Боль

Надежды Белль на то, что Роберт сам от неё отстанет, к её великому сожалению, не оправдались. Не прошло и недели, как он снова дал о себе знать самым неприятным образом. И, по обыкновению своему, — именно тогда, когда Киллиана не было рядом. — Я смотрю, кто-то не понимает с первого раза? — дерзко отозвалась Белль на очередные приставания пирата, — хочешь, чтобы Киллиан обо всём узнал? Не забывай, что я — фактически его жена! — Женой ему была только одна женщина — Мила! — рявкнул в ответ раздражённый Роберт, — вот её он любил по-настоящему, её одну, и даже после её смерти оставался верен её памяти! И ты, девчонка, всерьёз полагаешь, что заменишь ему Милу? У капитана было тысячи женщин и после Милы, но едва ли хоть одна из них что-то значила для него, — он неприятно усмехнулся, — и чем ты-то отличаешься от них? Своей смазливой мордашкой? Дам тебе совет, девчонка — не пытайся метить на место Милы! Так что никакая ты ему не жена, а обычная портовая шлюха, которую капитан Джонс выбросит, как только она ему надоест! Кровь прилила к щекам девушки, глаза её запылали гневом, стоило ей только услышать такую речь в свой адрес. — На правду не обижаются, — добавил Роберт, заметив одолевающий её гнев. — Ты ошибаешься, — только лишь и смогла вполголоса вымолвить Белль, — я ношу под сердцем его будущего ребёнка! — Да где гарантия, что ребёнок твой именно от капитана? — вновь усмехнулся тот, — ты, насколько мне известно, почти год провела в замке у Тёмного — так, может, это дитя от него! Не выдержав, Белль резким движением руки залепила Роберту звонкую, хлёсткую пощёчину. — Ублюдок! — прошипела она, чувствуя, что теряет самообладание от бессильной ярости, после чего поспешила удалиться прочь. Обжигающие слёзы катились по щекам Белль, когда она медленно шла вдоль палубы корабля. Море за бортом бушевало, словно вторя её душевному состоянию в этот момент. В душе у девушки поселилась острая, саднящая сердце боль, и ещё больнее становилось от на мгновение посетившего её разум сомнения: вдруг Роберт и впрямь в чём-то прав? Вдруг ей действительно никогда не стать для Киллиана той, кем для него была некогда Мила? Белль отказывалась принимать эту мысль, которая, однако, закравшись ей в мозг, не желала теперь её оставлять. Ей было больно от слов этого жестокого, бесцеремонного пирата. Больно до глубины души.