Знакомство с Демоном

      В следующий миг я встал, совершенно не чувствуя своего тела, просто глаза видели перед собой, но мозг с трудом получал информацию. Последняя деталь: мой нос выправился, эта боль была незначительной, нос захрустел, резко пришелся на место (представил себя игрушкой из оригами), и я снова почувствовал ужасный запах смрада. Запах мертвых людей (я вам скажу) — не самый приятный запах, когда тебе кажется, что пахнет именно от тебя.       Земля начала подниматься к небу, будто сотни трупов подо мной вытаскивали ее из-под меня вверх. Они падали, образовывали платформу; из-под них вылезали еще трупы и поднимали вверх всю эту груду костей и плоти еще выше. Я будто чертов пророк наблюдал за этим, продолжая свой путь наверх. Сверху мне открылись ужасные виды: мой серый мертвый город, совершенно без людей, только трупы, бешенные животные и груды отравленного мусора. Мертвые люди, кишки, кровь, кости, треснувшие черепа. С обратной стороны некрополь: огромное кладбище с могилами и крестами. Погибшие, мертвые книги, залитые кровью, валялись прямо на входе, и огромное надпись из странных символов, которые мне удалось прочесть, как: «Добро пожаловать на Кладбище мертвых идей!».       Пауки лазали по оградам «кладбища мертвых…», челюстями лязгая металлические прутья. По всему некрополю стоял страшный гул. Ни за что в этой дебильной жизни, никогда я бы не сунулся туда. Что-то сзади впилось мне в плечо огромной, нечеловеческой кистью, это оторвало меня от моих человеческих переживаний:       — Я бы с радостью закусил твоей мёртвой душонкой. — Голосом из преисподней завопило нечто. Почему-то [в этом сне] у меня совершенно не получалось говорить. Выходило только мычал, пока я не обнаружил, что мой «задумчивый» рот зашит белыми, побагровевшими от крови, швейными нитками. — Так-то лучше. И так с тобой мечтают поступить много людей. Я с ними абсолютно согласен… — после недолгого неловкого молчания нечто добавило, — А я и поступил… Ха-ха-ха.       Я обернулся. Говорить по-прежнему не мог, но зато мог видеть, и видел очень хорошо, даже в полной темноте. Это исчадие ада походило на огромный сгусток пыли или пепла, плавающего в пределах силуэта стандартного человеческого скелета. Глаза вишневого цвета, вишневого цвета очертание рта. Какой-то необыкновенный демон. Я увидел его красные, горящие глаза. Они так сильно завораживали меня. Руки обхватили голову. Когти впились в череп. И странный опьяняющий дым вишневого цвета поплыл из его рта. Я не хотел этого, но так получилось, что я вдохнул этот дым. Легкие мгновенно стало жечь. На секунду мне показалось, что я просто воспламеняюсь изнутри. Вены на руках разбухли, мутно-зеленый цвет сосудов сменился ярко-красным, пылающим цветом раскаленный углей.       Я отчётливо помню, как мое тело ослабло (я ощущал себя, как пустой полипропиленовый мешок) и я почувствовал неприятный холод, пульсирующий в ногах.       — Там есть и твои погибшие идеи. Я приберег их специально для тебя. В четвертый раз, Господи… — силуэт скорчился едва ли не рассыпался, неистовая боль охватила его, — вот же Дьявол, эти людишки, они постоянно произносят это чертово слово. Да кто он вообще такой?! — Он озлобился, его глаза запылали еще сильнее. — Не надейся, что что-то поменялось; он больше не вернется.       После этих слов, демон протянул мне пожухлые страницы моего романа.       — В четвертый раз ты берешься за свои глупые записочки о любви. Ни черта у тебя не выходит! Как бы не случилось так, что эти страницы не оказались в пределе твоим некрологом. Убился из-за девочки. Ой-ой, как мило. Это одна из твоих мёртвых идей, мальчик. Одна из! И там их сотни! Люди умирают, их хоронят, а их не воплотившиеся в жизнь идеи переносятся сюда. Наивные? Может. Там даже есть идея о том, как поймать звезду. Шестилетнего мальчишки. Знаешь, что с ним стало? — я отрицательно отвел голову. — Он мертв, ау, он мертвый. Почти, как и ты. Но у тебя есть шанс завершить все до конца, а у него нет. Люди так и умирают, ничего не доделав до конца. Говорите о творце, верите в него, а на деле, он не дает вам ничего. А мы даем: я даю тебе шанс, я даю тебе страх, я даю тебе боль, я даю тебе шанс бороться. Люди больше верят в чудовищ под кроватью, чем в ангелов, потому что монстры не жадные, Костя, монстры наслаждаются, даруя вам боль. А Боги? Боги нет. Ни один бог не наслаждается тем, что дарует вам жизнь. Совершает для вас добро. Им, скорее, это в тягость.       Демон покашлял, затем стряхнул со своего тела некоторое количество пепла и продолжил:       — Я расскажу тебе очень простую истину: вы бы не умирали, если бы знали, как жить, но не один бог вам этого не объяснит, а мы помогаем вам. Мы дали вам войны, мы дали вам ресурсы, чтобы пробудить в вас ваши инстинкты, что бы вам еще осталось делать, если бы не пришлось сражаться за выживание? Так вы хотя бы за что-то можете бороться. Думаешь, это боги сводят людей вместе? Это делаем мы. Нам даже не нужно показываться вам на глаза. Таким образом, мы заставляем вас страдать, заставляем ревновать, заставляем вас желать чужие гениталии, власть, богатство, чтобы вы, люди, пробудили в себе эту ненавистную ярость и начали бороться за это ценой собственной жизни, чтобы только потрогать ту частичку даруемого вам счастья. Мы научились не заключать с вами сделки, мы научились, чтобы вы сами подписывали нужный контракт при рождении, который, по сути, и приводит вас к нам. Твоим контрактом было по уши влюбиться в девочку и потом убить себя из-за своей слабости. У кого-то, бороться за власть, у кого-то за деньги. У тебя за пизд… Ну сам понимаешь? Получается… такой своеобразный гигантский завод, по производству послушных человеческий душ. Все эти мертвецы внизу что-то хотели когда-то в своей жизни, они добивались этого, шли по головам, спаривались друг с другом, принимали наркотики, алкоголь, и теперь они здесь, они мои воины. Думаешь, взялся ты за записочки про любовь, и ты весь такой из себя праведник-пророк? Да ты такой же, как и остальные. Почти что ходячий труп. Одно тебя исключает… Ты прибудешь сюда в первых же рядах! Я сам лично лишу тебя чего-нибудь очень ценного для тебя, и ты сам придешь сюда, и засунешь свою шею в мои когти!       Этот дешевый трюк оказался лишь пустой провокацией. И угадайте, кто на нее повелся? Посмотрев на кладбище за спиной монстра, мне захотелось столкнуть его туда, а потом лично закопать где-нибудь прямо у входа. Тяжело занеся руки за спину, я со всей силы оперся на демона. Издав звук, очень походивший на жуткий смех, демон щелкнул пальцами, и я провалился прямо сквозь него, вдохнув пепла (демонического пепла) полной грудью. Я начинаю падать с горы мертвецов, кручусь, как чертово бревно. Перед моим лицом изредка проносятся лица мертвых людей с гнилыми зубами, некоторые из них пытаются меня укусить, другие поймать меня, цепляясь за мою одежду. Она рвется и только маленькие клочки остаются в их руках. Я качусь прямо к кладбищу.       Проблема заключается в том, что я даже не знаю, сколько моих идей мертвы и какие это идеи. Может, некоторые из них я забыл совершенно. Я кряхтел от боли. Мне было тяжело перевернуться на спину. Скорее всего, я не смог бы стоять. Мне кажется, что я сломал ключицу или пару ребер, или позвоночник. Я не знаю. Мне было до ужаса холодно, от этого я не чувствовал носа, ушей и пальцев на ногах и руках. Я улыбался, как ребенок. Как будто пришло время умирать.       Лежа на боку, я видел, как сотни пауков сползали с оград и заполоняли всю площадь кладбища на земле. Они пищали, как если бы их всех начали сжигать. Эти пауки были голодны, и им не приходится плести сети, чтобы поймать жертву. Их жертвой стал я и, если бы, один их них впился мне в живот (хотя бы один, я и не говорю обо всей сотни), тогда он бы высосал все содержимое моего тела, до последней капли крови. Это было самое ужасное испытание в моей жизни; чтобы добраться до могилы с моим именем мне предстоит ползти и я, действительно, полз.       Я видел эту огромную черную стаю пауков, но все равно продолжал двигаться к своей цели. У меня выхода не было. Я кричал от страха, закатываясь ужасными воплями.       Волосатые, мягкие, противные твари заползали по моим рукам, всего за несколько секунд практически все мое тело обросло ими. Некоторых я сбрасывал с себя, других давил и светло-желтая жидкость стекала по моим пальцам, по моей шее, по моему лицу; на вкус, как морская вода. Писк стоял страшный. Они кусали меня и, через пару минут, мне начало это нравиться. Эта черная туча была очень мягкой и приятной на ощупь, но только если бы не моя фобия. Я адски боюсь пауков.       Могила с моим именем близко. Я пытаюсь встать, но это оказывается слишком тяжело. Откинувшись на оградку, я заполз и с трудом перевалился через нее.       Могила оказалось свежей. Я начал копать. Земля была тяжелой и нелегко давалась в руки. На моем надгробном камне была выбита чернильница и аккуратно, как бы свисающие рядом каменное перо. Оно легко оторвалось. Им я и начал откапывать могилу.       В этот момент поднялась буря, позади меня в вихрь закрутило пауков, практически всех их сбросило с меня, и мой страх постепенно начал ослабевать. Я все думал: какие бумаги могут оказаться в этой могиле, какие рассказы или стихи я погубил. Жаль, что никакого намека на бумаги не было. Трупом запахло слишком сильно, как если бы, я откапывал труп. Каменное перо покрылось пятнами темной крови. Когда я в очередной раз завел его в землю послышался звук (я даже не знаю, как это описать). Едва слышное чмоканье. Такой звук, как будто режешь мясо. Я выбросил из рук камень и продолжал работать руками. Одно было решено точно: в этой могиле человеческое тело. Вот, я откопал руку, вот — грудь. Это мужчина. Вот, я откопал туловище, налег на него, обхватил руками. Напрягся, толчком вырвав тело из могилы…       Интересно, кто там был? Кто лежал в этой могиле? Черт побери, мне захотелось блевать. Страх окутал меня всего, вперемешку с подступающей к горлу рвотой. Лицо трупа задрожало капельками трупного яда. В этот момент, я как будто увидел себя в зеркале, за исключением полуразложившегося тела, опарышей и трупных язв.       Человек в могиле — это я сам.       Я и есть своя мертвая идея.       И в своей могиле мертвых идей — оказался я.       Труп на секунду ожил, так резко все произошло, что я даже не успел никак среагировать. Я обратил внимание, только на кусочки багровой земли, которая сыпалась с его плеч. Труп схватил меня за голову, подтянул к себе поцеловал прямо в губы, откинувшись обратно на землю промычал, что-то вроде:       — Бу! — и тело, глупо улыбнувшись почти отгнившими губами, снова наложило на себя руки.       Реверс со вкусом тухлого меня вернул меня в создание.