2 Глава. На новом месте

Утро. Я проснулась, как всегда, с ощущением полного недосыпа. Сегодняшний сон был иным.Он был не о мужчине, оплакивающем меня. Нет, на этот раз он сам убивал меня, вонзая клинок прямо в сердце. Лица по-прежнему не было видно, но я чувствовала его жуткую улыбку, наслаждение, с которым он всаживал мне лезвие. Я кричала, пыталась вырваться из его мертвой хватки. Просыпалась я несколько раз за ночь, и каждый раз, как только снова проваливалась в сон, он повторялся, мучая меня снова и снова. После умывания и скудного завтрака я принялась собирать вещи. За мной должны были приехать после обеда, времени было в избытке. Я не торопилась, словно цепляясь за эти последние часы в квартире, оттягивая момент расставания. Вещей немного: пара футболок, толстовок, джинсы.Я никогда не гналась за модой, да и зачем, если почти никуда не выходишь? Закинув ноутбук с зарядкой в рюкзак, я села на стул, ожидая. Мисс Харрис я позвонила сразу после пробуждения, сообщив, что нашла работу и выезжаю. Обещала вернуть долг за квартиру, как только получу деньги. Если, конечно, получу. Женщина сначала поворчала, как всегда, но потом пожелала мне удачи. Да, она мне сейчас очень нужна. На телефон пришло уведомление: водитель на месте. Тяжело выдохнув, я в последний раз окинула взглядом квартиру. Только вперед. Ни шагу назад.

***

Когда из машины вышел высокий молодой мужчина, девушка лишь тихо поздоровалась. — Привет! — приветливо улыбнулся он, подхватил её небольшой чемодан и аккуратно уложил в багажник. — Меня зовут Хисын. Сегодня я ваш водитель. Обещаю, отвезу вас в целости и сохранности. Прошу! Он галантно открыл перед ней заднюю дверь, не переставая улыбаться. Эта искренняя, казалось бы, доброжелательность ничего хорошего не сулила. Она слишком хорошо знала, как легко люди надевают маски, чтобы скрыть истинное лицо. А под этой маской всегда таится ужасное чудовище. Салон автомобиля был наполнен тонким ароматом лесных ягод, едва уловимо смешанным с нотками мужского одеколона. Всю дорогу Хисын не замолкал, засыпая её самыми разными вопросами. Ей отчаянно не хотелось разговаривать в машине; единственным желанием было заткнуть уши наушниками, чтобы перестать слышать его голос. Когда её ответы стали совсем односложными, мужчина, не моргнув глазом, переключился на рассказ о себе. — Я один из братьев в доме, где вы будете работать. Нас много, я второй по старшинству. Дом большой, и я не уверен, справится ли такая хрупкая девушка с порядком в нём, — ухмыльнулся он, мельком взглянув на неё через зеркало заднего вида. Она тут же отметила, какие у него большие глаза: карие, с золотистыми вкраплениями, обрамлённые длинными ресницами. Любая девушка позавидовала бы таким. Пока мужчина говорил, она украдкой разглядывала его в зеркало. Волосы цвета каштана. Мягкие, почти женственные черты лица. Аккуратный прямой нос, чуть пухлые губы, нежные скулы. Да, он был красив, чего уж таить. Она не заметила, как машина погрузилась в тишину, а его взгляд вновь устремился на неё. Он улыбался. И она, словно подчиняясь неведомой силе, невольно улыбнулась в ответ. — Ого! Так вы умеете улыбаться. А то с самого начала смотрели на меня, будто нахохлившаяся ворона. Она мгновенно нахмурилась и отвернулась, чтобы он не видел, как пылают её щёки от стыда. Её так называли с первого дня в интернате. Ворона. Разъяренная ворона. Длинная, тощая, с бледной кожей. Всегда настороженно смотрела своими черными глазами. Волосы цвета воронова крыла, такие длинные, что девочки из её группы тут же отстригли их. Тогда они почувствовали крепкие зубы на своих руках и ногах. Она кусалась, как и клюет ворона. — Я не умею общаться с людьми. И совершенно не умею улыбаться. Хисын ничего не сказал, лишь вновь взглянул на неё. Его улыбка стала печальной. Салон вновь погрузился в тишину. Наконец девушка смогла надеть наушники. Мелодия скрипки и пианино слились, принося спокойствие. Она медленно закрыла глаза, погружаясь в короткий сон.

***

Она сидит в платье эпохи раннего средневековья. Длинная голубая туника с широкими рукавами, поверх неё – узкий короткий жилет, поддерживающий грудь. Пояс, украшенный металлическими пластинами, свисал донизу. Её длинные чёрные волосы были распущены, прядями ложась на плечи и грудь. Она, заворожённая, наблюдала за парнем – ещё совсем мальчишкой – играющим на пианино. Его лица, как и всегда в её снах, не было видно, но сердце знало – это кто-то очень близкий ей. Его длинные, изящные пальцы словно танцевали по чёрно-белым клавишам, извлекая простую, но такую проникновенную мелодию. Вся её душа, все её чувства вырывались на волю с каждым аккордом. Она остро чувствовала: это последний раз, когда она слышит его игру. Ненависть к себе за то, что должно случиться, захлёстывала её. Но пока она просто улыбалась, глядя на него. Наслаждаясь этим последним, драгоценным мгновением жизни.

***

Осторожное прикосновение к плечу разбудило меня. Но я была бы не я, если бы не вскочила от испуга на сидении. Мы с Хисыном больно ударились лбами. — Чёрт! — снова ругнулась я, забыв про обещание. — Прости, моя вина! — воскликнул он, снова улыбаясь и потирая лоб. Наверняка будет шишка. — Мы почти приехали. Я заехал в магазин, нужно было купить продуктов. Разбудил, чтобы спросить, что ты будешь? И ничего, если мы перейдём на "ты"? Я кивнула, ещё не до конца проснувшись. Я внимательно рассматривала местность. Кажется, мы находились за городом. Деревенская площадь была небольшой: несколько лавок с овощами и фруктами, пекарня и маленький супермаркет. — У меня нет денег. Последние я отдала мисс Харрис. Хисын сказал, что это не проблема, он всё оплатит. Я попросила лишь бутылку воды. Пить хотелось невыносимо, горло словно превратилось в сухую пустыню. И тут до меня дошла вся опасность ситуации: ведь он мог запросто подсыпать мне что-нибудь в эту бутылку. А рядом лес... Кто знает, какие мысли роятся в его голове. Оставшись в тишине и, казалось бы, одиночестве, я осторожно приоткрыла дверь машины. Свежий воздух тут же хлынул в салон, прогоняя удушливый аромат. Я щурилась, вновь осматривая площадь. Тихий гул людей, аромат свежеиспеченного хлеба – всё это создавало обманчивое ощущение спокойствия. Я потянулась к телефону и досадно вздохнула: сети не было. "Прекрасно!" – подумала я с горькой иронией. "Может, пока Хисына нет, я просто быстренько сбегу и растворюсь в этой толпе?" Но тут же одёрнула себя. Это было бы предательством. Предательством самой себя. Ведь я сама откликнулась на эту заявку, сама убедила себя: "Только вперёд!". А теперь – что? Снова трусить и давать заднюю? Когда вернулся Хисын, я пришла к выводу: время вышло, теперь только ехать дальше. Бутылку воды я оставила нетронутой, и это не ускользнуло от его внимания. Он усмехнулся. Мне было совершенно непонятно, что творится у него в голове. Наверняка он решил, что я совершенно невменяема – попросила воды, а теперь боюсь её даже коснуться. Его большие глаза, казалось, замечали всё. — У тебя будет отдельная комната, — произнес он, снова взглянув на меня через зеркало. — Так что не переживай так сильно. Понимаю, когда в доме много мужчин, а девушка одна – это страшно. Но они все хорошие, зуб даю! — тихо рассмеялся он. Вот вроде бы он такой наблюдательный, но почему-то не понимает, что я не хочу с ним общаться. Или же он просто намеренно игнорирует это. Признаюсь честно, меня не предупредили, что в этом доме будет так много мужчин. И да, это меня очень сильно настораживает. Хотя, чего я ожидала? Особняк ведь большой. И вообще, кто эта женщина-героиня, что родила столько сыновей? Будет ли она сама в этом доме? Столько вопросов, но задавать их Хисыну казалось неуместным. Моя работа – драить полы и протирать пыль, а не вести диалоги с обитателями дома и узнавать их получше. Сделаю свою работу, и буду закрываться в своей комнате. На замок. Надеюсь, они хотя бы есть. Я снова надела наушники и закрыла глаза, давая понять – разговаривать я больше не собираюсь. Так и прошла наша поездка. Снова осторожное прикосновение к моему плечу. Я открыла глаза, а Хисын тут же отступил на несколько шагов назад, поднимая руки в примирительном жесте. — Теперь я более осторожен, — усмехнулся он, и в его глазах мелькнула какая-то тень. — Мы приехали. Прошу. Я обвела взглядом окрестности. Мы посреди густого леса. Могучие ели и сосны, словно стражи, окружали нас и особняк почти по кругу. Передо мной возвышались огромные железные ворота. — Ого, — невольно вырвалось у меня, — зачем такие высокие? — Для безопасности. Его слова снова вызвали волну настороженности. Хисын уже достал мой чемодан и несколько пакетов с продуктами, стоял рядом. Наши взгляды встретились, и я вновь почувствовала, как смущаюсь под его пристальным вниманием. Мужчина нажал на кнопку, и тут же раздалось противное, шипящее эхо. — Кто? — на том конце послышался недовольный, раздражённый голос. — Открывай, это Хисын. С новой домработницей. Снова недовольное бормотание и звук, словно сигнал – можно войти. Я крепче сжала лямки рюкзака, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и сделала шаг в неизвестность.

***

Раздался писк, и громадные ворота, со скрипом отворившись, впустили их внутрь. Сразу же они прошли через зелёную арку, утопающую в белых розах. Такой красоты она в жизни не видела. Перед ней простирался вид на пышные зелёные сады, наполненные множеством красивых, нежно пахнущих цветов. Поодаль она заметила изящную беседку – видимо, это было идеальное место, чтобы посидеть с интересной книгой или же мирно и вкусно позавтракать. Ей казалось, что она попала в настоящую волшебную сказку, где обитают эльфы и феи. Внезапно в голове что-то щёлкнуло. Перед глазами пронёсся образ: миниатюрная девушка, мирно попивающая чай, задорно смеющаяся. И тут же – миг, и эта девушка утопает в сладком поцелуе. Голову словно сжали в стальные тиски. Сердце забилось с невероятной скоростью. Она изо всех сил старалась отогнать это пугающее наваждение. Этот задорный и непринуждённый смех внезапно сменился ужасным криком, который, казалось, обжигал её душу. Она инстинктивно закрыла уши руками. — Эй, с тобой всё в порядке? — послышался встревоженный голос рядом. В тот же миг всё стихло. Наваждение исчезло. Быстро проморгалась. — Голова немного закружилась. — Это наверное из-за цветов. У нас в саду множество ароматов. Пойдём, я отведу тебя к брату. Пройдя через ещё одну зелёную арку, усыпанную цветами, они направились к особняку. Этот каменный замок, казалось, был предшественником готического стиля. Массивный и будто бы холодный, он навевал настоящий трепет. Тёмный, наполовину заросший плющом, он резко контрастировал с той неземной красотой, что была в волшебном саду. «Наверное, этот замок очень древний. От него у меня мурашки идут по спине». Но, войдя внутрь, девушка с удивлением отметила, что весь дом был обставлен вполне современной мебелью. В гостиной даже виднелся плазменный телевизор. Сам интерьер сочетал в себе светлые и тёмные тона, но последние явно преобладали. Девушка вдруг остро почувствовала себя не в своей тарелке. Ей было глубоко чуждо это богатство. Она даже в самых смелых снах не представляла, что когда-либо окажется в таком месте. Но красота не должна ослеплять. Ей следует быть осмотрительной. — Сону, отнеси пакеты в холодильник! — внезапно крикнул Хисын, заставив её вздрогнуть от неожиданности. В ответ раздался пронзительный визг. Послышался топот. Девушка не успела оглянуться, как её сбили с ног, налетев сверху. Копчик мгновенно отозвался острой болью, как и локоть, проехавшийся по жёсткому ковру. — Помогите, убивают! — прокричал звонкий голос прямо у её уха. — Хисын, помоги мне! Придя в себя, девушка увидела парня. Он был чуть ниже неё, миловидное лицо, а в хитрых, напоминающих лисьи, глазах мелькнул страх. Золотистые волосы средней длины касались её лица. Он был милым и походил на совсем юного парня. Он тяжело дышал после стремительного побега. — Сону, куда же ты? — послышался голос из глубины коридора, чуть ниже её собственного. Мальчик скорчил жалобное лицо, бросив взгляд на Хисына. Тот лишь недовольно вздохнул и одним движением поднял его. — Ага, вот ты где! — из дверного проема показалась голова. Черные, чуть вьющиеся волосы с чёлкой спадающий на глаза. Узкие темные глаза, в которых ей почудился фиолетовый оттенок, тут же сфокусировались на ней. Его взгляд выразительный с легкой интригующей глубиной. Очаровательные черты: две родинки, одна под левым глазом, вторая, почти незаметная, на правой щеке. Светловолосый парень снова взвизгнул, вырвался из мужской хватки и рванул наверх. А новый знакомый, не так давно показавший голову, хищно улыбнулся, обнажая клыки, и проводил его взглядом. Хисын галантно протянул упавшей руку. Девушка сверкнула глазами, поднялась сама, недовольно потирая ноющий локоть. Детей и подростков она не любила. Слишком громкие, раздражающие, невыносимые. Даже вспоминая милых и спокойных, с которыми ей доводилось работать помощником воспитателя, она не могла перебороть отвращения. Хисын лишь прикрыл глаза, учтиво улыбнувшись её реакции. Его попытки пробить эту ледяную стену, казалось, были обречены на провал. Он, возможно, понимал её недоверие и настороженность, но разве он не старается выстроить между ними крепкий мост доверия? — Сонхун, опять вы с Джейком пристаёте к Сону? — Хисын скрестил руки, недовольно скосив глаза на брата. — Он такой милый, когда напуган, что нам не терпится продолжить. — засмеялся новый знакомый. — Кто это пожаловал в нашу обитель тьмы и страха? Он сразу заприметил девушку, неловко переминавшуюся с ноги на ногу. В его глазах блеснул нездоровый огонёк. — Какая необычная, — проговорил он тихо. Её внешность не раз удостаивалась обидных прозвищ: невзрачная, отталкивающая, уродливая. Красотой она никогда не блистала. Тёмные волосы, которые она вновь отрастила до пояса, теперь были заплетены в косу. Неровная чёлка падала на чёрные глаза, почти скрывая их. Длинный нос с едва заметной горбинкой и тонкие губы. Но больше всего она ненавидела свои веснушки, покрывавшие всё лицо. В Приюте её дразнили ведьмой, и это прозвище въелось глубоко. — Она пришла устраиваться на работу, — Хисын перебил Сонхуна. — Мне нужно отвести её к Сыну. — Приятно познакомиться, леди, меня зовут Сонхун. — он по-джентльменски взял её за руку, поцеловав тыльную сторону ладони. На мгновение его взгляд задержался, меняясь. Хисын насторожился. — Всё, Сонхун, хватит. Нам пора. Сам знаешь, Сыну не любит задержек. — он быстро перехватил руку девушки, стараясь не замечать недовольного взгляда её тёмных глаз. Они направились наверх, а Сонхун провожал их затуманенным взглядом, пытаясь уловить неуловимый, дурманящий голову аромат. Её запах. — Не обращай внимания на него, он бывает импульсивен с новыми знакомыми, — нервно произнёс Хисын. Девушка аккуратно высвободила руку из его хватки. — Прости, что так грубо схватил. Длинный, темный коридор привел их к массивной двери. Хисын осторожно постучал. Несколько секунд тишины, затем изнутри послышался тихий, властный голос, приглашающий войти. Сердце ёкнуло. Помещение было погружено в полумрак, шторы плотно задернуты, лишь желтоватый свет от лампы очерчивал несколько силуэтов. В такой темноте девушка едва различала очертания комнаты, пока её глаза не привыкли.Она окинула взглядом помещение, похожее на кабинет. Несколько высоких книжных шкафов, два глубоких кресла и, в центре, за массивным столом, сидел молодой человек, склонившись над бумагами. «Сыну… наверное. Выглядит… занятым. Как будто ему совершенно все равно. Может, это и хорошо. Меньше внимания». Она почувствовала, как напряглись её плечи. «Главное, чтобы он просто подписал документы и отпустил. Не хотел бы я снова оказаться в центре чьего-то внимания». Длинные, черные как смоль волосы почти скрывали его лицо. Высоко посаженный нос придавал ему аристократичности. Узкие, почти черные, как сама тьма, глаза стремительно скользили по бумагам. Губы сжаты в тонкую линию, брови слегка нахмурены. Острые скулы и подбородок. Несмотря на удушающую духоту в комнате, он был облачен в строгий черный костюм с белоснежной рубашкой, застегнутой почти доверху, что обнажало лишь небольшую полоску длинной, бледной шеи. — Сыну, новая домработница. — Хисын произнес это тихо, но в голосе звучало легкое напряжение. — Хорошо. Она теперь твоя ответственность. Проведи ей инструктаж. Ее обязанности, комната. Договор на кровати. — мужчина наконец поднял взгляд, и его глаза, темные и пронзительные, на мгновение остановились на девушке, прежде чем вернуться к бумагам. Хисын кивнул и проводил девушку в её комнату. Сжав зубы, она покинула кабинет. Спуск со второго этажа, где, как она предположила, находился кабинет Сыну – главы этого странного места, казался вечностью. Каждый шаг по гулкому коридору отдавался в ушах, усиливая тревогу. Путь по запутанным коридорам первого этажа завершился у самой обычной деревянной двери. — Вот твоя комната. Ничего особенного: кровать, комод, стол. Но для неё это было настоящим дворцом. Никакой обшарпанной мебели, никаких следов чужого отчаяния. Она вдохнула полной грудью, впервые за долгое время, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по телу. — Раскладывайся. Скоро обед. Прежняя домработница приготовила еду. Я приду за тобой, и мы пойдём в столовую. Потом – экскурсия. Хисын улыбнулся – искренне, без притворства. Его глаза казались добрыми. И вышел. Девушка наконец позволила себе расслабиться. Она не дышала с того момента, как увидела Сонхуна, с его хищной улыбкой. Слишком много всего за такой короткий срок: страх, удивление, отвращение, и вот теперь – робкая надежда. Она рухнула на кровать, пружины которой жалобно скрипнули. Тело тут же обмякло от навалившейся усталости. Глядя в потолок, она пыталась осмыслить. Что ждёт её дальше? Страх перед неизвестностью боролся с едва уловимым предчувствием чего-то… иного.