Глава 9: Правдивая

      «День был жарким. Северный Ветер с большим удовольствием подставлял пушистую мордашку прохладному ветру, дабы хоть немного освежиться. Солнце пригревало ещё не успевшие до конца затянуться раны на шкуре, болезненно припекая, однако этот дискомфорт был чем-то даже приятен. Одна беда — его товарищи сейчас, именно в этот момент, храбро сражались с племенем Тысячелистника, а он просиживал в палатке целителей свои очень опасные раны, которые снова могли открыться от любого неловкого движения. Серый кот тяжело вздохнул, с тоской посмотрев на своё плечо: рана, оставленная Изумрудной Кометой, понемногу затягивалась, но шрам уж точно останется. Даже после победой над Горной предводительницей лесному воину не удалось спастись от стремительного падения на острые камни около реки — дорого же пришлось поплатиться за победу, ничего не скажешь…       А его друзья и близкие сражались с вражескими котами не на жизнь, а на смерть. Вот только ненависти к племени Тысячелистника ни у кого не было — это ведь Рысезвёзд заставлял лесных воинов нападать на соседей, хотя сами они не хотели войны. Слишком много крови, слишком много раненых, слишком…       Раздался громогласный топот десятков пар лап. Пестрое полотно Лесных воинов, возвращавшихся домой после победоносной битвы, заполонило прежде молчаливый лагерь; коты были уставшими и израненными, понять, что они измучены долгой войной, не составляло труда. Однако гордого Рысезвёзда это ни капли не волновало. Он задержался своим долгим, насмешливым взором, на Севере — по крайней мере, ему самому так показалось, отчего всё внутри сжалось от страха, — а после юркнул в свою громоздкую пещеру предводителя. Лишь тогда воин смог облегченно выдохнуть.       Северный Ветер тут же приметил в толпе белоснежную шерсть друга, и, ещё раз убедившись в том, что ненавистный предводитель окончательно скрылся за пределами пещеры, подошёл к нему. Белогрив приветливо улыбнулся серому коту, и лишь теперь Север заметил многочисленные кровоточащие раны на его шкуре. — Сильно же тебя потрепало племя Тысячелистника… — с сочувствием пробормотал он, но Белогрив лишь неопределённо пожал плечами: — Меня вот не особо, остальным досталось гораздо больше — пусть Шелковница и Тернолапка в первую очередь займутся ими, а я подожду.       Серый воин тяжело вздохнул, согласно кивнув. Хоть на белой шерсти крови и было много, вот только раны мелкие и чаще всего неглубокие — стоило обработать, но явно можно было и подождать. Младшей сестре Севера, Тернолапке, приходилось особенно тяжко — она только-только стала ученицей целительницы, и на юную кошечку уже навалилось столько тяжёлых обязанностей. Как ей только удавалось держаться?       Внезапно на каменный карниз грузной тенью взошёл плечистый предводитель. Всё племя тут же умолкло, боязливо съёжившись под суровым взглядом Рысезвёзда, что с довольной усмешкой глядел куда-то за двоих друзей. — Белогрив, Северный Ветер! Если у вас есть время поболтать, значит найдётся время перетащить пленников в их временное пристанище! — П-пленников?..       Северного Ветра удивил даже не тот факт, что Рысезвёзд заставлял раненого воина заниматься тяжёлой работой. Нет, его поражало совсем другое. Янтарные глаза округлились от удивления, когда Белогрив мрачно кивнул, пробормотав шёпотом: — Мы взяли в плен двоих воинов племени Тысячелистника, Рысезвёзд планирует шантажом вынудить Звезду Клевера отдать кусок их территории взамен на жизни пленных. — Но ведь… ведь это нарушает Воинский Закон! — ошарашено выдохнул Север, не в силах поверить в происходящее. Неужели Лесной предводитель окончательно сходил с ума, смея гневать звёздных предков? — А если Звезда Клевера не согласится? — Рысезвёзд убьёт их, — горько отозвался Белогрив. — Что ему жизни двух врагов?       Воины спешно направились к окраине лагеря, где лежали никому ненужные два израненных тела. Северный Ветер внимательно окинул взглядом каждого из пленных: первый был угольно-чёрным, в рваных шрамах и царапинах, довольно зрел. Вторая оказалась молодой кошкой — с всклокоченной чёрно-рыжей шерстью, не очень длинным, но пушистым хвостом. Изящная, с заострёнными ушами, длинными лапами — Север в жизни бы не подумал, что она принадлежала племени Тысячелистника.       Белогрив с особой тоской глядел именно на неё. Воин бережно положил пленницу к себе на спину и неспешно двинулся к уже сооружённой соплеменниками временной палатке, та находилась между воинской и предводительской. Она была сделана не очень старательно, однако лучше так, чем вовсе без крыши над головой.       Север проводил друга долгим задумчивым взором, а после взвалил на себя второго пленника и поплёлся следом за ним.

***

— Вы, мерзкие захватчики! Хватит предлагать мне свои жалкие подачки, я лучше умру от голода, но не предам своё племя!       Пленница яростно скалилась на лесных котов, отчаянно шипя и выпуская когти. Трое воинов оцепили бедную кошку полукругом: Северный Ветер чувствовал частое дыхание белоснежного друга совсем рядом, а ещё буквально ощущал пылающий взгляд Рысезвёзда, который с презрением наблюдал за заложницей. — Это спасёт твою жизнь, шавка, — холодно процедил светло-бурый кот со смолисто-чёрными пятнами, часто разбросанными на его широкой спине. Злобный предводитель, сумасшедший, а ещё очень жестокий, — но если ты хочешь сдохнуть от голода — знай, я не буду ускорять твои мучения.       Кошка была напугана. Она сжималась, словно маленький, загнанный в угол котёнок, переводя полные страха янтарные глаза с Рысезвёзда на Белогрива, а потом и на Северного Ветра. Этот взгляд смотрел ему прямо в душу. Она кричала, она вопила о спасении своими глазами, но ничего не говорила — то ли гордость, то ли преданность не позволяли принять пищу врага. — Уйдите… — горестно прошептала она, отводя взгляд в сторону: там всё ещё лежало едва дышавшее тело другого пленника, который так и не очнулся. — Чернохвост совсем скоро погибнет по вашей вине. Дайте и мне вместе с ним. — Ну уж нет, дрянь! — предводитель рывком схватил кошку за шею, и та взвизгнула от неожиданности, но не смогла вырваться — она была слабой и измождённой, всё тело усыпано нездорово затянувшимися ранами. Рысезвёзд злостно расхохотался, глядя в её испуганные глаза. — Ты нужна нам живой! Луговая Звезда дорого заплатит за жизнь своей единственной дочурки… — Оставь её!       Северный Ветер обернулся на друга. Белогрив не выдержал издевательств жестокого предводителя — распрямился и вздыбил загривок, угрожающе сверкая льдисто-голубыми глазами. Север мысленно восхитился его храбростью, но боялся безрассудства — воин посмел перечить своему предводителю, а такой, как Рысезвёзд, подобного не простит… — Что ты сказал? — нараспев растянул бурый кот, но пленницу всё же отпустил — грубо швырнул кошку в сторону её израненного дружка, отчего та с болезненным вздохом упала на землю. Белогрив ещё больше озлобился — он уже не боялся, смело смотря в холодные глаза предводителя: — Не надо так, ты убьёшь её. Разве этого ты добиваешься? — Мне плевать на жизни никчёмных врагов! — злобно расхохотался Рысезвёзд, и внезапно усмешка сменилась презрительным взором, посланным только Белогриву. — И на жизни моих воинов, кстати, тоже. Так что советовал бы тебе быть немного поосторожнее со словами, выскочка… — Она единственная дочка Луговой Звезды. — Белоснежный, казалось, совсем не заметил угрозы со стороны предводителя, или же просто старался её не замечать. Оставался всё так же спокоен и довольно холоден, упрямо продолжая возникший конфликт — Северу очень хотелось помочь другу, но кот просто не мог ничего поделать. Белогрив шёл на слишком рискованный шаг… — Ты же сам об этом говорил, Рысезвёзд. Мёртвой она будет нам ни к чему.       Предводитель сухо фыркнул на его слова, и всё же задумался. Холодность глаз сменилась сухими мыслями, так что Белогрив продолжил: — Позволь мне поговорить с ней. Наедине. Уверен, я смогу переубедить эту кошку. — Ты играешь с огнём, юнец, — недовольно фыркнул Рысезвёзд, но всё-таки кивнул. Медленно, намеренно растягивая некое удовольствие от игры со своими воинами и пленниками, принимая управление их судьбами, как данность свыше. — Удиви меня. — Мне понадобится не один день, — холодно отозвался Белогрив. «О, великое Звёздное Племя, что этот сумасброд творит!» — мысленно молился и одновременно негодовал Север, но конечно же гораздо больше он переживал за друга. Зачем? Зачем вступать в сговор с кровожадным предводителем Лесного племени? Зачем диктовать ему свои условия, к чему эта смелость, ради кого… но белоснежный воин всё продолжал, — и никаких телесных запугиваний. Я один буду здесь.       Рысезвёзд какое-то время думал, сверкая своими глазами. А Белогрив ждал. Терпеливо ждал его ответа, смиряя холодным льдисто-голубым взором, и всё-таки дождался. — Пусть будет по-твоему, — сухо усмехнулся предводитель, разворачиваясь к воину спиной и отходя в сторону, — но знай, ошибка может стоить тебе очень, очень дорого, наглец…       С этими словами Рысезвёзд ушёл. Быстро, стремительно унёсся за пределы лагеря, тихо посмеиваясь над белоснежным воином, осмелившимся вступиться за пленницу. Он играл с ними. Играл, как и со всеми воинами. Беспощадно и жестоко дёргал за ниточки марионеток, управляя Лесным племенем, а вскоре и всей долиной.       Его ненавидели абсолютно все, ведь он вёл Лесное племя к полному изничтожению, но никто и ничего попросту не мог поделать.       Северный Ветер взглянул в глаза друга, провожавшего предводителя суровым взором вслед. Он знал этот взгляд. И если Белогрив решился на нечто подобное, то не отступит — либо умрёт, либо достигнет своей цели. А Север будет рядом с ним. Как и все Лесные…»

***

      Дождь зарядил с новой силой. Молнии угрюмо сверкали в тёмно-сером небе, вода лилась мощными струями, заливая итак влажную землю всё новыми и новыми потоками жидкости.       Но Пятнышко этого почти не замечал. Он невидящим взором уставился куда-то за Северного Ветра, понурившись и сгорбившись под тяжестью правды. Суровой правды, которая открылась для них так внезапно и так неправильно…       Рассказ Северного Ветра поражал своей жестокостью и эмоциональностью. И ученику очень, очень хотелось, чтобы всё это оказалось лишь злой сказкой, но… не дано. Тусклый взгляд Севера — прямое тому подтверждение.       А Пятнышко ничего не мог на это сказать, абсолютно. В голове всё застлало неясной чёрной пеленой, словно укравшей в тот момент все его мысли и чувства. Что он вообще мог сказать? Что? — Т-так значит, отцу удалось уговорить м-маму… — дрожащим голосом начала Дымка, невольно съёжившись и прижавшись к Пятнышко. Но брат внезапно отстранился, вставая на лапы и грозно прошипев: — Ты ещё не успела понять? Наша мать предала своё родное племя, племя Тысячелистника! О какой преданности может идти речь…       Дымка окинула Пятнышко презрительным взором, и зрачки в её голубых глазах сузились до состояния чёрных щёлочек. Она попятилась от брата, грозно размахивавшего хвостом из стороны в сторону, и упала бы, если бы кошечку вовремя не поддержал Оцелотик. Пятнистый ученик сурово покачал головой лучшему другу: — Ты ведь ещё не знаешь всего, Пятнышко! А уже так говоришь о своей матери! — Что тут ещё знать, — горестно усмехнулся трёхцветный. Он вдруг стал поразительно спокоен — то ли внезапная правда выжгла все чувства, то ли факт того, что им с Дымкой лгали столько лет. Он считал себя чистокровным лесным котом, лучшим. А кто Пятнышко теперь? Грязная полукровка, сын предательницы… — она предала своё племя, раз осталась в Лесном. А значит, мы — полукровки. Грязь Лесного племени. — Пятнышко, ты всё не так понял! — попытался прервать нараставшую ссору Северный Ветер, но отчаявшегося ученика уже ничто не могло остановить. Янтарные глаза Пятнышко вспыхнули яростью, и он, резко обернувшись на воина, процедил: — Не так понял? Тогда почему же нам об этом сказали ни мама, ни папа — а ты?!       Серый кот замолк, на какой-то миг отведя взор. Он не представлял, что отвечать. Пятнышко сгорал в злобном отчаянии, Дымка в испуганной печали пыталась его успокоить — что он мог сделать, чтобы всё изменить, предотвратить ужасную ссору? Быть может, поменять прошлое?       Вот только прошлого уже не изменишь! — Я не представляю. — Север не лгал. Затухший блеск в его глазах говорил красноречивее любых слов. — Белозвёзд просил об этом… но я не знаю, зачем. — Зато я, кажется, знаю…       Голос Пятнышко хриплым воплем вырвался из его груди. Он был готов умереть. Умереть, лишь бы не слышать этой правды, лишь бы не шествовать по племени со званием «сын предательницы», «грязнокровка»! Пятнышко должен быть Лесным котом, целиком и полностью. Но как он сможет быть таковым, если его мама — кошка племени Тысячелистника?!       Оруженосец, кажется, уже был готов продолжить, вот только за новым ударом грома последовала и вода. Ледяные дождевые потоки с хлёстким шумом ворвались в их укрытие, отчего лапы всех четверых котов оказались в воде. — Воды уже слишком много! — в панике пробормотал Оцелотик, беспомощно глядя на Северного Ветра. Воин нервно оглянулся по сторонам: сначала на лапы, на воду, а после на выход из норы. Ледяная ловушка настигала их стремительно. — Мы больше не можем здесь оставаться! — выкрикнул Северный Ветер, пытаясь найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. Остаться здесь — значит умереть. — Можно попробовать добежать до лагеря, — голос Дымки дрожал, как и вся кошечка. Но она мужественно держалась на лапах, с тревогой поглядывая то на лапы, погружённые в воду, то на брата. Оцелотик неуверенно выдохнул: — Но… там настоящий ливень, гроза. В лесу сейчас очень опасно, слишком мало шансов, что нам удастся дойти! — Оцелотик прав, — отозвался на возгласы учеников Северный Ветер. Он был поразительно спокоен для обстоятельств, в которые так некстати поставила их судьба, — шансов мало. Но и выбора у нас больше нет.       Оцелотик и Дымка переглянулись, с готовностью кивая Северному Ветру. И лишь Пятнышко никак не реагировал — потупил взгляд, вздыбил шерсть, замер на месте. Но он слышал. Слышал и был готов идти следом за Севером — рано умирать, он ещё не высказал всего, что он думал! Он ещё не взглянул в глаза отцу и матери… — Тогда все за мной, — произнёс воин как можно громче. Ливень за стенами пещеры усиливался, заглушая его слова. — Лапа в лапу, шаг в шаг, не отставая! Если нужна помощь — кричите, что есть сил! И главное — не останавливайтесь. Сейчас нет права на ошибку.       Вновь взревел гром. Через силу Северному Ветру и оруженосцам удалось выбраться из норы, и теперь все четверо стояли под струями ливня. Вода обжигала. Вода ослепляла, не давая видеть пути, она душила, не позволяя выдохнуть. Но нужно было идти, слишком многое на кону! Северный Ветер бросился вперед, все трое оруженосцев вслед за ним, Оцелотик, затем Дымка, и Пятнышко, самый последний. С горки на горку, высоко, быстро, вольной птицей, противясь такому желанному, но такому жестокому дождю. Вода, которая могла убить их в любую секунду. Вода, с которой они боролись за эту жизнь.       Взлетев на очередной холм, Северный Ветер остановился, цепляясь когтями за раскисшую землю, дабы посмотреть, где его оруженосцы. Дымка поднялась вслед за котом, за ней — двое котиков. Серая ученица тяжело дышала, сгорбившись под тяжестью мокрой шерсти и подрагивая от холода. Но она держалась невероятно сильно, зная, что может умереть, погибнуть, продолжала идти, не отставая ни на шаг. Кот поднял голову. Сквозь плотную стену дождя был виден лагерь, оставалось совсем немного. Над лесом пронеслась молния. — Ну же, вперед! — Дымка сорвалась с места вместе с приказом воителя и побежала, разбрызгивая грязь. Оцелотик бросился за подругой, а Пятнышко сразу за ним. Им двигала злость на маму, которая предала родное племя, злость на отца, который посмел полюбить чужую кошку, злость на себя, что он грязь Лесного племени. Не сын предводителя, не будущий прекрасный воин, а полукровка. Сам факт его жизни — нарушение Воинского закона. Пятнышко хотел посмотреть в глаза родителям, узнать, зачем, рассказать все, о чем он думал. Все, что они заслужили. Это был самый лучший стимул бежать вперед, не останавливаться, забыв про дождь, про ливень, про грозу, которые плотно накрыли многолетний лес.       Над лесом стремительной птицей пронеслась молния. Пятнышко ясно увидел вспышку, она ослепила его, и котик вдруг почувствовал, что зацепился за что-то лапой. Грязь залила морду, налипла на шерсть и Пятнышко, стараясь встать, завязал в ней всё глубже. Боль в лапе становилась сильнее, на языке он ощущал солоноватый привкус крови. Вдруг раздался оглушающий рокот грома, очередная вспышка, и Пятнышко почувствовал, как Северный Ветер схватил его за загривок, откидывая куда-то в сторону. Резкий удар о мокрую землю и раздавшийся как будто издалека крик воина: — Оцелотик, Дымка, бегите в лагерь!       Пятнышко услышал, как что-то словно затрещало и только успел поднять голову, как снова был откинут куда-то в сторону, в этот раз ударившись спиной о камень. Пестрый котик вскочил на лапы, игнорируя тупую боль и попытался взглядом отыскать Севера, который только что дважды спас ему жизнь. Сквозь пелену дождя малыш заметил упавший древесный ствол, а под ним — светлое пятно, словно пушистая бесформенная куча шерсти. — Север! Северный Ветер! — вскрикнул оруженосец, добравшись до кота. Тело дрожало от холода, лапа невыносимо болела. — Северный Ветер! Ну же, очнись, — Пятнышко подтолкнул его головой, но в ответ не было никакой реакции, тело кота продолжало лежать под холодным дождем, не реагируя на крики и мольбы Пятнышко. — О, нет… Он погиб? Звездное Племя, он что, умер? — неуверенно, словно лес мог дать ему ответ, спросил Пятнышко. Ему ответил только равнодушный шум дождя и пронизывающий холодный ветер. — Это все из-за м-меня… — всхлипнул Пятнышко, прижавшись пестрым тельцем к коту. — Я виноват в… В этом.       Позади раздался топот лап соплеменников. Друзья привели помощь, но было уже поздно.