Часть 1

Пока Бейл и Оби-Ван думали, что делать с близнецами, Йода решил побаловаться с вероятностями — просто на всякий случай. И увидел нечто, вызвавшее в нем смутное беспокойство. — На свою мать девочка похожей вырастет очень, м-м-м. Дружили, сенатор, вы с ней, подозрительно будет это. Бейл, с легким отвращением представив, как к маленькой копии сенатора Амидалы в белоснежных одеждах наследницы Альдераана склоняется император Палпатин и с улыбкой педофила спрашивает «как тебя зовут, деточка?» — пожал плечами, соглашаясь. — Ладно. Мальчик, так мальчик. *** Асока Тано по старой дружбе помогла Бейлу с его одаренным приемным сыном: научила закрываться так, что Люк мог спрятаться посреди комнаты, медитациям для усидчивости и навыкам самообороны. А все остальное время, пока она скрывалась на Альдераане, они с кронпринцем гоняли на спидерах и играли в лазер-таг. Очень милый мальчик, резюмировала она Оби-Вану при встрече. Чем-то Учителя смутно напоминает (тут Кеноби похолодел, ведь Асока была не в курсе, что Энакин завел детей), но такой лапочка и зайчик — даже комаров не убивает, называя это бессмысленным насилием. Оби-Ван на это только тяжко вздохнул. Лею не пришлось учить щитам: она делала это инстинктивно, еще лет с двух. И это было проблемой. Если затих Люк, значит мальчик сидит себе спокойно, играет во всякие нешумные игры. Если затихла Лея, значит Лея где-то шкодит. А если она еще и щиты подняла, то жди беды. После того, как Лею чуть не сцапали тускены, когда она захотела покататься на бантах, Оби-Ван, обнаружив у себя очень много новых седых волос, с благословения Ларсов (тоже изрядно поседевших за ночь), научил девочку паре старых джедайских трюков. Майнд-трик был бесполезен против тех же тойдарианцев, зато отлично работал на тускенах, а экстра-быстрое приручение скотины (самому Оби-Вану дававшееся через пень-колоду) снижало вероятность того, что Лею задерет какая-нибудь местная фауна, когда она снова пойдет искать приключений на свою задницу. Оби-Ван знал, что Лея была вся в своего папашу: вспыльчивая и злопамятная. Он подозревал, что если скажет ей что-нибудь вроде «Дарт Вейдер предал и убил твоего отца», то этим гарантированно подпишет либо ей, либо своему бывшему ученику смертный приговор (может, у Леи и не получилось бы его зарезать, но она бы определенно сложила буйную головушку, отчаянно пытаясь), и молчал в тряпочку. Однако фамильное скайуокеровское чувство (часто весьма извращенной) справедливости и потребность превратить что-нибудь в фарш требовали выхода. В пятнадцать лет Лея использовала экстра-быстрое приручение скотины на крайт-драконе. Она назвала его Зубастик. Стащив у любимого дяди пару бластеров, Лея оседлала Зубастика и направилась во дворец Джаббы Хатта. Оби-Ван как раз выбрался в Мос-Айсли, чтобы послушать местные сплетни и выпить, когда в кантину ввалился родианец из местных «шестерок» с воплем: — Народ! Джабба сдох! — Оба. Ну и фиаско, мы что теперь, под Граккусом ходить будем? — Его завалила ШКОЛЬНИЦА НА КРАЙТ-ДРАКОНЕ! Оби-Ван подавился кумысом. Он прекрасно понял, что это за школьница. *** Покойную Амидалу первые несколько лет в сенате за глаза называли «любимой игрушкой Палпатина», потому что стоило канцлеру напеть ей в уши что-нибудь красивое, она тут же загоралась ИДЕЕЙ и шла созывать народ под свои знамена. Спустя какое-то время она просекла фишку, сдружилась с Мон Мотмой и Бейлом Органой, и уже вполне осознанно агитировала за пати пацифистов, чем Палпатина начала неимоверно раздражать. Жизнь ей сохраняло только то, что с ее посильной помощью старый ситх планировал сманить Избранного на Темную сторону Силы — ну так оно этим и закончилось, и Палпатин наконец-то вздохнул спокойно: у остального состава делегации Двух Тысяч с инстинктом самосохранения все было в порядке, так что они с самого преобразования Республики в Империю прятались по углам и старались не отсвечивать в прессе. А затем вице-король Органа ушел на пенсию, и его место в сенате занял малолетний кронпринц Альдераана. Оппозиция Палпатина слегка раздражала, а Амидала при жизни откровенно бесила. Но этот пацан был в сто раз хуже! На своей первой весенней сессии в сенате принц Люк предпринял попытку протащить закон о легализации спайса на территории Галактической Империи. И ведь так красиво заливал, шельмец, что ему только двух голосов не хватило для принятия закона, а ведь Палпатин еще во времена Республики баловался вбросами. Конфликта с хаттами, к счастью, удалось избежать (бюджет Империи был, простите, не резиновый), а принца Люка контрабандисты, наркоторговцы и отбросы всех мастей теперь настолько активно не любили, что королева Альдераана запретила сыночке даже думать о полетах в сторону Внешнего кольца. Потусовавшись некоторое время в Центральном Имперском (бывшем Корусантском) Университете, принц нашел себе сподвижников-пацифистов. Целую неделю Палпатина преследовало предчувствие надвигающейся мелкой пакости. В черном плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца Телона в крытую колоннаду между двумя крыльями Императорского дворца вышли Их Ситхское Величество, Дарт Сидиус... Пакостью, которую он смутно ждал всю неделю, оказалась огромная демонстрация из молодняка, собранная лично принцем Люком на площади у дворца. Толпа источала разномастные эмоции, присущие кореллианской джедайской секте, от которых у Императора тут же страшно заболела голова. — Вейдер. Почему ты их до сих пор не разогнал? — Забавная вышла ситуация, — пробасил любимый ученик. — Забавная? — зловеще переспросил Палпатин. — Демонстранты не расходятся из идейных соображений, а пятьсот первый их не выгоняет, потому что эти патлатые бездельники кормят их печеньем. Палпатин мрачно наблюдал, как главный патлатый бездельник, Органа, с голографическим транспарантом над головой, рассовывает в дула бластеров цветы, и медленно свирепел. Надпись на транспаранте гласила: «Бомбить ради мира, ебаться ради девственности». — В СИБ этого сопляка, на допрос. Пусть расскажет про папочкины шашни с этим их Альянсом Повстанцев. — Так мы уже, — с готовностью ответил Вейдер. — Тогда почему он все еще разгуливает на свободе? — прошипел Палпатин. Вейдер нашел на датападе видео допроса, и спустя минуту Император имел сомнительное удовольствие лицезреть пронзительно трагичное выражение на смазливом, почти детском лице принца Люка. — О чем вы, господа? Терроризм в борьбе с диктатурой не имеет смысла! В этой ужасной гонке не бывает победителей, зато страдают миллионы разумных! Палпатин откинул датапад за спину и эффектно, не глядя, испепелил его молнией. — Я говорил, что бойцам зарплаты поднять надо. А теперь вот, пожалуйста — продаются за печеньки, — с отчетливым намеком сказал Вейдер. Было у Императора ощущение, что любимый ученик над ним издевается. — Взялись же эти любители извращенно понятой истины на мою голову... — Истина в том, Учитель, что у вас болит голова, — проницательно заметил Вейдер, выуживая из отделения на поясе пузырек таблеток от мигрени. — Они громкие, но безобидные, и совершенно нелепые. И, в отличие от пресловутого Альянса Повстанцев, не доставляют никаких проблем. — Мару Джейд и Слай Мур ко мне. И… — Палпатин присмотрелся к самой гуще демонстрации, прямо под большим голо-транспарантом «занимайтесь любовью, а не войной», и пробормотал: — Они там что, оргию устроили? — А, действительно, — подтвердил Вейдер, и теперь Палпатин даже сквозь вокодер слышал в его голосе веселье. — Сейчас это называется модным словом «перфоманс». — …пошел вон отсюда. — Как пожелаете, Учитель! *** Хан мирно сиживал с Лэндо в кабаке, и они играли в сабакк, как в старые добрые времена. Хан ставил часть денег за последний заказ, которые так и не пришлось отдавать Джаббе, и показывал головидео со своей новой зазнобой, Леей, Разбивающей Оковы Матерью Крайт-драконов. То, что на видео Лея выковыривала из зубов своего питомца чью-то берцовую кость, Лэндо проигнорировал. Единственным вопросом было… — Это сколько ей лет? — Шестнадцать, — покаялся Хан. — Что за дичь, приятель? Ей шестнадцать, тебе двадцать восемь. — Я знаю, что звучит хуже, — проворчал Хан. — Не двадцать восемь, а два года до тридцати. — Ты все еще страдаешь по Ки’ре? — хмыкнул Лэндо, оглаживая бородку. — С баобаба рухнул? У меня же девушка есть, — недоуменно сказал Хан, махнув рукой в сторону головидео. — Встречаться со школьницей — это и называется страдать по бывшей, — категорично отрезал Лэндо. — Ты с ней спал? — Жду возраста согласия. Лея, может, и крышует весь Татуин со своим Зубастиком, но я чту уголовный кодекс. — С каких пор ты чтишь… — начал посмеиваться Лэндо, а затем до него дошло. — В каком смысле крышует? — С тех пор, как познакомился с ее пугающим джедайским дядюшкой. — Ч… в какое дерьмо ты вляпался? Тем временем на головидео Хан из-за кадра сказал «детка, тебе помочь?» на что получил сварливое «не прекратишь звать меня деткой — я начну звать тебя педобиром». А затем Лея посмотрела в камеру своим коронным взглядом «ты щас умрешь». — Чудо, правда? — ослепительно улыбнулся Хан. Лэндо посмотрел на него с оттенком легкой жалости и нежно, как больному, сказал: — Я подарю вам плеточку на свадьбу.