3. 100円の指輪 [100-En no yubiwa]

      запасной вариант.웃 когда ругалась ты с другими, я был счастлив и горд собой, а ты, повязшая в пучине, лишь нагло пользовалась мной. как-будто я твоя дурнушка, но моё сердце не игрушка! играясь с ним, ты всё сильней талант мой втаптывала в грязь, но вдруг услышала ты «хрясь» и больше не с чем поиграть.       Изуку всегда был хорошим мальчиком — маму слушался, посуду за собой складывал в раковину; фигурки Всемогущего, хоть и со стулом, ставил обратно на аккуратные полочки; плохие папины слова игнорировал и уже интуитивно понимал, когда и насколько нужно закрываться в комнате, ведь взрослые разговаривают — посуду мама бьёт, а папа бутылки из-под чего-то на запах противного.       Изуку хороший мальчик, честно-честно! — он все мамины молитвы выучил и все старые-престарые книжки с непонятными ему словами вычитал; за мамой эти странные жесты перед выходом из дома повторяет, все мамины ритуалы прилежно каждый день выполняет; спит ровно по восемь часов и, когда мама хохочет от всего сердца ночью, не давая глаза сомкнуть, игнорирует.       Изуку хороший мальчик, и все это подтвердят — своему другу единственному верит и слушается, как маму и папу, все советы запоминает и вопросы о их схожести не задаёт — это не его дело, так мама учила; только с разрешения зовёт в игры играть, всегда показывает правила и поддаётся, о правилах приличия и морали рассказывает с нуля — вопросы не задаёт, просьбы выполняет, лишнего не говорит.       Изуку так старается!       Так почему всё вновь идёт плохо?       — Ты не виноват в этом, милый. — Мама нежно произносит, обнимая его ещё крепче и расчёсывая непослушные кудряшки. От мамы пахнет приятно и как-то по-родному, но Изуку знает, что так она скрывает запах железа — всё здесь им пропитано, мебель, обои и ковёр под ногами, даже он сам — голова кружится и глаза закрываются от этой вони. И, наверное, это не единственное, что должно волновать его, верно?       — Заповедь первая, дорогой. Ты не имеешь права чувствовать. — Мама нежно произносит, воркуя и сбрызгивая своими любимыми духами всю комнату. Изуку ничего не чувствует, честно-честно! — слёзы утирает и дрожь успокаивает, рвоту подавляет и прокашливается, пытаясь не задохнуться от запаха гнили и крови.       Чрево его дорогого отца открывается на взоры всех этих странных людей.       — Публика, узри его! — Кричит его мама и столь же нежно улыбается трупу его отца.       Странный друг, что не знает обычаев человеческих и так до странного похож на него самого, плоть отца поглощает.

***

      Изуку опускает глаза в тетрадь ещё раз, но вместо записей с предыдущего урока лишь «じゃあ　さっさと死ねばいい [Jā sassato shinebaī] — Просто сдайся и умри». Изуку замирает и перечитывает, перечитывает, перечитывает. Верно. Его почерк — корявый, ужасный, отвратительный. Изуку лишь закрывает глаза и вздыхает. Итак, всё повторяется.       Щелчок, как по команде, вновь стирает сознание. Шёпот яркий и звоном отдающийся, отвратительный и мерзкий, заполняет комнату. Сознание. Весь мир, что вновь предстал в своём бледном естестве.       Изуку и раньше погружался в подобные иллюзии больного разума, но в последнее время это происходит всё чаще и чаще. Похоже, запретное волнение плохо влияет на него. Это пугает… Изуку, как всегда, подавляет.       Бледное пространство вокруг обволакивает и уносит по течению. Щелчок, щелчок, щелчок. Картинка меняется.       Чернота переходит в звёздно-молочный небосвод. Изуку, кажется, может прикоснуться к ним и наконец исчезнуть. Верно, исчезнуть. Он так давно мечтал просто перестать существовать — терпеть рвотные позывы и вину от одного только взгляда Бога единого отвратительно-мерзко. Изуку не должен, не должен, не должен.       Так… Почему он до сих пор существует?       Певучая мелодия заменяет мысли, больше чувств нет. Есть лишь ангельская песнь шёпотом, звон колокольчиков такой тихий. Клавиши нежно проходятся по разуму, создавая что-то — вновь — уникальное. Невозможное. Мелодия флейты вызывает дрожь.       Действительно прекрасный мир фантазий — так далёк и нереален. И даже печали больше нет — иллюзия, воображение, воспоминания.       Точно. Воспоминания. — Тихие и нежные до цветков лилий белоснежных, фантомные и — вновь — нереальные. Как же горько.       Изуку открывает глаза и почти касается звезды пятиконечной — обжигающе-яркой, глаза невольно слезятся. Вокруг — миры бесконечные и манящие до дрожи, вокруг — миры фантазий и воспоминаний.       Изуку открывает глаза — видение исчезает, стоит лишь звонку пронестись над головой. Он оглядывается и приходит в себя — Урарака косится обеспокоенно, наверное, но ничего не делает. Звонок продолжает трезвон-звон-звонить.       Изуку приходит в себя и… Ужасается.       Изуку помнит все заповеди матери и Хиками, повторяет каждую секунду жизни своей и, честно-честно, прогоняет галлюцинации. Важно лишь человеческое спасение и его предназначение, ничего более. Ничего для него.       Просто повторить ещё раз, верно?       «Заповедь вторая. Душа человеческая грязна.»       — Я ЗДЕ-ЕСЬ! ПРОХОЖУ ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ, КАК ОБЫЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК!       О Господь, о Всевышний, в которого он уже не верит, почему же так громко?       Изуку подавляет плохое предчувствие и выравнивает выражение лица — не имеет права выглядеть напуганным, не имеет права дрожать или кожу от волнения закусывать. Изуку лишь кивает в приветствии и также безэмоционально, как и всегда, ещё раз осматривает записи с прошлого урока — теперь верные.       Его одноклассники восторженно кричат, впервые увидев самого Великого Героя №1 — самого Всемогущего — и это не удивительно, наверное. Изуку плох в социальных отношениях и не особо понимает, почему все так остро реагируют и почему им разрешено так реагировать, но просто в очередной раз игнорирует — это точно не его дело.       — ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ УЧЕНИЯ ГЕРОЯ! — Продолжает драматично кричать Всемогущий. Изуку не выдерживает и просто уменьшает громкость, активируя «причуду». Хоть немного, но помогает. — На этих уроках мы будем закладывать в вас фундамент героев с помощью разнообразных испытаний! Это вам нужно! НАЧНЁМ СРАЗУ С ЭТОГО! — Изуку вздрагивает и уменьшает громкость до шёпота. Нет, он не выдержит находиться с этим пафосно-громким человеком столько уроков. И тем более подобную чушь. — Испытание битвой!.. И для вашей первой битвы… Академия подготовила костюмы, согласно вашим запросам в соответствии с причудами, которыми вы обладаете!.. А теперь, есть вопросы?!. Да, юный?..       Изуку больше не может терпеть.       Заткнись, нельзя, заткнись.       — Мидория Изуку, сенсей. — Изуку опускает руку. — Заранее прошу прощения, если мои слова прозвучат грубо или неуважительно. — К несчастью, его неумение показывать эмоции — или запрет на их существование как таковое — можно трактовать как угодно, и это всегда было проблемой. Он никогда не желает кому-то зла, ведь нельзя, но люди его окружающие почему-то принимают безэмоциональное лицо за высокомерие. Почему-то.       — Всё в порядке, юный Мидория!..       — Эта идея кажется мне до ужасного глупой.       Повисает тишина, разрезая сознание. Почему-то.       — Прошу прощения?..       — Идея устраивать бой в первый день кажется мне глупой. — Изуку игнорирует чувство вины и отвращения, скапливающееся в солнце-заре вместо сердца, когда Всемогущий почти действительно сдувается от его слов. Не думать, не думать, не думать. — Многие из нас не имеют полноценной физической подготовки и, тем более, не могут полностью использовать свои причуды. И, тем более, не обучены средствам безопасности и самообороны. Многие легко могут не удержать свои силы под контролем и, когда кто-то пострадает, выставить жертву виновником — ведь, повторюсь, мы ещё не умеем уворачиваться и блокировать. Наши силы неравны, сенсей.       Тишина. Изуку не особо обращал на остальных и их реакцию внимания, уставившись на Всемогущего в ожидании ответа, но сложно было не заметить сияющую Очако, что улыбалась от уха до уха и показывала палец вверх. — Верно, сенсей! — Решительно говорит она. — Я поддерживаю Мидорию-куна!       — Но разве разницу в причудах и физподготовке нельзя списать на случайность? Типа, иногда причуда героя не подходит под бой с определённым злодеем. — Сомнительно тянет Хагакуре.       — Не совсем, Хагакуре-сан. — С поднятой рукой и спокойным выражением лица подаёт голос Яойорозу. — Обычно список героев, патрулирующих один и тот же район, должен включать в себя носителей почти всех типов причуд, чтобы в случае преступления злодея могли обезвредить и задержать с большей эффективностью. Если же против злодея нет носителя противодействующей причуды, то операторы полиции запрашивают подмогу из ближайших районов. Но есть один нюанс: чаще всего профессиональный герой может справиться со злодеем, не используя причуду. Главное — подготовка и хорошие аналитические способности. Последнее не обязательно самого героя, многие сейчас имеют свой штаб аналитиков, тем более герои топ-100. Конечно, всегда есть исключения, но чаще всего в таких ситуациях нужны лишь эти два качества.       — А также не забудь, что после получения лицензии чаще всего начинающие герои идут в помощники более опытных героев или агентств, уже там набираясь реального опыта, так что в реальном героизме разницы в силе быть просто не может. — Изуку вставляет, пока Яойорозу замолкает.       — Верно. — Яойорозу выдыхает и кивает. — И, таким образом, эта тренировка с разностью в силе и способностях бессмысленна. Мои извинения за грубость, сенсей.       Тишина давит на разум, заставляя чувствовать вину просто за встревание, но Изуку учили мыслить хладнокровно годами, всю его сознательную жизнь, так что он делает то, что необходимо для продления мнимого здравомыслия — подавляет. Всемогущий-сенсей молчит, выглядя скорее подавленным и опечаленным — осознавшим — но не злым. Это радует.       В конце концов, когда тишина превышает все доступные уровни неловкости, Всемогущий внезапно снова загорается и будто оживает, выходя из коматоза. К счастью, Изуку успевает сменить громкость обратно на шёпот, чтобы просто не оглохнуть. — Я всё проанализировал и решил, что вы правы, дорогие ученики!.. Я пересмотрю всю нашу учебную программу и в этот раз посоветуюсь с учителями и даже директором, чтобы исправить свою ошибку и в этот раз сделать всё на высшем уровне!..       Аплодисменты звонко наполняют комнату. Изуку, не особо понимая, зачем это вообще нужно, просто повторяет.       Всемогущий сияет своей фирменной улыбкой и встаёт в позу, похоже, профессиональная геройская фишка. И, не прекращая улыбаться, но с явной виной в голосе, он продолжает вещать. — Но, по правде говоря, сегодня нам всё равно придётся идти по запланированной программе!.. Я не хочу терять ни одного урока, пока новые занятия не будут составлены, тем более, я не имею права не следовать определённому плану, даже если через какое-то время он будет изменён… Прошу искреннего прощения, дорогие ученики! Я сделаю всё, чтобы никто не пострадал на этом уроке!       — Всё в порядке, сенсей!       — А теперь… — Драматичная пауза. — Ваши костюмы!       Чтож, хоть что-то.

***

      «Заповедь третья. Жалость других означает, что достоин тот презрения.»       Изуку спокойно и по привычке направляется в мужскую раздевалку, крепко держа чемоданчик с костюмом. У него, честно говоря, вообще не было идей для геройского имиджа, тем более дизайна костюма. Изуку просто хотел стать дневным героем, чтобы уже ночью идти в патруль, как линчеватель — так он смог бы охватить все 24 часа суток для геройской работы. Но всё остальное — имидж, геройское имя, да в целом направление его вообще не волновало.       У него даже не было линчевательского имени, просто потому что оно было не нужно — он никогда не переходил границы и действовал максимально далеко от драк и жестокости, так что Изуку не уверен, есть ли в полиции вообще его дело — просто линчеватель, такой же, как и все другие. Скучный, как говорит Хиками.       Поэтому, по просьбе самого божества, Изуку доверил ему это. Честно говоря, он без понятия, что Хиками мог выдумать. Но, эй, костюм ведь прошёл проверку и всё такое, он должен быть нормальным, верно? Изуку открывает чемоданчик с номером 18 и…       Господь.       Просто… За что?       — Эй, Мидо! На что ты так уставился? — Весело спрашивает у него Каминари, подходя ближе. А потом замирает.       Вся раздевалка, кажется, замирает.       А потом наполняется лютым хохотом. Киришима хотя-бы для приличия пытается сдержаться, но да, компашка Бакуго — и он сам — просто ржут. Изуку, как и всегда, просто смиряется и безразлично натягивает «костюм».       В целом, это просто платье в стиле нарядов мико, так что Изуку делает вывод о намерениях Хиками. Которые, вообще-то, не лишены логики. Он ведь служитель перед божеством, верно? Вполне подходит, хоть и для остальных это просто «ха-ха пацан в платье».       Платье идеально сидит на нём, что странно — после тех четырёх лет «тесного» контакта с Хиками его физиология сильно изменилась и вряд-ли бы любой вид платья, без разницы — женское или мужское, подошли бы ему, но нет — всё по фигуре. Значит, Хиками пометил в бланке его нестандартную физиологию… Странно и заботливо с его стороны.       Кроме платья мико Изуку не находит ничего другого, что как-то… неправильно. Чемоданчик был явно тяжелее одного платьишка. И… Да, точно. Эта юбка слишком тяжёлая для обычной ткани.       Изуку находит в складках легко доставаемые ножи на специальных ремешках, что почти невозможно заметить, причём самые разные — от маленьких-складных до кухонных или охотничьих. Рядом также аптечка с самым важным, компактная записная книжка с карандашом, энергетики и ещё уйма карманов с ремешками для всего, что придёт в голову.       «Ну как?» — Самодовольно спрашивает Хиками с явным удовольствием и удовлетворением. «Я, между прочим, позаботился о тебе!»       Изуку пытается благодарно улыбнуться, но, как всегда, не выходит. «Спасибо.»

***

      — Эй, Мидория-кун! — Радостно зовёт Урарака, когда замечает его. — Как т-… Ты… — А потом замечает платье. Ну да, конечно.       Изуку ожидает смеха, как на это отреагировали друзья Бакуго, или недоумевающий взгляд, как это было с большинством других парней, да хоть отвращения, как это выражал попытки Минеты не блевануть, но… Внезапно, нет. Ничего из этого.       Глаза Урараки загораются, а губы растягиваются в улыбке. Она ничего не говорит, но, кажется, сдерживается от лишних звуков. Его знакомая (?) оборачивается и машет рукой группе остальных девушек. Изуку вообще ничего не понимает.       Хиками в голове глубоко вздыхает, а потом всё-таки фыркает. «Ей понравилось, Ангел. Можешь перестать гадать. Пхе. Тебе действительно стоит получше изучить эмоции!» Изуку молчит о невозможности этого предложения из-за некоторых (очевидных) обстоятельств.       — Девочки! Гляньте! — Зовёт Урарака.       Девушки А класса заостряют на нём свои взгляды, а Изуку вновь не понимает, чего стоит ожидать. Слишком много непонятных взглядов, улыбок и движений. Люди такие странные.       Мина, к его удивлению, быстрее всех выходит их простого «пялиться во все глаза», сразу срываясь с места и визжа, возможно, от прилива эмоций. Она буквально светится, прижимаясь к нему вплотную и цепляясь за все детали платья (к счастью, не к нему самому), до которых только может дотянуться. Хиками с отвращением вопит во всё горло, а всё, что может сделать Изуку, это попытаться отстраниться и скрыть недоумение.       — О Ками, это действительно восхитительно! — Громко и радостно выдаёт Ашидо, когда у неё всё-таки выходит сдержать эмоции. Слишком громко, на вкус Изуку. — Качество ткани, пошива, детали, композиция! Это всё так идеально, агх, у меня нет сил сдерживаться! Яомомо, ты должна заценить!       Изуку надеется на благоразумие хотя-бы одного члена их класса, но Яойорозу, к его отчаянному вздоху, лишь оценивающе осматривает его и с удовлетворением кивает. — Верно, прекрасное платье, Ашидо-сан. Не подскажешь адрес агентства и имя дизайнера, что сотворил такое чудо, Мидория-кун?       — Соглашусь! — Подаёт голос Аояма. Изуку слегка удивляется, когда вспоминает и понимает, что тот (и Тодороки, естественно) никак не отреагировали на него в раздевалке. — Хоть мой костюм и идеален, но всегда можно добавить больше прекрасных и новых дизайнерских решений!       — Э-эм… После занятия я могу посмотреть в чемоданчике те бумаги о разработке, если вам так нужно. — Изуку тянет неуверенно.       — Блин, обожаю тему мико! Знаешь, вся эта таинственность и красота, ритуалы и. И… Короче, нравится! — Хагакуре рядом с Миной хлопает в ладоши и, возможно, улыбаясь тоже также — блестя весельем.       — Тебе идёт, Мидория-кун, керо.       — Но, как мне кажется, чего-то не хватает… — Урарака задумчиво вздыхает, уставившись в воздух на пару секунд, но после снова расцветая и улыбаясь уже как-то… хитро? — Точно! Ашидо-чан, есть предложение!       Мина переводит взгляд с Урараки обратно на него, а потом, кажется, в её голове тоже что-то щёлкает. — А-а… Поняла!       — Что вы бы не придумали, давайте позже, пожалуйста? — Изуку почти умоляет. — Всемогущий-сенсей уже подходит.       — Точно… — Урарака вздыхает и кивает в сторону Мины. — После урока.       — ПРЕКРАСНЫЕ КОСТЮМЫ, УЧЕНИКИ! — Всемогущий бодро восклицает, Изуку решает всё-таки перетерпеть. После небольшого отступления для объяснения «бой в закрытом здании, злодеи прячутся в тенях», Всемогущий продолжает. — НА ЭТОМ УРОКЕ ВЫ ПОДЕЛИТЕСЬ НА КОМАНДЫ «ГЕРОЕВ» И «ЗЛОДЕЕВ» ДЛЯ СРАЖЕНИЯ ДВА НА ДВА!       И, конечно же, он обязан был зачитывать ход урока по шпаргалке. Конечно же.       Хиками в голове истерично ржёт, у Изуку звенит в ушах.       — КОМАНДЫ ВЫБИРАЕМ С ПОМОЩЬЮ ЖРЕБИЯ!       Ну, чтож, погнали.

***

      «Заповедь четвёртая. Только познав тяжесть бытия человеком можно стать.»       Команда А — Рикидо Сато • Момо Яойорозу       Команда B — Тору Хагакурэ • Эйджиро Киришима       Команда C — Юга Аояма • Тсую Асуи       Команда D — Кьёка Джиро • Очако Урарака       Команда E — Кацуки Бакуго • Мина Ашидо       Команда F — Минору Минета • Шото Тодороки       Команда G — Коджи Кода • Фумикаге Токоями       Команда H — Изуку Мидория • Денки Каминари       Команда I — Ханта Сэро • Мезо Шоджи       Команда J — Тенья Иида • Маширао Оджиро       — Фига! Мидо, мы с тобой вместе! — Денки победно вскидывает руки к небу. — Мы точно выиграем!       — Всё возможно, Каминари-кун.       — Не «возможно», а «точно», Мидория-кун! — Очако восклицает рядом, таща за собой Кьёку. — Ты слишком крут, чтобы проиграть!       — Спасибо?..       — И ПАРЫ, ЧТО НАЧНУТ ИСПЫТАНИЕ… БУДУТ… — Всемогущий запускает руки в коробки. — ПАРА ЗЛОДЕЕВ — КОМАНДА G! ПАРА ГЕРОЕВ — КОМАНДА E! ПОДРАЗУМЕВАЕТСЯ, ЧТО ЗЛОДЕИ УЖЕ ВНУТРИ И ОХРАНЯЮТ БОЕГОЛОВКУ И/ИЛИ ПОДЖИДАЮТ ГЕРОЕВ! ГЕРОИ ЖЕ СМОГУТ ЗАЙТИ В ЗДАНИЕ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ! ЗЛОДЕИ, НА МЕСТО, ГЕРОИ, ВЫДАЮ ПЛАН ЗДАНИЯ!       Кода и Токоями лишь кивают и спокойно выходят из будки наблюдения, направляясь к зданию. Изуку тихо молится за их благополучие — хоть Всемогущий и пообещал проследить за уроком, всё всегда может выйти из-под контроля. Тем более, Изуку не особо верит в его, кхм… компетентность.       Бакуго лишь ухмыляется и уже запускает пару взрывов, Ашидо искоса поглядывает на него. Странный парень.       Но им всё равно приходится войти в здание и начать.

***

      Представление начинается. Изуку легко создаёт пачку готового попкорна для себя и Очако, присаживается на свободный стул и начинает наблюдение. Он всё равно третий, Очако вообще после него, ещё есть время.       Кода и Токоями выбрали простую тактику: охраняй и по возможности бей, задерживай до конца, главное — не вылети. Кода со своей армией крыс, жуков и более крупных насекомых охраняют макет боеголовки на четвёртом этаже в последней комнате, Токоями же поджидает «героев» у парадного хода, заранее разбив все источники света, оставив лишь окна, из которых слабо проникал свет. Фумикаге активирует Тёмную Тень, прося её распространиться по всей комнате под потолком.       Изуку закидывает попкорн и пережёвывает, хрустя и оценивая. «Умно и просто.»       Хиками довольно хмыкает. «Жаль, что обреченно на провал.»       Как только истекают пять минут, Бакуго врывается в здание, не обращая на попытки Ашидо придумать тактику ни йоту внимания. Взрывы гремят и заглушают любой посторонний звук для камер, так что приходится довольствоваться только картинкой.       Из-за взрывов Тень, что в почти полной темноте приняла огромный размер, вновь становится почти с человека, но это не мешает Токоями отдать Тени просьбу-приказ атаковать. Тень набрасывается на Бакуго, обвивая его и пытаясь не дать использовать руки, но любая попытка задержать Кацуки оканчивается просто — поражением. Бакуго создаёт всё больше и больше взрывов, становясь почти безумным в своей ухмылке и выпученных глазах.       В конце концов, выносливость Токоями и Тени приближается к нулю, когда Бакуго почти уничтожает Тень своей яростью. Тени приходится отступить, чтобы хотя-бы продолжить существовать, а Токоями остаётся безоружным. Бакуго что-то кричит, но из-за продолжающихся взрывов, что стали только сильнее и безумнее, совершенно ничего не разобрать.       Бакуго ухмыляется и набрасывается на Токоями.       Раздаётся грохот, сравнимый с разрушением огромного здания.       — КОМАНДА ГЕРОЕВ ПОБЕДИЛА! БОЕГОЛОВКА ЗАХВАЧЕНА! БАКУГО, ОСТАНОВИСЬ!       …Что?       Изуку тупо таращится в экран, как и многие его одноклассники.       Чтож, ладно. Изуку продолжает жевать попкорн.       Как оказалось, это была Ашидо. Пока все следили за Бакуго и Токоями, она пробралась на третий этаж, растворила потолок и, через отвращение ко всем падающим членистоногим и крысам, захватила бомбу. Коде потребовалось несколько минут, чтобы придти в себя от увиденного — кажется, он действительно подумал, что начался конец света. В любом случае, никто его не винил.       — ИТАК, УЧЕНИКИ, КТО ЖЕ БЫЛ ЛУЧШИМ В ЭТОМ ПОЕДИНКЕ?!       — Урарака-сан, будешь ещё попкорна?       — Ага!       — Думаю, это была команда злодеев, сенсей. — Иида строго поднимает руку и встаёт с места, когда Всемогущий кивает. — Ашидо-сан поступила опрометчиво, разрушив потолок — это лишние разрушения и без них можно было бы легко обойтись, добудь она информацию о местонахождении боеголовки или вступи в прямой бой с Кодой-куном. Также можно было обойти здание и, используя её липкую кислоту, войти через окно — меньше разрушений и больше эффективности.       Иида останавливается на вдох.       — Также, Бакуго-кун действовал просто глупо, не продумав план изначально и сразу вступая в бой, когда можно было бы обойти. Я мог бы принять это за «показной бой» ради привлечения СМИ и фанатов, но это бой в закрытом помещении и тогда этот вариант отпадает — максимум, СМИ могут находиться впереди здания, но не внутри офиса. Итог: глупость. Но команда злодеев справилась, наоборот, хорошо — равномерно и по возможностям команда расставила роли и заранее обговорила план, каждый следовал своим задачам и выложился на все сто! — Иида садится. — Я закончил, Всемогущий-сенсей!       — ХОРОШИЙ ОТВЕТ, ЮНЫЙ ИИДА! ВСЕ СОГЛАСНЫ С НИМ?       Яойорозу поднимает руку и, держа осанку, начинает. — Я согласна с рассуждением о действиях команды героев, но, как мне кажется, команда злодеев тоже допустила ошибку. Они изначально выбрали провальную тактику, отправив Тень и Токоями одних против Бакуго с его взрывами, хотя, отправив их против Ашидо, Токоями-кун имел бы все шансы на победу. Было бы лучше, если бы команда злодеев разделила героев и сразись они оба, вместо разделения на защиту и атаку. Так что, как мне кажется, самым ценным здесь был Кода-кун.       Коджи неуверенно указывает на себя, молча задавая вопрос.       Яойорозу улыбается. — Ты действовал максимально эффективно и не допустил ошибок, если не учитывать сам ваш план.— Кода, кажется, краснеет и смущенно улыбается.       — ЧТОЖ, ПРОНИЦАТЕЛЬНО, ЮНАЯ ЯОЙОРОЗУ! НА ЭТОМ МЫ ЗАКАНЧИВАЕМ ПЕРВЫЙ БОЙ И ИДЁМ ДАЛЬШЕ! ВСЕ ГОТОВЫ?!       — Да, сенсей!       Изуку молча хрустит попкорном.       Пол класса — почему-то — присоединяется к нему.

***

      «Заповедь пятая. Гниль мира поглотит всех.»       Рикидо Сато и Момо Яойорозу занимают свои позиции, Юга Аояма и Тсую Асуи готовятся, тихо обсуждая — ну, насколько тихо это может делать Аояма. Класс А-1 разбирает сладости и устраивается поудобнее.       — ВРЕМЯ НА ПОДГОТОВКУ ИСТЕКЛО! НАЧИНАЕМ!       Асуи кивает Аояме и срывается с места.       — Эй, почему она бежит не в здание? — Каминари зевает и озвучивает некоторые мысли.       — Учла ошибки прошлого боя, очевидно. Действует более логичным образом. — Изуку отвечает учтиво.       Аояма, тем временем, «элегантно» врывается в здание и встречается с Рикидо, что стоит наготове у лестницы на следующий этаж. Юга дарит ему ослепительную улыбку и выпускает лазер лишь на секунду, совсем-совсем рядом с головой Сато, оставляя за собой дыру в стене. И, конечно же, тот отшатывается, пытаясь придти в себя и утрачивая фокус, открывая за собой не настоящую боеголовку.       «Юга-кун, в каждой комнате бомба. Все ненастоящие, я разрушила пару, но ничего, керо. Как обстановка?» — Тсую спрашивает в комм связи с одного из экранов, разрушая очередную фальшивку.       Аояма достаёт ленту захвата и, продолжая сверкать, стреляет лазером рядом с плечом Сато, заставляя того отступить. «Ami Асуи, тут тоже фальшивая бомба! И Сато-кун! Где же Яойорозу-сан?!»       — О, и правда! Где Яойорозу? — Киришима спрашивает и взглядом ищет девушку по камерам. Находит. — Осторожно, Асуи!       — Вряд-ли она услышит тебя. — Джиро безразлично тянет.       Яойорозу заламывает руки Асуи и, соответственно, обездвиживает её. Тсую брыкается и всеми силами пытается выбраться, но Момо, скорее всего, посещала какие-то курсы борьбы, раз так легко противостоит и всё ещё крепко удерживает её.       Яойорозу глубоко вздыхает и придавливает Асуи к полу, изменяя их положение и теперь удерживая её на месте ногами, пока из рук создаёт что-то лентовидное. Момо обхватывает руки и туловище Тсую лентой, похоже, слишком липкой, чтобы даже пытаться выбраться. Тсую прекращает свои попытки высвободить руки в угоду логике и сосредотачивается на ногах, пытаясь встать, но всё-таки принимая поражение, когда и они оказываются связаны. Момо кивает и, ещё раз убедившись в надёжности лент, скрывается с места.       «Сато-кун, бегу к тебе!»       — ТСУЮ АСУИ ОБЕЗДВИЖЕНА!       Аояма вздрагивает и прекращает свою атаку лазерными выстрелами в Сато, а тот пользуется этим — бежит изо всех сил, которых немало, в сторону Юги, не давая возможности снова приковать себя к месту. Доля секунды — Югу придавливают к полу, крепко держа заломленные руки за спиной.       Любые попытки бессмыслены, ведь с активированной причудой Рикидо действительно нечеловечески силён, — Аояма оставляет их и покорно лежит.       Яойорозу останавливает бег, когда добирается до фае-главного входа, кивает Сато и создаёт ещё одну длинную липкую ленту, которой, как и Асуи, обездвиживают Аояму.       — КОМАНДА ЗЛОДЕЕВ ПОБЕДИЛА! ГЕРОИ ЗАХВАЧЕНЫ!       «Бля, Ангел, мы обязаны подружиться с Яомомо! Она крута!»       «Возможно.» — Изуку отпивает какую-то ядерно-зелёную газировку. Если он сегодня переест, придётся удвоить тренировки…

***

      После анализа боя, за которым Изуку следил, только чтобы похвалить Яойорозу — слишком боясь незаинтересованный в попытках вставить свои пять копеек, — наступает его бой. Команда из Каминари Денки, Хиками и него как злодеев и Минору Минета с Шото Тодороки как героев.       «Легче легкого!» — говорит Хиками. Изуку же украдкой создаёт слабодозированое успокоительное.       Нервы гудели, как и мозг, что плавился в черепе от напряжения. Пальцы дрожат, встаёт ком в горле и всё кружится, размывается и стирается к чертям. Фокус не фокусируется, а глаза дёргаются, а живот скручивает, а ноги ватные — ходить не ходят, а…       К чёрту.       Изуку никогда не был — и не будет — также умён, как Яойорозу или Иида, не так силён, как Бакуго или Тодороки, не так спокоен, как Джиро или Токоями, не так задорен, как Ашидо или Урарака. Никогда, никогда, никогда.       Так… Почему он вообще имеет право занимать это место в самой UA? Почему он?       «Правильно мыслишь, Ангел!» — радостно щебечет Хиками в голове. — «Почему же тогда мы не можем просто вернуться домой и бросить это? Поставить всё на свои места и вернуться к тому прекрасному времени!»       Изуку не знает. Он… Действительно не знает. Это чертовски пугает. Мозг плавится, заря — алая, бешеная, ярая, отвратительная — бьётся быстрее и разгоняет кровь, щёки краснеют и горят, горят, горят. Отвратительно и мерзко.       — Эй, Мидо! — Каминари хлопает его по плечу и ярко улыбается. Изуку вздрагивает и кивает. — Итак, что гениальный ребёнок уровня принцессы Яойорозу успел придумать?!       Изуку пытается выдавить неловкую улыбку, но, как всегда, просто оставляет это. — Есть идея, Каминари-кун.       Денки загорается.       — Но не уверен, что тебе понравится немного второстепенная роль.       Потухает.

***

      «Заповедь шестая. Любое проявление любви карается — болью, ненавистью, отвращением. Кара Небес спасёт ваши души от грешного чувства.»       Шото Тодороки спокоен. Как и, впрочем, всегда. Слишком много факторов, указывающих на разные исходы — как его победу, так и поражение, — но он уверен в своих силах. Какой бы не была вражеская команда по силе, он опытнее. Он провёл множество лет в тренировках, разве нет? Он обязан победить.       Даже если его напарник, говоря откровенно, бесполезен, даже если противники имеют сильные причуды, более того — один из них имеет мозги, даже если…       Нет. Хватит. Он точно выиграет.       По другому и быть не может.       — Эхе-хе… Тодороки, что там по плану? — Минета тянет противно. Ещё один.       — ВРЕМЯ НА ПОДГОТОВКУ ИСТЕКЛО! НАЧИНАЕМ!       За один лёгкий выпад рукой, указывающий направление, Шото покрывает здание толстым слоем льда.       — КОМАНДА ЗЛОД—       По льду быстро расползается золотое свечение, останавливаясь на несколько секунд, когда здание заливается светом. Лёд трескается, рассыпаясь на мелкие осколки. Всемогущий останавливается и больше не продолжает. Чёрт. Не сработало.       — Готовь всю свою выносливость для создания шаров, Минета. Обездвижишь их. — Шото чеканит спокойно и срывается с места, несясь к офису.       Плевать он хотел на все переменные. Он выиграет — и только это важно.

***

      «Каминари-кун, ты уверен?»       — На все сто, Мидо! — Денки весело улыбается, передавая это в свой голос, и мысленно считает до ста. Волнение усиливается.       На сцену выходят антагонисты этой арки в его жизни, и он не против играть главного героя — даже если совсем чуточку. Всё-таки, это его жизнь, и это — просто событие, которое он пройдёт, искрясь!       Фига как сказанул.       Тодороки отходит назад и громко командует Минете, а тот, нервно хихикая, несётся прямо на Денки. Отсчитав пять шагов до Каминари, Минору, с криком во всё горло, атакует его липкими шарами, срывая и срывая их с головы.       Денки, веселясь и хихикая — в общем, как и всегда —, уворачивается от них и движется к противоположной стене, оставляя на полу след из липучек.       Когда вся половина пола комнаты становится непригодной для бегства всех, кроме Минору, а тот окончательно выходит из строя, еле держась на ногах и постоянно вздрагивая всем телом, Денки дарит им ухмылку и, ловко перепрыгнув одну линию шаров — специально так бегал, чтоб потом можно было и самому выбраться, и другим не пройти, вообще-то! — искрясь выводит Минету из игры.       Искрясь! Искрясь! Искрясь!       «Это легко, Каминари-кун. Он взбесится. Тодороки — сын про-героя с огромным опытом, а поражение кому-то просто из-за более сильной причуды задело бы не только его гордость, но и холодно-нейтральное отношение к нам, что сильно усложнит наше дальнейшее обучение. Не уверен насчёт его дальнейших действий в таком случае, но я не хочу вредить хоть кому-то. Было бы разумнее выбрать меньшую кровь. Мы… Можем просто выложиться на полную, чтобы показать свои силы, но всё равно нарочно проиграть.»       Искры — последнее, что остаётся в памяти перед замыканием.

***

      «Заповедь седьмая. Комфорт должен быть равнозначен заточению в грехе — является грехом, грехом останется — значит, должен быть искуплен.»       Шото становится в стойку и напрягается всем телом, чувство опасности вопит яро, когда интуиция поддакивает о неправильности. Нужно просто связать Каминари, пока есть возможность, просто найти боеголовку или Мидорию, просто… Это просто.       Слышится еле заметный свист и Шото уклоняется от выпада в его сторону, пиная в спину противника, когда Мидория пролетает вперёд, но вовремя встаёт обратно на ноги и хватает взявшийся из ниоткуда нож. Шото, честно говоря, совершенно не находит эту картину угрожающей, так что лишь сжимает кулаки покрепче, совершенно не меняясь в лице.       Атаки льдом вообще не дают результата, лишь приближая Шото к стене сзади в попытках отстраниться от напора Мидории — слишком ловкий он, раз даже не использует причуду, только уклоняясь. Но это… Бессмысленно, разве нет? Гораздо легче просто уничтожать их этим странным свечением или энергией, не теряя времени на перегруппировку и не тратя сил на все эти манёвры.       Только если…       Шото чувствует, как быстро почти доходит до максимума использования льда, когда попытки остаются тщетными — уже упирается в стену. Используя последнюю атаку причудой, замораживая всю комнату кроме небольшого участка для себя, спасаясь от замаха ножом Мидории, он останавливается для того, чтобы отдышаться и разморозить своё тело.       Нужно закончить это побыстрее.       Яркий золотой свет за секунду расползается по льду, трескаясь и ломаясь на льдинки-осколки. Мидория медлит секунду, но снова возобновляет движение и замахивается.       Шото Тодороки не проиграет.       Когда нож — скорее всего ненастоящий — уже проходит рядом с его лицом, Шото наклоняется и крепко хватает Мидорию, разбивает заледеневшее хилое стекло окна локтём и вместе с противником падает в низ.       Четыре этажа пролетают так чертовски медленно в этой «замедленной» съемке, когда Шото от страха мигающего вида перед собой закрывает глаза. Кажется немного странным, что Мидория никак не реагирует, оставаясь неподвижным.       …План был прост — заставить противника использовать причуду так, чтоб оба не упали, и довести его до края, раз он так слаб в запасе этой энергии. Но они продолжают лететь всё ниже и ниже, а время замедляется и его привычные рамки стираются к чертям, и ничего не происходит. Шото чувствует кажется, что сердце стучит быстрее не из-за адреналина, а просто от тихого страха.       В один момент, этаже так на втором, Мидория пользуется его застывшим состоянием и, приложив — кажется— все силы, отталкивается, выбираясь из недо-объятий. Шото успевает открыть глаза, только когда противник уже цепляется за рамку окна.       А сам Шото остаётся только лететь вниз.       Блять.

***

      Очако с ужасом вдыхает, когда окно разбивается и все переводят взгляд на другую камеру. Изуку, к счастью, зацепляется за что-то, что не она не может разглядеть, так что адреналин отступает, а она облегченно выдыхает.       А потом осознаёт, что Тодороки всё ещё летит вниз.       Честно говоря, Очако не совсем понимает, почему Мидория очевидно сдерживается — она не знает его ограничений, но его причуда представляется какой-то всемогущей, раз она так и не увидела последствий. Но если Изуку делает это, то у него есть план, верно?..       Яойорозу выдвигает теорию, что Изуку до UA сосредоточился только на контроле большого выплеска энергии, так что совершенно слаб в её запасе и контроле меньших размеров, что кажется Очако полнейшим абсурдом — как он тогда создал ту бабочку в первый день? Или экзамена на вступление, где он не тратил так уж и много за раз, но в сумме — просто огромное количество, что просто не сходится с теорией о «слабом запасе»? Или что насчёт других аспектов? Типа, он же может уменьшить Тодороки и всё, разве нет?       Очако вообще не нравится не понимать, что творится в голове её одноклассника. Так что она покорно отпускает это, решая задать все вопросы позже, и отламывает ещё одну дольку шоколада.       Тодороки, чертыхнувшись и выругавшись, создаёт под ногами мост и плавно съезжает к земле. Он оглядывается и, наверное, не зря, ведь по тому же недо-трамплину скользит Мидория. Стоит только Изуку коснуться земли, сразу вновь набрасывается на Шото, не давая и шагу отступить.       Очако может назвать их драку… Жестокой. У Тодороки прекрасно развита техника и уворачиваться от ножей для него просто, но между уклонениями и атаками льдом остаётся буквально пара секунд, так что он не успевает охладиться (или наоборот) и придти в себя, вновь и вновь отступая к противоположной стороне улицы.       Изуку же вообще не использует причуду, что, повторяясь, совершенно странно для Очако, но его постоянные атаки похвальны. Но этого всё ещё недостаточно — по мнению всех, кто согласен с высказыванием Яойорозу — ведь он тоже выдыхается и замедляется. И, тем более, Мидория не обладает мастерскими техниками в поножовщине, но его старание и рвение по-настоящему зверски быстры. И неосторожны.       Это битва на выносливость, верно?       …Должна была быть.       До того момента, когда один из ножей Изуку не вписывает в стену одного из зданий позади Тодороки. И это не должно было быть чем-то странным, Мидория просто достаёт следующий нож… Но у Шото появляется время создать тонкую стену из льда и отбежать, схватившись за ручку, чтобы с рывком вытащить его из бетона стены.       Урарака выругивается, когда интуиция или дар провидения от прабабки-ведьмы дают понять, к чему это ведёт. Иида делает ей выговор, пока Всемогущий внимательно следит за камерами.       Ледяная стенка разрушается, когда Мидория подходит совсем близко и вновь замахивается, но в этот момент Тодороки с отвратительным хлюпом вводит всё лезвие прямо в шею её другу.       В глотку.       Всемогущий что-то кричит Тодороки, но Урарака уже срывается с места.

***

      «Заповедь восьмая. Счастье — лишь грешный мираж.»       Изуку чувствует, как медленно сознание возвращается к нему. И сразу хочет уйти обратно в небытие, лишь бы не чувствовать эту ноющую боль в шее. Отвратительно и мерзко, что вновь хочется блевать.       Итак, всё снова на своих местах. Кажется, он пытался скастовать лечение, но потерял сознание от боли и «небольшой» потери крови раньше, чем успел. Это удручает, но он хотя-бы не слышит голоса Хи—       «Проснулся, Ангел?» — встревоженно звенит божество, усиливая головную боль.       На самом деле, Изуку чувствует себя откровенно хуёво. Его горло саднит и вопит, что дышать становится намного больнее, а мозг похож на плавящуюся субстанцию, запечатанную в головешке. И ещё эта отвратительная слабость во всём теле, что не даёт конечностям двигаться. Изуку не понимает, он действительно устал или ему просто лень, но, стараясь мыслить рационально, он отгоняет противные мысли.       Усталость — вот и всё. Порядок.       «Прекрати игнорировать меня!» — Хиками вопит во всё несуществующее горло, от чего Изуку зажимает уши, хоть и знает, что не поможет.       Звон усиливается, разгоняя кровь по телу, подпитывая ярость. Нескончаемую, несуществующую.       «Просто заткнись.»       Конечно же, это не срабатывает. Изуку просто рад, что в один момент дверь открывается, и входят Урарака вместе с Исцеляющей Девочкой. Целительница даёт ему нагоняй за безрассудство и упрямство, а после объясняет, что уроки давно закончились, но завтра ему и Тодороки придётся идти к директору за выговором и изъятием всего его арсенала.       Изуку не уверен, что чувствует вообще хоть что-то по этому поводу, так что лишь просит прощения и склоняется в поклоне так низко, как может. Медсестра вздыхает и, всучив мармелад, выставляет их с Ураракой за дверь, предварительно заставив его переодеться из немного потрёпаной геройской формы в студенческую.       Урарака всё это время упорно молчит, лишь изредка бросая на него извиняющиеся взгляды. Изуку не видит в них смысла, поэтому просто кивает.       Звенящая тишина осадком остаётся в прожигающей всё Заре, от чего рвотный рефлекс вновь усиливает желание просто отойти подальше и покончить с этим. Урарака пытается наладить диалог, а Изуку просто пытается вновь не свалиться в обморок.       — …После тебя я и Джиро-сан выиграли у Сэро-куна и Шоджи-куна, как герои. Все были так серьёзно настроены после твоей травмы, было по-настоящему страшно. Потом были Иида-кун и Оджиро-кун, как герои, и Хагакурэ-сан вместе с Киришимой-куном, что проиграли. Это было так… Захватывающее! Все так старались выложиться на полную!       Изуку искренне хочет ответить и порадоваться за подругу одноклассницу, но все слова застревают в саднящем горле, перемотанном бинтами.       Отвратительно. Он отвратителен.       — …Знаешь, — Урарака задумчиво вздыхает. — Я немного зла на всю эту ситуацию, но не уверена, что должна. Просто… У тебя, конечно, такой характер, но чувство, будто тебе действительно всё равно. Просто ты умереть ведь мог, а волнуюсь тут только я. — Она тихо хихикает, но вновь возвращается к молчанию.       — …Прости. — Всё, что он может выдавить.       «Как жалко, Ангел!» — Хиками насмехается и беззаботно хихикает.       Изуку так ненавидит его устал.

***

      Изуку вваливается в дом и падает на пороге, лениво снимая с себя рюкзак. Плевать на форму или чистоту, он просто устал.       Изуку Мидория не знает, о чём думать теперь. Он ведь… Мог умереть из-за собственной глупости, верно?       Хотя… Нет. Он не может умереть. И в этом проблема.       Хиками бы не позволил. Изуку ведь не человек, верно? Он — идеальное существо, тело которого Хиками создал для себя. Не человек. Никогда им не будет.       Так мама говорит, так и должно быть.       Хиками не позволит ему умереть, Хиками вообще не позволит ему что-то, против чего он сам. Даже если Изуку хочет «геройствовать», он бы никогда не смог этого сделать, не дай Хиками на это согласие.       Ведь… Он всегда рядом. Всю сознательную жизнь рядом был Хиками. Всегда улыбался, смеялся и кричал, всегда близко-близко. На шаг отойти от него — смерти подобно, ведь тот просто не оставит это просто так.       Ведь…       Мысли путаются в отвратительный клубок, расцарапываемый когтями Бога.       …У него никогда не было настоящего выбора, верно?       Фигура — эфемерная, в свете золотом, призрачная, далёкая — опускается перед ним, улыбаясь — противно, мерзко, сгнивши в скуке существования, как Бога Всевышнего.       — Верно! Ангел, почаще нужно думать головой!       Изуку смотрит на него и видит только его. Изуку не ощущает пола и не чувствует веса. Изуку наблюдает за тем единственным, кто — в действительности этого мира, как мама учила, прогнившего — хоть немного значения имеет.       Изуку, блять, не согласен!       Изуку Мидория сглатывает страх и ярость, что Зарю разгоняет — тело его в агонию бросает, все силы уводит на то, чтоб не проблеваться от отвращения прямо сейчас. Всё, что он может, — просто не сходить с ума слишком сильно.       Ещё не ночь.       Он должен успеть за сейчас, чтобы встретиться с Мацумото, верно?       Хиками фыркает и взгляд в потолок отводит, на небо смотря глазами, золотом переливающиеся. Изуку знает, что его тоска — уныние, скука, печаль минорная — нагоняет, а когда пика достигнет…       Мир разрушается слишком быстро, когда Заря разрушает его тело окончательно.

***

      «Заповедь девятая. Славьте смерть, грешные души!»       — Мидория-кун! — Минори волнительно улыбается, махая рукой из стороны в сторону.       Изуку перебирает ноги, внимательно следя за траекторией шага, чтобы вновь не упасть. Пульсация по телу проходится до дрожи и омерзения. Кости ломит, мышцы сводит, пальцы дрожат — всё смешивается, как при наркотическом припадке.       Изуку поднимает голову и щурится от света вывесок, вяло махнув рукой в ответ. Мацумото встревожено хмурится и отталкивается от стены, убирая телефон в карман сумки.       — …Ты выглядишь ужасно. — Произносит он неуверенно.       — Я знаю. — Изуку с трудом отвечает, поправляя бинты. Он честно не уверен, настоящая это вообще боль или нет, но она всё ещё мешает.       Минори вздыхает и тоскливо оборачивается на небо. Изуку вздрагивает и отворачивается, переводя дыхание, что снова набирает обороты и вопит яро где-то в грудной клетке.       Глаза блестят расплавленным золотом, отражая звёзды, проглядывающие через тусклый небосвод.       Изуку хочет расплакаться и бежать обратно домой. Изуку не хочет думать об этом ещё больше.       Наверное, он действительно боится мысли, что Минори вдруг напоминает ему… Его. Это мерзко с его стороны, и он это прекрасно понимает.       Похоже, его тренировки действительно прошли безуспешно, раз он вновь возвращается к сентиментальности. Бессмысленно.       — …Эм, Мидория-кун? Пожалуйста, посмотри на меня.       Похоже, он действительно плохо старался. Всё было бессмысленно.       — …Мидория-кун?       Похоже, он действительно слабак, раз позволил себе даже мысль о том, что может жить, как человек. Он никогда не имел права притворяться кем-то другим.       — Всё в порядке?       Похоже, он… Он…       — Нет, конечно же нет, но… Эй, пожалуйста, просто остановись!.. Те-тебе нужно прекратить думать о чём-то плохом, понимаешь? Это действительно не поможет те…       Золотые глаза, расплавленные и горячие, обжигающие и жестокие. Сколько себя помнит, он…       — Смотри, послушай, эй, всё в порядке! Если я сделал что-то не так, то просто… Госпо-Господи, что я несу… Послушай, просто повторяй за мной, ладно? Смотри, это просто — вдох, вы…       Всегда и всегда, навечно и до конца — рядом, улыбается, смеётся и кричит, смотрит и наблюдает.       …Точно. Рядом.       Изуку через туман собственных слёз смотрит на фигуру, что на заборе каменном расположилась, ногами покачивает и наблюдает.       Золотые глаза, расплавленные и обжигающие.       Золотые глаза — последнее, что он видит, когда слёзы медленно прожгли череп.

***

      Мацумото Минори ненавидит себя и свою бесполезность.       Когда он смотрит в разбитое зеркало в ванной комнате, то отвернуться только хочется. Даже если природа наградила его внешностью, которой когда-то завидовали все девочки его средней школы, она крупно проебалась.       Ведь он никогда не был той девочкой в розовом отвратительном платье, как хотела видеть его мама или сестра.       …Это, наверное, только его проблема. Минори действительно стоит прекратить жаловаться на неудачу чего-то эфемерного и вряд-ли вообще существующего.       Минори не верит в Бога, но верит в то, что все молитвы вознесённые никогда не получат ответа. Слишком неудачник, чтобы даже прикоснуться к чему-то великому.       Но, наверное, проблема даже не в его внешности. Скорее в том, что он действительно бесполезен.       Он не может помочь маме, что в офисе всю свою жизнь провела. Он не может помочь сестре, что просит дотянуться до аптечки, но упорно молчит и лишь подтверждает очевидное.       …Он не может помочь Изуку, которому будто с каждым днём всё хуже.       Минори действительно бесполезен, он знает это, и единственный выход, который вообще существует для него — притуплять и игнорировать это так долго, как только возможно.       Поэтому, когда Изуку вновь застывает и почти падает, всхлипывая и пытаясь контролировать тело, что уже в истерике, он остаётся рядом.       Это действительно единственное, на что он годен.       …И когда Изуку приходит в себя, он пристыженно молчит, даже не смотря на него. Минори это совершенно не нравится.       — Пожалуйста, — Он вздыхает и медленно подбирает слова. — Изуку, пожалуйста. Просто поговори со мной. Я… Я не могу помочь, если ты всё время мо-молчишь!       Изуку съеживается и давит всхлип, но молчит. Как и каждую их встречу.       У Минори просто нет сил, и именно это делает его отвратительным человеком. Как и всегда.       Минори чувствует, как мысли роятся в клетке-черепе, тихо угнетая. Он действительно бесполезен, верно?       Всегда был и всегда будет. Он может сколько угодно пытаться спасать людей, может пытаться учиться успокаивать и просто разговаривать, но это всегда бесполезно.       Верно?       Изуку прерывает этот — очередной — акт самоунижения, когда пытается обнять его, но сразу же отстраняется. Минори чувствует, как сердце медленно останавливается.       …Минори Мацумото бесполезен, это так, и может ненавидит себя, но он делает то, что должен.       Может быть, в следующий раз объятья действительно помогут его единственному другу.

***

      «Заповедь десятая. Ничего, кроме Бога, не имеет значения.»       Солнце — золотое и сияющее — медленно поднимается над горизонтом, когда темнота ночи, наконец-то, опускается в небытие. Это единственный раз, когда он принимает его таковым.       Изуку осторожно следует за Минори, крепко держа его за руку, чтобы вновь не упасть. Мелкие камушки под ногами мешаются, но их интересно откидывать за забор — на очищенный пляж.       Изуку не знает, куда его ведут, но не то чтобы это имело значения. Он просто следует за ним, и этого достаточно, чтобы хотя-бы на минуту забыться.       Море отражает лучи солнца, тихо всплескиваясь волнами и уходя обратно, чтобы вновь повторить цикл. Море — бескрайнее и величественное — не имеет границ и времени, существуя сквозь года и — просто существуя.       Море уносит за собой воспоминания и никогда не хранит, не отдаёт и не теряет. Море — тёплое и ледяное, море — засоренное и чисто-кристалльное, море — родное и никогда не становящееся чем-то большим.       Морю не нужны люди или что-то живое, море — вода, отражающее свет и небосвод. Море — частичка чего-то ещё более большего, большее и меньшее.       Море тёплое, если к нему прикоснуться, а Изуку водит пальцем по воде и смотрит за горизонт. Песок под босыми ногами тёплый и приятный, чистый и живой. Живее всех на планетке, что какая-то по счёту в системе и в мирке маленьком.       Изуку смотрит за горизонт на солнце яркое, золотое и горячее, но не чувствует ровным счётом ничего.       Ведь Заря в его сердце никогда не перестанет болеть и пульсировать алым. Никогда, никогда, никогда.       По песку рядом кто-то идёт, Изуку голову не поднимает. Заря никогда не оставит его, и бессердечным должна была сделать, но он чувствует, как щёки нагреваются от…       «Стыда, Ангел. Ты действительно ничтожен.»       Изуку стыдно, что он слушает этот голос больше, чем кого-то, кто…       «…не имеет значения.»       …кто действительно называет его другом.       Он действительно отвратителен.       Минори присаживается прямо на песок совсем рядом и пшикает какой-то газировкой, после отпивая. Изуку наблюдает за рассветом, что видел не одну ночь.       — …Эм, Мидория-кун?       Изуку поворачивает к нему голову, наконец-то слушая.       — Смо-смотри…       Изуку прослеживает взглядом от лица до ладони и… Чувствует, как вновь медленно собираются слёзы.       Изуку всхлипывает, когда примеряет маленькое жёлтое колечко с бабочкой, что еле налазит на палец, но он действительно…       Действительно чувствует себя счастливым.       — Э-э, всё, всё в порядке? Не, не волнуйся! Оно стоит всего-то сто йен, не стоит из-за этого плакать, честно! Я, эм, могу вернуть, если тебе не нравится или…       — Спасибо.       Минори останавливается.       — …Правда спасибо.       Изуку пытается улыбнуться как можно искреннее, но вряд-ли он когда-то действительно умел.       Это первый в его жизни подарок хоть от кого-то.       Изуку впервые действительно чувствует себя счастливым.