Однажды мы проснемся нигде…
Сквозь липкий туман, хватаясь за воздух руками, пробирается серый холодный силуэт — это я. Еще совсем немного и отвлекшийся на табачный дым разум не заметил бы одурманивающую пропасть и, с огромным удовольствием, провалился бы туда. Как же давно я не курил. Поскользнулся, упал, и получается, что какое-то обыкновенное засушенное растение победило меня?
Получается так…
Ночью, рухнув на влажный асфальт, так приятно смотреть на оранжевые фонари. Видишь, как мотыльки стремятся на этот фонарный свет; их жизненная цель — это сгореть в жгучем пламени костра. Сделать такое, чтобы их хрупкие крылышки превратились в пепел, а потом… просто рухнуть всем телом в самую глубину пламени. А сейчас, на деле, они просто бьются: сначала в металлическую сетку, потом в стекло, затем снова в сетку, а потом снова в стекло. Также и человек (я думаю, что так). Например, когда любит кого-то, а его не любят или недооценивают взамен: сначала бьется в металлическую сетку, а затем в стекло, в холодное стекло души своего партнера.
Я засыпаю прямо на асфальте. Любой прохожий подумает, что я алкоголик или наркоман, или какой-нибудь полностью плохой человек, наделенный какими-то полностью дурными качествами. Никто так и не узнает, никто просто и не захочет узнать, что мне может грозить смерть. Может, со мной случился инсульт или сердечный приступ, или безобидный обморок. Никто и не поймет этого. В наше время слишком трудно просто подумать головой и попытаться помочь человеку, которому внезапно стало плохо.
Надо мной нависает тьма. Ужасная тьма. Такая удушающая чернота. И только изредка треснувшая на фонарном столбе лампа будет освещать мое ослабленное тело.