Три оружия есть у врача: слово, растение, нож. (Авиценна)

Ему что-то снилось, что-то ослепительно белое. Кажется, это был снег. Проклятый снег, вот бы никогда его больше не видеть. Но даже под сенью лесных деревьев, в окружении сочной зелени, воспоминания о смертоносных снежных бурях не покидали его. Было ли это справедливо? Возможно. Но Рандмард искренне не понимал, почему всю свою жизнь вынужден быть и воплощением справедливости, и её жертвой. Унылые мысли прервал шум ломающихся веток и последовавший за ним звук падения тела. Пробивающиеся сквозь уцелевшие кроны солнечные лучи освещали израненную девушку. Кровь заливала всю её спину, пропитывая одежду. Некогда светлый чистый комбинезон был весь изодран, белоснежное облако кудрявых волос превратилось в подобие мочалки. Бедняжка дрожала и дышала через силу. «Белое. Падает с неба», - отстранённо подумал Рандмард. Он только проснулся, и двигаться не было ни малейшего желания. Но годы врачевания всё же заглушили голос ленивой холоднокровной твари, и Рандмард поднялся. Тонкая бледная кожа в сочетании с волосами выдавала в незнакомке альбиноса. Из её спины ужасающими лохмотьями торчали остатки вырванных заживо крыльев. Мужчина впервые видел кого-то из крылатого народа в таком состоянии и поймал себя на том, что засмотрелся. Наконец, заставив себя собраться, он поправил соломенную шляпу и, закатав рукава куртки, присел рядом. Порывшись в сумке, Рандмард извлёк на свет металлический чехол. Внутри покоилась пара громоздких очков, набор сменных окуляров и линз. В своё время наг приложил немало усилий, чтобы сделать себе это личное просвечивающее устройство. С его помощью прекрасно просматривались скрытые переломы и не только. Города, в котором жил мастер, что обучил его этому искусству, уже нет, как и самого старика. Однако Рандмард не мог принять их забвения и продолжал поминать про себя добрым словом, когда-нибудь он заставит и других вспомнить то место и тех чудных людей. Клыками он легко проколол кожу у каждой лопатки и впрыснул секрет. Через пару минут, убедившись, что кровотечение остановилось, лекарь сбрызнул спину сильным обезболивающим. Для верности мужчина открыл бутылёк с настоем сонных трав и поставил около пострадавшей. Ошмётки крыльев пришлось срезать почти под корень, залепив обрубки золой из недавно потухшего костра. Отыскав подходящие палки, Рандмард смог наложить шины, вправив переломы на руках и ноге раньше, чем они начали срастаться. Некоторые рёбра тоже были сломаны, но лёгкие не задело. Лекарь не знал, как скоро за ней явятся другие крылатые и явятся ли вообще, но решил всё же обработать и мелкие раны. Пожалуй, нагу просто нравилось это чувство отрешённости от всего мира, которое посещало его во время работы. Оно дарило некоторое умиротворение. К тому же, касаться этой девушки было весьма приятно. Рандмард перебрал её длинные волосы, очистив их от листьев и веточек. Выбрав в гуще волос одну лихо закрученную прядь, мужчина срезал её у основания и намотал себе на палец. Она прекрасно держалась, напоминая мягкую пружину. Он успел пересчитать бледные веснушки на лице незнакомки (коих оказалось не так уж много), когда услышал хлопанье множества крыльев.

- - -

Неизвестный не оставил после себя ничего, кроме остывшего костровища и стойкого запаха сонных трав. Нельзя было ни расспросить его, ни поблагодарить, и разыскивать сейчас времени не было. Она не успела, не смогла прибыть вовремя, и за это пришлось расплачиваться Астере. Но сейчас некогда корить себя или оплакивать крылья подруги. Гэрэл займётся этим, когда кипящее вокруг безумие, наконец, закончится.