11. Дорога в Централ

Дождь монотонно стучит по старой крыше, сливаясь в один неясный шум. Все лучше, чем слышать жалобное урчание собственного живота, поющего целые серенады. Я шмыгнула носом, откусывая от бутерброда в руках. — Никого тут нет… Саша, что ты тут сидишь, сам же кричал о безопасности! — материзовавшийся рядом Эд возмутился, стоило увидеть, как я восседаю на корточках и уплетаю свой заслуженный ужин. — Отстань, — невнятно огрызаюсь в ответ, потом подскакивая от шлепнувшейся на макушку ледяной капли. Но еду из рук не выпустила, — Что же это такое. Тело на такие манипуляции радости не выразило, отзываясь болью в ногах и боку. Все же, неплохо мне досталось. Наверное, уже неделя прошла с того события. Не знаю точно. Некоторое время провалялась там же, возле несчастного домишки. Помню, что было очень больно и холодно, тело иногда немело, что казалось — померла. С места меня тогда заставили сдвинуться не уговоры Элрика, а пришедшие незнакомые люди. Я искренне считала, что вернулись мои обидчики, потому яростно поковыляла прочь, падая без сил где-то по дороге. Снова был рваный сон, уговоры, мои собственные тихие подвывания. Только когда начала нормально соображать, я стала обращать внимание на алхимика, который оказался рядом. Эд сильно обрадовался моему более осознанному взгляду, начиная не зло ругаться на то, что сбежала от того дома. Плевать, все равно не вернусь к тому месту, пусть хоть всей деревней помогают. Было решено добираться до Централа. Этим собственно я и занимаюсь, по пути беря еду у деревенских или собирая остатки осенних урожаев. Вот сейчас по пути в каком-то доме выпросила бутерброд из хлеба и куска колбасы. Немного, но лучше, чем с голода жевать бледную траву. — Идем дальше, там вроде крыша не течет, — снова позвал светловолосый в глубь заброшенного дома. Я вздохнула, запихивая в рот последние крошки хлеба, и отправилась по комнатам. Старый, брошенный дом, ничего особо интересного. Хозяева явно не особо им дорожили, потому что оставили какую-то ненужную мебель, кухонные шкафчики, мелкий хлам. Я плюхнулась на пол, поднимая залежавшуюся пыль. — Вот гадство, — пыль скребет по горлу, но у меня нет никаких сил искать место получше, тем более облагораживать имеющееся. Грязнее не стану. — Ты сам виноват. Доедем на телеге, с комфортом, что такого, — передразнивал меня мальчишка, присаживаясь рядом. Я округлила глаза, смотря на наглеца, забывая откашляться. Ему напомнить, что не будь его алхимии, меня бы тут вовсе не было? Или если бы он мне все нормально объяснял, не пришлось бы от Мустанга сбегать? Живот выдал протяжную ноту, а я скуксилась. Повисло молчание, укрываемое шумом дождя о крышу и стуком капель, залетающих в разбитое окно. — Знаешь, уже не так болит все, — неловко продолжила разговор, поведя плечом. Здесь было довольно прохладно. Интересно, есть тут подобие кладовки? А удастся найти спички? Звучит фантастически. — Тебе вроде костей не сломали. Все должно быть нормально, — мальчишка настаивал на том, чтобы осмотреть «боевые» раны, потом вынося вердикт, что жить буду. — Только вот рука начала словно залипать, — я вытянула перед собой правую конечности, прежде стянув с нее перчатку. Если сжимать ее, то иногда получается только с усилием, или же с задержкой. Я словно клавиатуру залила сладким чаем. Вот в данный момент невероятный протез работает как швейцарские часы. — Что ты имеешь ввиду? — непонимающе светловолосый подался вперед, изучая мою, свою руку. — Это потому что я водой ее залила? А нога не станет заедать… Вот, смотри, видишь! — после раза десятого сжать кулак сразу не получилось. Эдвард нахмурился, подпирая подбородок. — Автоброня специально сделана, чтобы не боялась влаги. — Как она вообще работает? — Там сложный механизм, только умелые механики могут сделать хорошую автоброню… — я посмотрела на протез, отвлекаясь от объяснения. Механизм, говоришь. Значит, может сработать старая и проверенная техника, — Саша! Окрик Эдварда раздался вместе с оглушительным ударом металлической руки об шкаф. Автоброня победила, но гарнитур просто так сдаваться не хотел, роняя рядом со мной деревянную дверцу. Я пискнула, вжимая голову в плечи, смотря на обломок мебели. — Что ты вообще творишь?! — не ори, прошу тебя. — Если стукнуть, то деталь может встать на место. Это как со старым телевизором. — Каким к черту телевизором, Саша, если ты ее так сломаешь, то не сможешь отремонтировать, что тогда делать? — эта штука видно дорогая. Я пошевелила пальцами, которые перестали заклинивать. — Но ведь починила. Смотри, — я демонстративно показала ладошку недовольной роже Эда. — Ты тупица. — Уже было, — обиженно откликнулась я, снова натягивая перчатку и кутаясь в куртку. На улице сыро, в доме сыро и сквозняк. Надеюсь, что не слягу с простудой. Слышала, что от воспаления легких, пока его не научились нормально лечить, куча народу умерла, в том числе знаменитые личности. Мне то в больницы без документов не обратиться. Даже если примут, начнут искать родню, наткнуться на объявление о розыске и сдадут прямо в ручки Рою, чтобы больше не терял такое счастье. Не хочу. Ему самому полечиться надо, а то бросается на детей, вместе со своей Ризой. Я зло тряхнула головой, отгоняя любые мысли о тех, от кого так рьяно мы бежим. У меня есть более важные поводы для беспокойства. — Ложись спать, — после продолжительного молчания проговорил Эдвард с напыщенным безразличием. Я с сомнением глянула на мальчишку. Ему явно стоит научиться нормально проявлять заботу или что это сейчас такое было. — Отдохну и пойду дальше, — почему-то хотелось проявить упрямство, наперекор «всеведущему» Элрику. — Вот и поспи. — А если кто придет? — очень не хотелось уступать, потому продолжала приводить доводы. К тому же, было немного страшно за себя и свое имущество (конкретнее, жалкие пожитки) после встречи с Джоном и компанией. — Я тебя разбужу, тогда! — возмущенно, чуть ли не срываясь на крик, продолжал маленький алхимик. Я хотела возразить, ведь он тоже не спал, пока со мной шатался, но замерла. Точно, он же теперь явно от меня отличается. — Черт с тобой! — я, не понимая, почему злюсь, улеглась прямо на полу, сворачиваясь калачиком. Вся ситуация была абсурдной с самого начала, когда только я столкнулась с малолетним военным после пробуждения. Со временем лучше не стало. Я почесала нос, понимая, что наутро вдоволь надышусь пылью и мелким сором. Домой хочу. Новый день был снова недружелюбным: беспокойный сон чувства отдыха не подарил, так еще и спать на дощатом полу было не совсем приятно, затекли все мышцы, и, в качестве вишенки на торте, я чихала как проклятая, не понимая, как с этим бороться. Эдвард уже после пятого моего нервного дерганья и ругательств по этому поводу заржал в голос. — Говорят «Будь здоров», бездарь! — я снова сгибаюсь пополам от особо сильного чиха, потом не зная, сначала вытереть нос или схватиться за заболевший бок. — Зачем? — справившись с смехом, поинтересовался Эдвард, утирая глаза. Я встряхнула головой, скидывая с лица мешающиеся волосы. — Надо. А если несколько раз, то добавляют «расти большой, не будь лапшой». Ничего не знаешь, всему учи, — поговорка звучала не так складно, но как «переключиться» на родную речь, я не совсем понимала. Я вообще решила, что проблема языка — последнее, что должно меня беспокоить. Понимают меня, понимаю я их, так что ладно. — Никогда такого не слышал. Это из твоей страны? — Можно и так сказать, — сбавив энтузиазма, ответила я. Выяснить бы еще, где я нахожусь, в каком царстве-государстве. Снова стало тихо, только слышно, как я рукавом тру нос, в тщетных попытках избавить тот от пыли. Чем больше мы идем с Эдом в Централ, тем больше я сомневаюсь, что мы хоть куда-то доберемся. Во-первых, я уж точно не понимаю местную географию и могу полагаться на инструкции алхимика. Потом, чище день ото дня я не становлюсь, недавно купленная одежка не выдерживала такого издевательства и начинала потихоньку приходить в нелицеприятных вид: вытягиваются нитки, куртка по швам в некоторых местах пытается разойтись, головной убор я вовсе потеряла. Кто такого человека вообще пустит в поезд? На меня все теперь косо смотрят, особенно если начинаю выпрашивать еду. Господи, я превратилась в самого настоящего бомжа! — Что на этот раз? — недовольно спрашивает мальчишка посреди моих мысленных метаний. Я непонимающе на него посмотрела, ожидая пояснений. — Ничего, забудь. — Говори уже, давай, нечего было заикаться, если сказать нечего, — иногда (вру, часто, очень даже часто) мой попутчик поневоле бесил. Раздражал и вызывал искреннее недоумение, выражаясь более литературно. Пусть несколько первых дней после побоев на это внимание не обращала, но теперь-то мне стало лучше. — У тебя такое лицо, словно ты убить кого-то собрался, — сдавшись, он раскаялся, отводя взгляд и почесав затылок. — Ты! Придурошный, нормальное у меня лицо, на свое лучше посмотри! — на одном дыхании выдала я, зло стреляя взглядом и сжимая кулаки. Я его пришибу, при первой же возможности. Громко фыркнув, я быстрым шагом пошла к выходу из дома. — Саша, ты куда? — опомнившись, подросток помчался за мной, выныривая перед носом. Я коротко цыкнула отгоняя его рукой прочь. Вот, снова ладонь прошла как сквозь воздух, не чувствуя ни малейшего сопротивления. Мне все больше кажется, что это мой глюк, воображаемый друг, блин. — Куда-нибудь уже, есть хочу. И мы вроде в Централ собирались, — я сосредоточенно обходила лужу на всю дорогу, решая дилемму — наступить в воду и вероятно в грязь или просто в грязь. Обувь в любом случае жалко, но какая-то детская наивность убеждала идти по самому краю «озерца», надеясь на чудо. Так продолжилось наше путешествие, с взаимными препирательствами, которыми остановками под любой крышей, а иногда вовсе в лесу. Я начинала замечать, что вечерам становилось уже прохладнее. Словно вопреки этому, у меня начинались приступы непреодолимого оптимизма с долей пофигизма. Или это нервное, или же я еду с катушек. Эдвард по началу не обращал на мои комментарии внимания, а потом с опаской косился, стоило начать шутить о скорой смерти. Мне нужно было немного отвлечься от творящейся нереальной несправедливости в мой адрес. Решения проблем с попаданием домой не находились. Первые машины по дороге сильно меня напугали: совсем отвыкла от подобного транспорта. Я отшатнулась от автомобиля к обочине, чуть ли не запутавшись в ногах и ошарашенным взглядом провожая машину. Элрик последовал за мной, но попытался меня поддержать, тихо цокая, когда у него ничего не вышло. — Саша, все в порядке? — Пойдет, летает тут, орел, — я отряхнула куртку, недовольно бубня на водителя. В деревнях не особо любили авто, больше используя какие-то телеги и велосипеды, а тут какой-то тип. Алхимик не стал ничего отвечать, вновь обгоняя и словно показывая дорогу. Я фыркнула, откидывая с лица пару волосков, и пошла догонять его. Тут все равно единственная тропа. К концу дня показались плотно сидящие домишки, а среди частных одноэтажек стали появляться серые «коробочки». Я заозиралась, не особо понимая, а что, а куда это мы попали. Им стоило больше внимания уделить обозначению населенных пунктов. — А ты все еще ориентируешься по карте или мы идем, как пойдет? — вопрос даже относительно важный. Хотя, в любом случае, я совершенно не понимаю, куда меня ведут. Название Централ ничего мне не дает. — Вероятно, здесь должна быть следующая станция. Мы сможем сесть на поезд и уехать, — пожав плечами, пояснил блондин. Я понимающе кивнула. Допустим. — А не знаешь, где эта самая станция… Простите, — пришлось уйти чуть в сторону, пропуская торопящуюся дамочку с сумками, которая кинула на меня недоброжелательный взгляд, — так вот, где она находится? — Нет, — помрачнев ответил мальчишка. Ладно, спокойно. — Язык до Киева доведет, пошли к людям спрашивать, — у Эдварда явно остались вопросы и про странное название, и про язык. Я торопливо натянула убранные в карман перчатки, чтобы скрыть протез от любопытствующих глаз. В городе, если верить подростку, наверняка могут позариться на чудо техники.