пищевое отравление обувью. Кто еще может таким похвастаться? Собеседник задумался, теряя запал. То то же. Я вздохнула, уже как-то нервно почесывая затылок. Рыжеватые волосы давно напоминали плотную мочалку с мусором, а я оставила безрезультатные попытки исправить ситуацию. — Тут нигде никаких магазинчиков нет? Съестных? — алхимик поднялся, указывая дорогу. Утро будет добрым, если получится наклянчить что-то поесть. Теперь даже не стыдно так ходить и просить дать хлеба. Пусть ругают, лишь бы покормили. В деревнях еще как-то поменьше бросали на меня косых взглядов, а порой я сама натыкалась на очень нищие домики или таких же бродяжек. — Дайте, покушать, что не жалко, пожалуйста! — Уйди, не пугай посетителей, — старый сценарий. Глазки пожалобнее, понаглее стоим и канючим до последнего, жалуясь на тяжелую жизнь. Один-два прогонят, третий даст залежавшихся яблок. На рынке разжилась вчерашним хлебом, снова яблоки. Старательно распихиваю с трудом заработанное по карманам, попутно скрываясь с глаз ворчащего продавца прилавка с овощами. Хоть таких умников, как я, тут наверняка полно, все равно дают что-то. Ведь жалко худого ребенка. Правда, не у всех совесть есть. Меня успели несколько раз пнуть, отчего я теряла равновесие, почти пропахивая носом брусчатку, то замахивались. Черт с ними. Прячась в очередном закутке, я с большой радостью грызла булку, заедая яблоками. Приходилось иногда выплевывать невкусные пропавшие части фрукта, но настроения это уже особо не портило: со вчера не ела. Единственное, что не устраивало, так проходящие особо близко люди: я дергалась на них, боясь, что им что-то от меня нужно. Обошлось. В неторопливом темпе мы продолжили двигаться в сторону (очень примерную расплывчатую, но был какой-то дорожный указатель) Централа, руководил естественно Эдвард, а я не возражала. Я даже начинала привыкать (вернее смиряться) с текущим раскладом дел, продолжая издеваться над мальчишкой, периодически ругаясь. Но новый день — новая проблема. После третьего странного жучка, которого я выловила с одежды, я почуяла неладное. Неужели подцепила блох в какой-то помойке? На «привале» я недовольно осматривала куртку, ища насекомых. Нашла. — Что ты делаешь? — наблюдавший за мной с пенька Элрик, под мое неодобрительно сопение. Я рассматривала мелкое нечто, что дергалось, зажатое пальцами. — Эдвард, можешь посмотреть голову… — вдруг мне показалось, мне же просто показалось? Алхимик не препираясь подошел ближе, вглядываясь во мою макушку, пока я придерживала волосы. — Саша… — Что? — от негромкого отклика сама почти срываюсь на крик. Мне же лишь показалось? Не тупи, Элрик! — У тебя вся голова во вшах, их буквально целая куча, — я взвыла под такие пояснения, вспоминая родные ругательства. Мальчишка растерянно молчал, еще не зная, что у меня за приступ такой. — Я думала она чешется из-за грязи, дура, — злится бесполезно. Так же, как пытаться решать данную проблему. Чем можно вывести паразитов в полевых условиях? Без понятия. Я нервно вскакиваю с места, начиная нарезать круги. — Стоять, — осознание приходит запоздало, вместе с усталым вдохом. Уважаемая, ты уже сколько живешь буквально на улице? Спишь на помойках каких-то, — Я отрежу эти патлы, к чертовой матери! — Что? — златоглазый оживился, ведь я наступила на его нелюбимую тему с волосами. — Так хотя бы не будут мешаться. Может эти гады вымрут, — я дернула себя за прядь, словно она могла переубедить бывшего хозяина в моей правоте. — Не смей! — Предлагаешь и с ними мучится? Скажи спасибо, что они дожили до этого момента, коротышка! — снова крики. У меня от них прям уши закладывает, как его только все это время терпели?

***

Эдвард не разговаривал со мной вплоть до следующего вечера. Так что я могла в тишине обдумать, как хоть немного улучшить свою жизнь. Первое — обрежу волосы и попробую раздобыть дегтярного мыла, оно вроде помогает. Второе — надо быстрее добираться до города, может попутками? Лишь хоть кто-то взял к себе такого оборванца. Как все печально. И холодно. Так мы дошли до очередной деревушки. Худые заборчики, мусор на улице, грустная одинокая корова. А еще много пустых домов. Ну ничего, я уже непривередливая теперь. — Добрый вечер… — на стук в дверь открыл какой-то дедок, смеривший меня незаинтересованным взглядом. Стало не по себе, — Извините, вы не могли бы одолжить ножницы или нож? — Зачем тебе? — голос у него был достаточно грубый, наполненный такой хронической усталостью. — Волосы… Волосы отстричь, простите за беспокойство, я тогда пойду, — ну его, странный тип, мне не нравится. — Стой! — хрипло окликнул меня старик, дергая за руку. Я испуганно замерла, вжимая голову в плеч. Неужели, собрался меня бить? Несколько секунд мы играли в гляделки, при том втроем — Эд не спешил вмешиваться, анализируя ситуацию. Вдруг дедок оживился утаскивая меня в дом, — Пошли. — Эй-эй, куда вы меня тащите? — с глазами-плошками, я уперлась ногами в порожек, останавливая и себя и его. Старик не такой уж и сильный, так что можно дернуться и вырваться. — В дом — как ни в чем не бывало мне дали ответ, словно не понимая моего сопротивления. Я мотнула головой, отказываясь. — Я пойду, пожалуй, хорошего вечера, — рывок, сухие пальцы оставили меня, отчего бледно-серые глаза недовольно сузились. Несколько шагов назад. — Ты явно голодный. И ночью будет дождь, старые кости не обманешь, — видя мое отступление, начал оправдываться старик. Но звучало это так, словно не он пытается меня насильно утащить в свое жилище, а я туда ломлюсь. — Он очень странный, — да неужели, Эдвард, а я и не заметила. Шаг назад, второй. Старик молча провожал меня взглядом. — Почему мне так везет на сумасшедших? Прям кошмар какой-то, — встряхнув плечами, начала жаловаться, не особо рассчитывая на поддержку. — Словно ты нормальный, — фыркнув заявил алхимик, ловя мой молчаливое удивление. — Засранец! Мне это говорит самый странный из всех встречных? Мелкий дурак, — единственной моей победой в общении с Элриком было то, что он неизменно и одинаково реагировал на замечания про свой рост. Так что у меня всегда было чем его задеть. Пока не оглохну от его криков.