Отзвуки прошлого

Очнулся я в не самом лучшем расположении духа. Всё тело болело и ломило, мысли путались, а во рту было сухо. Мышцы знатно болели, и вообще всё тело целиком намекало на то, что мне нужен небольшой отдых. Каникулы, так сказать. Как, только продираясь сквозь боль, я смог открыть глаза, я увидел, что меня заперли в некоем подобии сейфа. Не помню, как это называется, но я несколько раз видел такие в американских фильмах, в такие персонажи прятались, и хрен их оттуда достанешь. Кряхтя словно старик, я встал и поковылял к двери. На мне не было ничего из одежды, кроме странного браслета на ноге, и вообще в этой комнате не было ничего, что можно было бы использовать как одежду или оружие. Медицинская пластиковая кровать, стоящая посередине комнаты, да глазок камеры наверху, вот и всё наполнение. Там, где в фильмах показывали управление безопасной комнатой, не было ничего, просто глухая металлическая стена. Я в безвыходной ситуации. От злости я ударил по стене. Та даже не дрогнула. Тогда я попытался напитать тело. — На вашем месте Акихико сан, я не делал бы это. — Раздался мужской голос. Он доносился отовсюду одновременно, не громкий, спокойный, уверенный в себе и своём положении. Ну, это мы ещё посмотрим, конечно. — Будьте добры вернитесь к кровати. — Всё так же вещал голос. — Вашими силами вам не даст пользоваться браслет, блокирующий возможности, просим самостоятельно не снимать его, руководство уже оповещено о том, что вы пришли в сознание. — Вежливо и монотонно проговорил он. — Никуда не уходите. — Ехидно закончил свой спич он в конце. — Хорошо, я подожду тут. — Пробормотал я. Я вернулся и сел на кровать. Каким хреном, какой-то браслет может блокировать процессы, происходящие в моём организме? Нет, я бы понял какую-нибудь наркоту, не дающую мне сосредоточиться, но тут-то каким образом? Я потоки чувствовал. Значит, наврал голос то. Я попробовал потянуть энергию из сосредоточения и перевести её в руки, да и вообще традиционно начать процесс накачки организма. И меня тут же скрючило от невероятной пронзившей боли. Грёбанный мощный электрошокер. — Я же говорил, что не стоит. — Весело протянул голос. — И нападать не пробуй. Я бросился на дверь, почти ничего не соображая от боли. Ударился и упал. — Дай-ка я тебе добавлю. — Засмеялся голос. Моё тело получило новую порцию боли. Мышцы сводило, и возникало ощущение, что их обвели скальпелем и сняли кожу. — А теперь обезьянка, идёт начальство, так что быстро в кроватку. — Добавил голос. Пришлось подчиниться. Каким-то образом шокер выдавал мощнейший заряд, не такой мощный как у этого Шоджи, но тоже не ласковое поглаживание. Дверь отодвинулась. Я сидящий на кровати увидел, как в помещение вошёл мужчина в белом халате, а следом бывший наследник Нисимура Дайчи, являющийся теперь главой рода, а также Нисимура Шоджи. — Так-так, кто же у нас тут? — Весело спросил Дайчи сан. — Неужели великий и неуловимый террорист и убийца. Доктор, так я решил мысленно величать мужчину в халате, осмотрел меня. И даже попытался взять кровь, на что я двинул ему в глаз, и получил новую порцию боли от электрошока. — Доктор Ги, вы в порядке? — Обеспокоенно подлетел к упавшему Шоджи, помогая ему подняться. — Да, да, всё нормально. — Отмахнулся он. И посмотрел на меня с интересом. — Строптивый. — Обратился он Дайчи сану. — Ломать такого будет интересно. — Добавил он и облизнулся. — Ломать? — Слабо повторил я. — Видишь ли, Акихико кун. — Расплылся в неприятной усмешке Дайчи сан. — Ты хоть и избавил нас от проблем с американцами, всё равно являешься угрозой. — Глава клана Нисимура развёл руками. — Но так как ты всё же носитель аристократической крови, и довольно редкой и мощной, убить тебя как ту наёмницу, будет весьма глупо и недалёко. Клан Пэкче, в лице господина Ги, — он повёл рукой в сторону доктора, — пошёл мне на встречу, и мы приняли решение, что из тебя получиться весьма забавная собачка. Я дёрнулся было напасть на него, но получил сначала мощную молнию от Шоджи, а затем ещё разряд от шокера. Они втроём смотрели на меня с интересом и радостью, как ребёнок-садист смотрит на редкую бабочку, медленно отрывая ей крылья и лапки. От молнии я слетел на пол и там, лежал свернувшись в клубок. — Сейчас вам выдадут одежду, а затем, вы спокойно выйдете из этой комнаты, и вас отконвоируют в другое помещение. — Улыбаясь, дал указания доктор. — Шоджи кун, ты хочешь что-то сказать своему кохаю? — Дайчи сан обратился к смотрящему на меня наследнику. — Нет. — Тот замотал головой. — Хотя. — Он задумался. — Ты никогда не стал бы одним из нас. Ты всегда будешь слабее, глупее и беднее. Твой максимум — это быть обычным бандитом. — Наслаждаясь каждым словом сказал он. Они вышли, так же, как и доктор. В помещение зашёл охранник. Выглядел он как обычный среднестатистический японец средних лет, начавший лысеть, и набирать лишний вес. — Я твой куратор. — Он бросил в меня одежду. Судя по голосу, это был тот козёл, который бил меня током. — Одевайся и пошли. Одежда представляла собой шорты и майку. Ходить видимо предлагалось босиком. Натянув на себя хотя бы что-то, я почувствовал себя в гораздо большем комфорте. — На выход. — Мой конвоир махнул головой. Я вышел. Мы находились, в каком-то коридоре, заставленном с одной стороны металлическими кубами. Из одного такого я и выходил. Напротив, была одна будка охраны, в которой сидел ещё один мужчина по моложе. — Стоять. — Приказал вышедший за мной охранник. Он обошёл меня, визуально осмотрев, и повёл меня дальше по коридору. Я подумывал броситься на него, но того количества, которое пропустили через меня, мне показалось на сегодня достаточным. Потому-то я и решил слушать и смотреть, запоминая что, кто и куда ходит. — Ненавижу вас ублюдков.— Неожиданно сказал мой конвоир. — Ты считаешь себя выше всех, и тратишь деньги, тогда как простые люди как я должны вкалывать как проклятые. Но ничего. Теперь ты собака будешь мне кланяться. Неожиданно. Мимо нас иногда проходили люди в халатах, некоторые смотрели на меня заинтересованно, кто-то безразлично, а кто-то с жалостью. Коридор ветвился, но видимо для удобства персонала на полу были цветные линии, указывающие куда идти. И подписи к ним. Мы шли по серой. В тюремный блок. — Остановился. — Приказал он. Я решил не лезть на рожон. — Лицом к стене. Выполнив требуемое, я заметил, что мой конвоир почти все двери открывал одним и тем же магнитным ключом. Интересно. Как бы ещё от шокера так не корячится, и вообще избавиться от него. — Заходи. — Кивнул он на открытую дверь с большим стеклом. — Это твой дом на ближайшие несколько месяцев. — В ответ на мой недоумённый взгляд он пояснил. — Больше никто не выдерживает, все ломаются. И подойдя близко, ударил в живот. После толкнул, так что я упал на бетонные полы камеры. — Приятных сновидений. — Весело загоготал он и закрыл дверь. Идиот. Я с кряхтением поднялся. Протёр губы и стал осматривать камеру. Мешок набитый чем-то типа соломы на полу, и всё. Но, что порадовало больше всего, что я не увидел камер. Видимо они не следили за тем, чем заняты заключённые. А они тут определённо были. В конце коридора, в котором находились камеры, кто-то истошно кричал. Не знаю, чем тут пытают, да и выяснять неохота, но отсюда пора рвать когти. Когда меня заводил сюда охранник, мне удалось у него стянуть булавку, невесть что делавшую в его форме. Мот сейчас я и пытался ей расковырять механизм. Естественно ничего не получалось. Это только персонажи манги или фильмов, могут играючи снять с себя замок. Я оказывается, не мог. Что-то я всё-таки в нём повредил, потому как очень тонкой и незаметной струйкой у меня получалось вытягивать энергию. Но стоило усилить напор и било током. И копить эту энергию не получалось. Как и вообще использовать. Булавку я напитал немного энергией, и закрепил на шортах, ничего. Только дай мне немного времени, и ты лично будешь меня умолять что-то сделать. План побега в голове созрел почти мгновенно. Заразить своей энергией охранника, сказать ему, что я его проклял, простолюдины часто мистифицируют силы магов и физиков, и что сниму проклятие, если он меня освободит. Останется только продержаться до того момента, когда боль перевесит рассудок, и он снимет мне браслет. Я дожидался того, как он войдёт. Булавка была приготовлена. Сначала меня ударило током. Мощный заряд, я едва не выронил булавку. Затем в камеру зашёл смеющийся охранник. — Что? Нравится тебе? Уже не чувствуешь себя крутым и всесильным? — Издеваясь, вопрошал он. — А ведь мы только начали. Вставай. — Он сильно пнул меня по рёбрам. Хорошо, что мышечный каркас, смягчил удар. — Пора на процедуры. Я, готовясь к порции боли, рванул на своего охранника , сумев всадить ему булавку в руку. Он естественно тут же меня откинул ударом ноги, и нажал на кнопку, после чего меня ударило током, но своего я добился. Теперь нужно произвести впечатления. — Хахахахаха! — Засмеялся я, перевернувшись. — Ты думаешь, мне сейчас больно? — Я наклонил голову и посмотрел прямо в глаза простолюдину. — Нет, ты ошибаешься. Совсем скоро больно будет тебе. Твои внутренности будут объяты пламенем, а когда догоришь ты, оно примется за твою семью. — Что ты брешешь! — Стараясь не показывать свой страх, слишком уверенно сказал он. — Вставай, пойдёшь на процедуры. Он естественно заметил булавку, но позже, уже когда вёл меня по коридору, и вытаскивая из своей руки посмеялся надо мной. — Когда станет невмоготу — приходи. — Улыбнулся ему я. Меня затолкнули в небольшое помещение. После чего обдали мощным потоком ледяной воды. После электричеством. И так по кругу. При этом постоянно задавали, какие-то вопросы. Раз за разом. Я не знаю, сколько это длилось, но по внутренним ощущениям целую вечность. Ледяной, колючий поток воды, разряд электричества, вопросы. Я смеялся, обкладывал всех матом, и грозился, что доберусь до всех, кто причастен к этому и до их детей. Потом плакал. Сил не было никаких. Меня вытащили, за руки, и поволокли по полу до моей или похожей камеры. *** В Японии в этот момент творилось чёрт пойми, что. Аристократы, будто сорвавшиеся с цепи бешеные собаки, грызлись друг с другом. Вся напускная цивилизованность смылась с лица, будто дешёвый макияж. Вспоминались даже самые мелкие грешки и проступки, объявлялись войны друг другу. Не менее лютовали и простолюдины, внезапно осознавшие, что аристократы смертны, а руки имперских властей оказались короче, чем все думали, и гораздо слабее. Разъяренные вооружённые толпы, наводнявшие, словно цунами, улицы маленьких и не очень городов, занимались мародёрством, и убивали представителей власти. Неважно чьей, аристократии или же императора. Власть боле не была священна. В противовес толпе мародёров, и армиям аристократии, были консолидированы три силы. Часть родов и кланов, возглавляемых кланом Накамура, корпорации, имеющие собственные армии, и защищавшие районы со своими работниками, и имперская армия. Триумвират защитников простого народа, именно так их называли по телевизору, рассказывая о том, что только благодаря доблести и отваги остатков семьи Токугава, возглавлявших армию, Нисимура Дайчи сама, чьи бойцы помогали отбивать нападения на некоторые города, а также корпорациям Ито, Ману, Мацумура и Сато Япония ещё держится. В происходящем с экранов телевизора винили иностранных шпионов — подстрекателей. Шпионы были и США, и Китая, и даже Российской Империи, переживавшей сейчас очередной спад. И все они как один действовали для того, чтобы подорвать веру простых граждан в силу императора, защищающего простых граждан. Основным поставщиком этих бредней была корпорация Ито, как один из главнейших медиа гигантов страны, остальные просто на добровольных началах подхватили эту идею и с радостным похрюкиванием бросились распространять, перемежая информацией, как же хорошо жить под крылом императора, и плохо там, на западе, или даже в том же Китае или Корее. Так что у простых телезрителей тоже с этого знатно пригорало, и многие присоединялись к маргиналам, громящим всё вокруг с лозунгами свергнуть императора и тиранию аристократов. Глядя на это, Сэберо сан и его товарищи радостно потирали руки. Конечно, для своих последователей они выступали в ролях, горящих за правое дело людей, а то что они баснословно богаты, списывали на то, что им повезло, и даже бравировали этим видите мол, не на себя тратим, а на правое дело. Страна погружалась в ужас анархии. По крайней мере, в удалённых от Токио префектурах, некоторые принадлежали мятежным кланам, а какие-то были полностью оккупированы бунтовщиками из простолюдинов. Только Токио и его окрестности всё ещё были подвластны императору. Император же спрятался во дворце, окружив его охраной, и молился всем богам, чтобы это всё разрешилось, само собой. Принимать жесткие решения он не мог, да и не хотел. Про то что бунтовщиков возглавляет Нисимура Дайчи, он знал, но считал, что умертвить его сейчас, означало привести страну в ещё больший ужас, к тому же нарушить своё же слово, он же сказал, что Токио зона свободная от столкновений. А своим словом Император дорожил. В остальном же, страна двигалась заданным когда-то ещё дедом нынешнего императора курсом, умело управляемая чиновниками, бунты подавит оставшиеся Токугава, конечно жаль их семью, но что поделать. Император улыбнулся. А чернь, перебесится. Император возлежал на широкой огромной кровати, несмотря на его возражения, новую наложницу к нему не допустили, заявив, что в столь неспокойный период в стране, необходимо утроить меры безопасности, и не допускать посторонних к августейшей особе. Посему его императорскому величеству было скучно. По телевизору ему преданно кланялись, приторно вылизывая каждую складочку, так что телевизор он не смотрел. А чем развлечь себя ещё он ума приложить не мог. Фильмы смотрены, от игр тошнит уже. Охрана вообще советовала сидеть в одной комнате и не выходить никуда. — Какая Дикость! И это в наш, просвещённый двадцать первый век! — Воскликнул он, встав с кровати. — Мой император, не стоит пренебрегать указаниями охраны. — Мягко возражал ему советник Мацумото. Чиновнику надоело возится с большим ребёнком, разбалованным настолько, что уже имея нескольких детей, он всё еще был инфантилен до ужаса, забирая от «взрослой жизни» только то что хотел, возвращаясь в уютную крепость детства. Но выбора не было. Хотя иногда у высоко поставленного чиновника руки чесались оборвать жизнь тридцатилетнего августейшего подростка. Но своя голова ему была дороже, чем судьба государства, да и к тому же, несмотря на пробелы в воспитании и полное отсутствие интереса к политике и управлении, император был весьма сильным магом с аспектом ветер. И в отличие от званий умнейшего и прозорливого, Князем аспекта воды его величали заслуженно. — Мне не нравиться пошедшая мода на убийства издали. — Проговорил император. — Где же самурайские поединки один на один, честь, порядочность? — Горячился он, принимая пафосные позы. Его величество готовилось выступить в эфире телеканала Ито. От скуки он решил излить на простой народ, коими считал даже аристократов, свою мудрость. Естественно большая корпорация пошла навстречу государю, предоставив невероятно дорогое эфирное время, преподнеся его как подарок владыке. Притом, что было странно для Мацумото, присутствующего на видеоконференции, проведённой тут же, едва император изволил «выйти» к народу, Сэберо сан оказался ничуть не разозлённым, или же расстроенным. Наоборот, он радостно поддержал венценосного тридцатилетнего дебила, заявив, что рейтинги будут бомба. Единственное, императору придётся приехать в здание Ито. Посему-то император и спорил с охраной, запрещавшей ему покидать дворец, и приводить сюда кого-либо. В конце концов, играть в демократию ему надоело, и он, стукнув по столу, заявил, что он император и никто ему не указ, а несогласных сейчас он на кусочки разложит. Дураков спорить с Князем воздуха не было. *** Мацуба Сегу печально читал отчёт. За прошедшие годы он немного сдал, и сильный и привлекательный мужчина постепенно превращался в старика. В сильного магически, богатого, но уставшего старика. То, что он видел, ему не нравилось. Тот, кого он, когда-то пожертвовав своим слугой спас, устроил весь этот беспредел творящийся вокруг. На территории клана Мацуба естественно всё было спокойно, настолько, что казалось, будто это совершенно другая страна. Сегу сама крепко держал власть в клане, и на своей территории не допускал никаких перекосов ни в сторону черни, что с интересом смотрела на восстания, ни в сторону противостояния императору, как некоторые аристократы. Поддерживать же слабого и глупого мальчишку, что так и не научился править, желания у него не было так же. Потому Мацуба, заняли нейтралитет, закрыв свои территории. Производство еды и вещей первой необходимости было на землях клана, посему сделать такой жест ради мира и спокойствия у него получилось без проблем. Сейчас же нужно выступить с обращением к жителям, дабы пресечь панику и подстрекательства. Сегу сама был человеком старой закалки. Он не считал себя обязанным перед кем-то отчитываться, но сейчас, когда плебс поднял голову и взял в руки оружие.... Иногда стоит идти наперекор своим принципам, ради жизней большинства. Старик с тоской посмотрел за окно. На площади перед его особняком, в котором он проживал и из которого правил, сменив душный офис, уже собралась толпа. Местечковые журналисты, сельские головы, чиновники. И, конечно же, полицейские, что должны были подчиняться только управе в Токио, но по факту, были полицией клана. И все они, как и сотни тысяч прильнувших к экранам сидящих по домам простолюдинов ждали его. Ждали его объяснений. — Я слишком стар, для всего этого. — Пробормотал он. Передать власть сыну не получилось из-за гибели последнего, рак не щадит никого. Внуки же не проявляли интереса к управлению, нет они не были инфантильными идиотами, коих много развелось в аристократических семьях, просто их радовали другие вещи. И они как можно дольше хотели оттянуть момент принятия кем-то из них власти, считая её слишком обременяющей. Он хорошо воспитал их. Старик улыбнулся. — Пора. — Он хлопнул себя по коленкам и поднялся. Стряхнул несуществующие пылинки с идеального кителя, улыбнулся белоснежной улыбкой себе в зеркале, и вышел из кабинета. Важно кивая головой кланявшимся людям в коридоре, он шёл на выход. Нужно всего лишь объяснить ситуацию. Почему семья какого-нибудь Каташи, не может навестить бабушку в Токио. И не отвертишься, словом потому что это моя земля, а вы тут гости. Это поколение не знает благодарности, за то, что они могут свободно жить, нет. Они привыкли к своей свободе настолько, что стоит хотя бы ненадолго задеть её, по весьма объективным причинам, и она только что евшая с твоей руки будет эту руку кусать. С каждым шагом Сегу сама мрачнел, накручивая себя. К моменту, когда он вышел из дверей своего дома, он был невероятно хмур. Его лицо выражало недовольство медведя, которого разбудили посреди зимы, и грозило смертью каждому, кто попробует усомниться в правоте грозного старикана. — В Японию пришли смутные времена. — Разжав губы, стал говорить он. — Но не иноземцы принесли нам беду, не соседи приносят нам беды. — Он обвёл притихших людей взглядом. — Мы сами взрастили себе врагов. Своей мягкостью. — Кулак пожилого главы с силой опустился на жалобно скрипнувшую тумбу. — Мы решили, что западная культура принесёт нам счастье, что западные деньги принесут нам радость и смысл жизни! Нет! Они принесли только горе и разрушение. — Прищуренный взгляд, будто наблюдающий сквозь прицел прошёлся по толпе, и остановился на объективе камеры. — Вы все живёте на моей земле и земле моих предков. Я принял решение и земли моего клана будут закрыты для всех! Если вам не нравится моё решение, — он сделал паузу — выметайтесь с моей земли. Старик взмахнул рукой и отошёл от трибуны. Тишину прорвали возгласы журналистов и простых людей. Их голоса сливались в какофонию, не давая разобрать ни слова. Мудрый Сегу сама знал, что только идиот побежит из спокойного места, в ужас наставшей гражданской войны. Он был на сто процентов уверен, что императора скоро убьют, и аристократы будут рвать друг друга на части, в попытке откусить побольше. И он невольно приложил руку к тому, чтобы это случилось. Парень был всего лишь чьим-то инструментом, но именно его рука принесла войну на землю восхода. — Эх Акихико. — Неслышно пробормотал старик. Внезапно гвалт собравшихся, бессвязно выкрикивавших вопросы оборвал выстрел. Сегу сан дёрнулся и упал, пуля пробила лёгкое. Вокруг зашевелились люди, кто-то из журналистов кричал от ужаса, охрана и полиция распихивали людей, кто-то подхватил главу клана и крайне неуважительно, но быстро поволок в дом. — Сегу сама держитесь. — Кто-то раздражающе говорил главе на ухо. Естественно, если бы Сегу сама мог говорить, то он послал бы говоривших слова поддержки нахрен, однако всё что он мог делать это спокойно думать о собственной смерти и неразборчиво булькать. Думая о том, что идиоты плодятся и всё больше в страну, за которую молодому ещё Сегу приходилось убивать и несколько раз едва ли не отдать свою жизнь, проникает отравляющие веяния западной культуры, старик нервничал. Его не страшила смерть, он прожил достойную жизнь, и оставляет после себя достойных потомков. Страшило только то, что вокруг его потомков было куча идиотов, с промытыми мозгами, размышляющих о равенстве всех людей. Все люди рождаются в разных условиях, изначально неравных и живут в неравных условиях, и только умирают все одинаково. Родившись наследником клана Мацумото, Сегу сама искренне считал, что настоящий аристократ должен достойно встретить свой конец, каким бы он не был. Врачи, крутящиеся вокруг, не давали уплыть в спокойное забытье, постоянно тормоша и что-то требуя. Моргать отвечая на занудные вопросы, хрипеть втягивая воздух через трубку. *** Ито Сэберо сан выключил телевизор и его губы растянулись в ухмылке. Последний сдерживающий фактор для многих простолюдинов и аристократов это император, несмотря на слабость двух последних, они всё же остаются символом непрекаемой власти, убрать его, и простые имперские солдаты не захотят умирать под предводительством аристократов, тем более если подстроить гибель императора от рук аристократа. — Сэберо сама, к вам посетитель. — С поклоном вошёл секретарь. — Так пропусти его. — Махнул рукой мужчина. В помещение вошёл Утияма Юто сан, глава недавно образованного аристократического рода Утияма, более являющийся бизнесменом, чем воином, и ведущий дела со многими корпорациями, принадлежащими простолюдином, и что самое главное, понимающий современную действительность. — Сэберо сан. — Вежливо поклонился вошедший. — А, Юто сан, проходите. — Хозяин помещения указал на кресло напротив себя. — Как ваши дела? — Может вас интересует как наши дела? — Невежливо оборвал его мужчина. — А дела наши не очень. Не знаю, как с вашей стороны плана, а вот с моей, после того, как Нисимура забрал власть, всё стало грустно. Сэберо сан едва сдержал себя от смеха, когда несколько недель назад Утияма Юто пришёл к нему с предложением влиться в их коллектив, потому как терпеть не мог напыщенных болванов, ведомых на поводке союзом Нисимуры и ныне покойных Миллеров, и видел, что ведут их к погибели, у Сэберо и возник план подставить молодых аристократов, выставив их убийцами. Однако Юто в роли шпиона был весьма посредственным. — Они знают, что вы объединились и что-то замышляете, они знают, что это вы заварили эту кашу! — Немного истерично воскликнул Юто. Господин Ито только поморщился. Юто сан славный малый, неплохой бизнесмен, но вот труслив как барыга, торгующий наркотиками в центре Токио. Чуть что готов всё бросить и бежать. Как его угораздило стать заговорщиком и шпионом, Сэберо даже себе и не представлял. — Юто! — Немного повысил голос он. — Успокойся. Скажи своим, — на этой фразе аристократ поморщился — что император завтра выступит перед народом, в моём небоскрёбе, номер студии тебе даст мой секретарь. Глаза Юто просияли. Трус, он конечно знатный, но не идиот, и он понимает, что как только императора не станет, развернётся борьба за власть, и на него уже по большей части будет всем плевать. — Я понял, думаю, что они пошлют кого-то из опытных убийц. Возможно из выживших Миллеров, билетом в один конец. — Торопливо пояснил мужчина. Значит уже обсуждали кто сделает это. Ещё лучше. Подумал Сэберо сан. Доказательство сговора аристократов с зарубежными «агентами влияния». Ито был прав, Ито во всём белом берёт падающую власть в руки. — Но что мне сказать про вас? — Спросил Юто сан. — Правду, скажи, что и тебя хотели завербовать, но ты отказался. Тогда-то я и проговорился, что вытащу сюда императора. — Они не решат, что это ловушка? — Испуганно спросил аристократ. — Нет. — Сэберо искривил губы в неприятной усмешке. — А даже если и решат, то всё равно более удобного варианта для нападения на императора не будет.