Гнев

Прошло около двух недель. Больше Белль не доводилось оставаться наедине с Робертом, и она не обмолвилась с ним ни словом. Однако, та его до невозможного жестокая речь по-прежнему жгла девушке душу. Слова, брошенные пиратом, не выходили у неё из головы, и даже Киллиан не раз замечал задумчивость Белль и упадок её настроения. С ним она упорно не хотела делиться терзающими ей душу сомнениями. Роберта она старалась по возможности избегать, и пока что ей это довольно успешно удавалось. Пока не настал тот самый вечер — пасмурный, дождливый вечер, когда на море штормило из-за грозы, — вечер, который, по сути, решил всё. Тогда Белль всё же не посчастливилось — она вновь осталась наедине с Робертом на задней палубе. Пират был пьян ещё сильнее, чем обычно, и вёл себя ещё более нагло и развязно. — Чего такая хмурая? — обратился он к Белль, — из-за того, что я тебе сказал тогда? — Мне нет никакого дела до твоих слов, — девушка изо всех сил пыталась изобразить безразличие, — тем более, что все твои слова, все, до единого — это сплошная ложь! — Да брось ты, — отмахнулся он небрежно, — давай лучше развлечёмся, пока капитан не видит! С этими словами Роберт, как и в прошлый раз, приобнял Белль за талию и резким движением притянул её к себе. — Пусти! — крикнула разгневанная девушка, вырываясь и намереваясь было убежать, но пират не дал ей этого сделать, грубо схватив за запястье. — Я тебя никуда не отпускал! — ухмыльнулся он, развернув её к себе, — ну же, девочка, может, хватит изображать из себя невинность? Мы с тобой оба отлично знаем, кто ты на самом деле такая! Раз уж так быстро отдалась капитану Джонсу — то чем я-то хуже? — Пусти меня, ублюдок! — закричала Белль, чувствуя подступающую к ней панику и кровь, прилившую к вискам, — живо меня отпустил! — И не подумаю, девчонка! — отвечал ей Роберт, крепко схватив её за руки и пытаясь стянуть с девушки платье. Белль, как могла, вырывалась и кричала во весь голос, звала на помощь… Дикий ужас обуял в этот момент всё её существо. Вдруг, в следующий же миг, кто-то резко оттащил от неё Роберта, отчего тот даже вскрикнул. Подняв глаза, Белль увидела перед собой не кого иного, как Киллиана Джонса. Сердце её забилось ещё сильнее, душу переполнило вмиг наступившее облегчение. — Лапочка, ты в порядке? — полным заботы и беспокойства тоном воскликнул капитан, бросившись к Белль и обнимая её, — что он от тебя хотел? Он не успел сделать ничего страшного? — Нет, Киллиан, всё в порядке, — тяжело дыша, отвечала ему Белль, — он не успел, ты вовремя пришёл… Но он хотел, — ей было трудно говорить, к горлу подступал комок слёз, — он пытался взять меня силой! Он уже давно не отстаёт от меня, просто я боялась тебе сказать… Произнеся эти слова, девушка заметила, как глаза Киллиана тотчас же налились кровью, в них загорелся огонь ярости. У капитана сжались кулаки. — И ещё кое-что, — добавила она, — Роберт назвал меня портовой шлюхой и сказал, что ты никогда не полюбишь меня так, как любил Милу. Бешеная ярость и гнев ещё сильнее одолели душу капитана и, повернувшись к стоявшему здесь же Роберту, он со всей силы ударил его кулаком в лицо. Пират пошатнулся, из носа его потекли капли крови. — Девчонка всё врёт! — воскликнул он, — капитан, неужто вы поверите ей, а не мне?! Она специально наводит смуту на корабле! Она сама говорила мне, что она в тысячу раз лучше Милы, она полоскала в грязи её имя, и приставала ко мне она тоже сама! Капитан, эта ваша Белль — мерзкая лгунья! — Закрой свой поганый рот! — гневно заорал Киллиан и ударил Роберта по лицу с новой силой, — если ты, кусок собачьего дерьма, думаешь, что тебе удастся очернить Белль в моих глазах, то тут ты явно ошибся! Белль — человек с чистейшей душой! Мне ли не знать? И, кажется, я ясно выразился, что будет с тем, кто хоть пальцем посмеет её тронуть! Нанеся Роберту ещё один удар, Киллиан повалил его на палубу и принялся с дикой яростью избивать ногами. Он с бешеной силой бил его ногами по лицу, по животу, по рёбрам… Роберт уже даже перестал кричать — у него не хватало сил. — Готовься стать кормом для акул, щенок! — гневно процедил Киллиан сквозь зубы, после чего, схватив пирата за шкирку, собрался уже было выбросить его за борт, в бушующее море. Ужас обуял вмиг протрезвевшего Роберта, и он начал изо всех сил вырываться и умолять капитана его пощадить. Однако же, тот был неумолим в своём гневе. — Киллиан, нет! — взмолилась дико испуганная Белль, — прошу тебя, не надо! Не убивай его! Я не хочу, чтобы из-за меня умирал человек, каким бы он ни был… Прошу, пощади его — ради меня! Ты — другой, Киллиан, не такой, как он! Ты лучше, гораздо лучше! Неистовая мольба читалась в голосе девушки, в её взгляде и движениях. После её слов капитан на мгновение осёкся и остановился, в следующую же секунду ослабив схватку и отпустив до смерти перепуганного и изрядно избитого пирата. — Чёрт с тобой, живи! — проворчал он, толкнув Роберта, — но только ради неё! — он указал на Белль, — скажи ей и только ей спасибо за спасение твоей жалкой, никчёмной жизни! И да, имей в виду — ты сойдёшь с моего корабля на первом же берегу и отправишься прочь! В моей команде не место подлецам вроде тебя! — Спасибо, капитан, спасибо! — начал судорожно благодарить его Роберт. — Пойдём в каюту, лапочка, — тон Киллиана стал куда более нежным и мягким, когда он обратился к стоящей рядом Белль, порядком напуганной произошедшим на её глазах. Капитан видел, как сильно она нанервничалась, и сейчас его самой главной задачей было успокоить её, привести в порядок. Обняв девушку за плечи, он повёл её в их каюту. Белль медленно пошла вместе с ним, ощущая всё ещё колотящееся сердце в груди и то и дело оборачиваясь на Роберта. Шторм за бортом тем временем постепенно утих, и море успокоилось. В душе Белль же, между тем, по-прежнему бушевала самая настоящая буря.