Сумасшествие

— Негоже сидеть без дела, дорогуша! — раздался вдруг голос подошедшего Румпельштильцхена, когда Белль, решив немного передохнуть, сидела в гостиной и читала книгу, — я тебя сюда не для чтения привёл! Займись же работой уже наконец! Белль судорожно закрыла книгу, отложила в сторону и, встрепенувшись, подняла глаза на своего хозяина. — Что тебе угодно? — послушно спросила она, готовая приступить к своим прямым обязанностям. — Иди постирай мой фартук, — сказал Тёмный Маг, после чего небрежно кинул фартук девушке в руки, — а после спустись в подвал, принеси воды и корку хлеба моему узнику. Белль внимательно осмотрела пятна на фартуке Тёмного — это было не что иное, как запёкшаяся кровь. Дурное предчувствие тотчас же овладело служанкой, и сердце её забилось сильнее. Однако, не осмелившись показать своей тревоги Румпельштильцхену, Белль покорно отправилась застирывать его фартук, после чего со стаканом воды и куском чёрного хлеба спустилась в подвал, как и велел ей Тёмный. Сердце у Белль было не на месте. Интуиция, прежде никогда её не подводившая, подсказывала ей, что здесь таится что-то дурное, что-то страшное. Девушке было крайне не по себе. Спустившись наконец в подвал, Белль отворила тяжёлую дверь и вошла внутрь. От увиденного она в тот же миг громко вскрикнула полным ужаса криком, от испуга даже уронив хлеб и стакан воды. Сердце в груди её колотилось с неистовой силой, а тело тряслось в дикой панике. На полу полулежал прикованный цепями молодой мужчина, весь в крови. Он был тяжело ранен, по-видимому, остриём ножа: из груди его сочилась алая кровь; кровь так же лилась из его рта, и он угасающим, крайне ослабевшим тоном что-то бормотал. Сомнений у Белль не возникло: это, очевидно, было дело рук Румпельштильцхена. Белль затряслась ещё сильнее. По щекам её потекли обжигающие слёзы. — Мадемуазель, — из последних сил произнёс узник, испытывая адскую боль во всём теле, — убейте меня! Облегчите мои муки! — Это он сделал это с вами?! — рыдая, воскликнула Белль, — это Румпельштильцхен?! — Тёмный жесток, будь он проклят, — в слабом голосе мужчины послышалась ненависть, — добейте меня, прошу! Я вижу, вы добрая девушка… Мне плохо! — Я не могу! — трясясь в бешеной панике, закричала она, — не могу, не могу убить человека! Боже, помоги! Боже, прошу, помоги!!! Бедная, совершенно беспомощная девушка, замерев на месте как вкопанная, рыдала в голос и, казалось, теряла всякое самообладание. Дикий, животный ужас переполнял её. Нежная, милая Белль, выросшая в любви и ласке, ни разу в жизни не видевшая умирающего столь жестокой смертью человека… Это стало для неё непосильной ношей. Просьба умирающего была понятна, но невыполнима для Белль — разве могла она, — она! — лишить жизни человека, пусть даже и из милосердия? Спустя мгновение дверь подвала отворилась, и вошёл не кто иной, как сам Тёмный Маг. — Убейте меня, — повторял измученный узник, теряя последние силы. — Как скажешь, дорогуша! — злорадно произнёс Румпельштильцхен в ответ и в тот же миг одним движением всадил ему острый нож прямо в сердце. Издав последний стон, мужчина рухнул на пол. Он был мёртв. Мучения его были кончены. Только что Белль стала свидетельницей убийства человека — впервые в своей жизни. Тело её затряслось ещё сильнее. — Постираешь ещё и мою рубашку, — как ни в чём не бывало, сказал ей Тёмный, — запачкал её кровью! А ну, хватит реветь, как дурочка! — За что ты его так? — сквозь рыдания спросила Белль. — Он украл нечто ценное, что принадлежало мне, — ответил Румпельштильцхен, — а с ворами у меня разговор короткий! Поверь, его наказание было заслужено! Произнеся это, Румпельштильцхен удалился прочь, оставив Белль одну, наедине с переполнявшим всё её существо ужасом. Белль точно знала, что этот злосчастный день расколол её жизнь на «до» и «после». Прежней ей уже не быть никогда. Белль начала чувствовать, что сходит с ума. Медленно сходит с ума.