Глава 3 "Я не хотел..."

301й летит по проводам на воздушном монорельсе над погибшим городом. – «Этот город напоминает чем-то концлагерь», - думает он про себя. И в чем-то он прав. Дома этого города выполнены в стиле дешёвого брутализма с примесью минимализма: дешёвый каменный материал, который должен быть надёжным, но на деле таким совсем не является – он скорее как дорогой и прочный картон. В этих домах нет ничего «лишнего» – ровные и монотонные, словно холст, стены, прямые и подковообразные крыши, плоские и одноцветные двери. Эти дома напоминают коробки, в которых загнаны, словно домашние безвольные хомячки, люди. Но люди не хомячки –большинство из них не может жить в серых и ровных стенах, поэтому многие плоскости этих «идеальных домов» разукрашены граффити. Где-то нарисовано что-то чудесное: поля, закаты, цветы,портреты. А где-то граффити лишний раз подчёркивают и так болотную безысходность этого мира – нарисованы: черепа, могилы, слезы на глазах. Кто чем владеет, тем и делится… Кто злостью – кто радостью. Эти дома… напоминают могилы – у них такие же ровные и острые углы. А этот город напоминает кладбище – ровное и структурированное, будто на них покоиться герои войны, но на деле… В нём похоронены еще при жизни обычные люди, ведь на деле владельцы этого кладбища всегда знают кто, где и когда должен умереть,и поэтому уже заранее ставят ему могилу. – «Теперь понятно, почему улицы тут идут по номерам», – подметил 301й. – Что вы имеете в виду, сэр? – «Идеальное структурирование. Посмотри: справа вдоль от меня идёт ровно тридцать домов, поперёк этим домам ещё тридцать. С левой стороны тоже самое. В итоге получается идеально-ровный квадрат, который заполнен такими же идеально ровными квадратами». – Так это же восхитительно! Просто превосходно. Полный порядок - полный контроль. – «Не всем людям нравится перфекционизм, Анна. Далеко не всем…». – Почему? Большинство предпочитают хаос? – «Лёгкий беспорядок». – Люди – странные существа. – «Мы просто неидеальные. И противоречивые. И эти качества проявляются в нас во всём – в том числе и в строительстве. Я не верю, что этот серый ужас построил и спроектировал человек!». – Почему нет? – «Потому что конечный результат не пригоден для жизни! Не удивительно почему люди тут так злы друг на друга. Да и на весь мир, судя по их лицам». – Вы считаете, что результатом их поведения является не они сами, а проявление внешней среды? – «Сами они не могут. Ребёнок не рождается с ненавистью в глазах. Эту ненависть в него вселяет его окружение». – Но как же врожденная ненависть ксвоимсородичами, которая проявляется в проявлении агрессии? – «О чем это ты?!». – Разве люди ненавидят друг друга с рождения? – «Вовсе нет!». – Но как же инстинкт самосохранения, который заложен в практическую каждую особь человеческого вида? Или этот инстинкт теперь не передается через геном? –«Передается. Но при чем тут это?». – Если в вас заложены инстинкты самосохранения, то почему вы – люди – доверяете друг другу? – «Мы социальные существа. И должны держаться вместе». – Хм. Забавно. А я от вас практически не отличаюсь. Во мне так же с начала созданиязапрограммированы базовые установки, как ваши инстинкты. Но дело в том, что я лишенаизъянов – противоречий, что свойственны вам. – «О каком именно из моих противоречий ты говоришь?». – О той самой «социальности» – желанием быть в обществе людей. Ведь этот инстинкт противоречит другому инстинкту – инстинкту выживания, самосохранения. Как можно жить, любить и сосуществовать с человеком – с самым опасным млекопитающих на планете? – «Я поражаюсь твоей логике». – Как я уже упоминала, я лишена чувств. Мною двигают лишь факты. – «Хорошо. Если отложить в дальний угол такие понятия как любовь и дружба, и перейти на одни лишь инстинкты. То у нас есть ещё один инстинкт – это размножение. Он самый главный. И того мы имеем два заложенных принципа: держаться в группе и продолжать род. И приходит простая математика. Два инстинкта против одного. Тут как на весах: одно просто перевешивает другое». Анна ненадолго замолчала. – Хорошо, сэр, – сказала она, – Я учту ваше мнение по этому вопросу. 301й удивился. Она так просто взяла и замолчала – такой саркастичный ИИ должен спорить вечность, а тут отступила. И так просто… Спустя несколько минут воздушный монорельс достиг нужной улицы и приятный механический голос произнес на весь вагон: – Прибытие на улицу 154. Монорельс провел точно такую же процедуру, как и в прошлый раз: опустил свою массивную тушу на специальное выделенное место, выпустил одних «букашек» и впустил других. – «Как быстро», – подумал 301й, – «Все как по часам. И я ещё понимаю, что система этих… «Воздушных монорельсов» работает по расписанию, но люди… Они минута в минуту успевают выйти и зайти – освободить и занять места. Они слово…». – Роботы? – закончила мысль за него Анна. – «Верно». – Исходя из ваших мыслей, я могу сделать вывод, что виновато тут окружение. Видимо мир, окружающий этих людей, вынудил их вести так. – «Но ведь эти люди безработные. Куда им спешить?». – На мой взгляд, это хорошо. Люди, не смотря на свое бедственное положение, находят, чем себя занять. Факт: человек, не имеющий никаких занятий (даже самых низменных), непременно идет к деградации. – Тут я с тобой соглашусь. Но ты только представь… Если даже тут люди так заняты, то что твориться в других – в работающих районах? – Наверняка там идеальная система, – сказала Анна с невероятным, растянутым – будто ест любимый торт – удовольствием. 301й лишь усмехнулся от её огромной любви к систематизации – к упорядочиванию всего и вся – и направился к лифту, который на сей раз не уехал без него. В нем было всего две кнопки, которые появились на голографической панели: стрелочка вниз и стрелочка вверх. 301й нажал «вниз» и двери лифта закрылись. На удивление, как заметил 301й, вокруг было тихо. Видимо те пассажиры, что забежали в ушедший монорельс, были единственными ожидающими на останове. Двери лифта отворились. И 301й понял, почему была тишина на остановке – перед ним предстала улица 154. Мерцающие фонари, развалившаяся штукатурка домов, которая опала словно после пожара, выцветшие граффити с изображением диких животных: жирафов, львов, зебр и многих других. В этом месте веяло забвением – нечто былое все ещё напоминает о себе, летая в воздухе. И эти оттенки прошлого вовсе не ужасные, напротив: они прекрасны. Улица 154 напоминает улицу детей, на которую… однажды пришли взрослые. Некогда разрисованные плиты тротуара, покрылись грязью и чем-то похожим на кровь. Где-то в конце улицы звучит уже заржавевшие качели, которые ходят с, замораживающим кровь, звуком. Еще вместе со скрипом вдали слышен женский плач, который раз за разом прерывается ходом воздушного монорельса и завыванием полицейской сирены. – «И тут находится место сбора по помощи людям,страдающим от амнезии?», – со страхом подумал 301й и шагнул вперед – во тьму пугающего района. Он ступил на грязный асфальт, который истекал водой из своих трещин. 301й поднял глаза и увидел, как в свете, доживающих свой срок, фонарей летят капли. Шёл дождь, но вместо приятного свежего запаха, веяло загрязненным смрадом. – «Судя по всему, мне прямо по улице», – сказал 301й, обратив внимание на номера ближайших домов: 40 и 41. 301й пошел медленным шагом вперед по улице, боясь посмотреть прямым взглядом в темные переулки, ведь в них то и дело прятались какие-тотёмные личности: истощенные люди-скелеты с красными глазами, глядя на которых, нельзя было понять, что истощило этих людей до такого состояния – наркотики? Отсутствие еды? Или и то, и другое? 301й обратил внимание на электронный плакат, который весел на стене одного из домов. Ему было уже несколько лет – он мерцал и искажался в помехах. На нём была изображена женщина с ребенком, который держит влаг с четырьмя рукопожатьями на синем фоне. Надпись на плакате гласит: «Сделаем своё будущее сами. Да здравствуют новые районы здравохранения!». 301й легонько прикоснулся к уголку плаката и тот раскололся и отключился. Остатки прошлого тут были настолько хрупки. 301й отошел от плаката и продвинулся дальше. В следующем переулке его ждала картина гораздо хуже: какие-то люди в татуировках на все тело и с модификациями сидели на мусорном баке и держали в руках огнестрельное оружие, которое даже и не пытаясь как-то спрятать. Они кого-то ждали и, судя по злому выражению их лица, 301й своей прогулкой по улице им очень сильно помешал. Звучит звук затвора. 301й ускоряет шаг. Кто-то идет за ним. Дышат в спину. Их много. 301й хочет бежать, но! Его побег прерывает, появившийся из неоткуда, летающий полицейских дрон. Его четыре пропеллера гудят в воздухе, его маленькие пулеметы держат 301го на курке, а железный ярко-голубой глаз душит его своим светом. Дрон начал сканирование, и когда неожиданно его глаз засветил желтым цветом, он громко, твердо и монотонно, словно механический судья, произнес: – Внимание, обнаружен объект номер!… Не успел робот договорить, как его вывели из строя. Сзади подошли те люди, что скрывались в тенях. 301й медленно поднимает рукии не спешит оборачиваться – он уже чувствует, как смертоносная программа в нем рвется на свободу. – Бери его, – обратился один из бандитов к своему. 301й стоял на месте и не шевелился. Один из бандитов подошел, схватился механической рукой за робота и оттащил его подальше. Анна активировала сканирование. – Модификация руки. Выглядит крайне дешево. Среди материалов обнаружено: медь, алюминийи немного стали. Надежность этой конструкции составляет 30%. Так же стоит заметить, что в районе плеча видны подтертые цифры. Судя по всему, это старые серийные номера. – «Номера стирают только в том случае, если вещь не твоя?». – Верно. – Эй, господин. Куда путь держите? – невероятно вежливо и спокойно обратился один из бандитов к 301му. Модифицированные начали медленно окружать его. – Послушайте. Давайте каждый пойдет своей дорогой. Я своей – вы своей. – Увы, но наши дороги совпадают. – Значит, давайте пойдем одной дорогой. Без насилия. – Господин, да вы смешон. Неужели вы не знаете традицию сия переулка? Тот, кто бродит сей дорогой, платит дань в размере сделанных шагов. – Интересная традиция. И когда она появилась? Модифицированные заняли свои позиции. – Только что, – ответил один из вежливых бандитов. – Выходит, что я первопроходец. – Выходит, что так. – У меня ничего нет. – Что ж, сударь. Тогда это не наши проблемы. 301й видит боковым зрением,как худощавый мужик с двумя механическими руками направляется к нему. Его руки трансформируются в циркулярные пилы, он замахивается ими, но 301й со скоростью молнии хватает его руку и произносит: – Тут вы не правы. Это ваши проблемы. Его глаза становятся красными. Выражение лица со спокойного сменяется яростным. Он легким движением вырывает железную руку-пилу худощавого и, размахнувшись ей, перерезает его же глотку. Не успел тот закричать от боли, возникнувшей от потери его конечности, как тур же захлебнулся в собственной крови. У всех бандитов лица скривились в ужасе. 301й активировал «Щит» в левой руке, а в правую взял оторванную руку. Программа убийца активировала свои протоколы: – Анализирую обстановку.Четверо стоят по периметру – мы взяты в полукруг. Все объекты модифицированы и хорошо вооружены. Впереди один боец с железной рукой. Вооружён тяжелой винтовкой - представляет наибольшую опасность. Задача: нейтрализовать первым. Слева от него боец с пулеметом мелкого калибра. Модифицированы ноги – имеется повышенная скорость и мобильность. Вывод: тяжело попасть на большом и среднем расстоянии – необходимо сократить дистанцию и обездвижить. Представляет среднюю опасность. Справа находятся двое бойцов. Оба вооружены тяжелыми Дробовиками с картечным типом боеприпасов. Представляют наибольшую опасность вблизи. Вывод: держать наибольшую дистанцию. 301й прыгнул влево, держа, словно спартанец, свой световой щит перед собой, а руку, как копье, над собой. Он метает эту руку в бойца с тяжелой винтовкой и того прибивает намертво к стене близлежащего дома. Затем он приземляется на землю вплотную к бойцу с «быстрыми ногами» и своим щитом выбивает у него оружие, а затем, схватив его за шею правой рукой, прикрывается им как живым щитом. Двое с дробовиками ведут огонь на поражение, но, не успев адекватно оценить ситуацию, случайно превращают своего товарища в решето. 301й пользуется положением и отскакивает назад, увеличивая дистанцию. Смертоносная программа сканирует труп, которым прикрывается 301й и обнаруживает у него в кобуре пистолет. 301й выхватывает его левой рукой, кидает тело в одного из бандитов и, пользуясь тем, что один из них отвлекся, кувыркается влево и точным выстрелом попадает одной цели голову. Затем наводит свой прицел на вторую,и та, поняв это, попыталась уклониться, но не успела. Выстрел – и эта цель тоже повержена. И вот вроде все бандиты уже повержены, но вдруг! Слух 301го улавливает опасный звук – звук задергивающегося курка пистолета. Прямо там – впереди! Он поднимает глаза и видит пистолет, наставленный на него. Он тоже направляет пистолет и звучит выстрел!!! Стрелял 301й. Пистолет держала девушка. Какая-то прохожая. Испуганная. Защищалась. Увидела резню. Взяла пистолет. Зря. В глазах 301го появился ужас от осознания содеянного. Прекрасная девушка с прострелянной головой мягко упала на землю, словно призрачное одеяло. Её некогда красивые глаза посмертно застыли в агонии страха. Казалось, что если бы ей дали еще секунду жизни на этой земле, то она тут же расплакалась от осознания того, что умерла. Умерла из-за того, что испугалась, Из-за того, что оказалась не в то время, не в том месте. – О, нет-нет-нет!!! – Закричал почти истерично 301й. – Не-е-е-т!!! Он подбежал к девушке, что стремительно отдавала тепло небесам, оставляя земле лишь холод тела. – Нет! Прошу! Я не хотел!!! Прости! – терзал себя 301й, держа прекрасное мертвое создание на руках и сдерживая слезы. Он опустил голову к бездыханному телу в отчаянии. Ненависть – это единственное, что он чувствовал к себе. Разрушающая его тело и душу, ненависть. – Я больше н-н-никогда… – заикался от боли 301й, – я больше никогда не… Вдали прогудели лопасти полицейского дрона. 301й поднял глаза. Красно-синие огни мерцали вначале улицы. Он аккуратно положил тело девушки на землю, и, отойдя спокойно от неё на пару метров, убежал. Он бежал во тьму. Не понимал куда. Его сознание вновь в смятении. Вновь впало в панику. Всё вокруг превратилось в мыльную кашу. Он несется вперед, но вдруг его заставляет остановиться знакомый символ. Четыре рукопожатия! Здание с этим гербом буквально сияет перед ним. Он смотрит на его номер –77. Это то здание! 301й буквально вваливается в него и падает на пол, словно мешок. Стук каблуков. Он поднимает глаза. Перед ним стоит женщина на высоких черных каблуках с узкими глазами. Её маленькие глаза подчеркивает черная обводка карандаша, которая очень сильно контрастирует с её белой кожей и ещё более белым медицинским халатом. – Вы чего так врываетесь?! Бежите от кого-то? – произнесла женщина со странной манерой – на практически каждое слово она ставила ударение на последнюю гласную. 301й кивнул с испуганными – просящими о помощи – глазами. – Это медицинское учреждение. Мы не можем держать тут всяких проходимцев с улицы. Прошу вас покинуть здание. –Я… – задыхаясь, начал 301й, – я к вам за помощью! Мне нужна помощь! Говорят. Говорят, что тут помогают людям с амнезией. Встречи. Какое-то встречи! – Да. Тут проводятся оздоровительные групповые беседы. Последняя на сегодня группа уже начала. – Можно мне к ним?! – Вы не записаны! И беседа уже начата. Так что проваливайте! – Я не могу! Люди… Какое-то люди с железными руками и ногами. Они вооружены! Гонятся за мной! На лице медсестры выступил каменный мрак. Она уверенным и быстрым шагом направилась к дверям и нажала на красную кнопку. Кнопка отсканировала её отпечаток, а затем в стене появилась маленькая камера, которая просканировала ещё и сетчатку глаза медсестры. Затем активировался аварийный режим: двери и окна забаррикадировались железными шпорами, что упали на пол, а так же в главном зале из потолка появилась турель. 301й посмотрел на это с отвисшей челюстью. – Неплохая у вас тут защита… – произнес со скромностью он. – Государственное учреждение, – обыденно-хвастливо ответила медсестра. – Везде такая защита? – У кого есть деньги – да. Прошу за мной. – П-погодите! А те люди, которых я описал. Они настолько опасны? – Те люди, которых вы описали, терроризируют наш район уже несколько месяцев. Уже под несколько десятков жертв. – А как же полиция...? Она посмотрела на него как на глупого человека. – Вам и правда нужно в ту группу, –с высокомерным сочувствием заключила она, – ведь вы не с нашего мира. Прошу за мной. Она резко и четко, словно оловянный солдатик, развернулась и ушла вдоль коридора. 301й рванул за ней. – Вам сюда, – сказала она, резко остановившись средь коридора и указав своим тонким пальцем на закрытую дверь под номером «17». 301й остановился, ударившись об её спину. – Ауч!!! Ты что из железа сделан?! – раздражено воскликнула она. – Простите… Мне сюда? Она посмотрела на него как на человека с задержкой в развитии. – Я же вам ясно сказала. Сюда! Она вновь оловянно развернулась и растворилась в белых коридорах. Единственное, что от неё осталось – это черные следы раздражения, оставленные её толстыми и тяжелыми сапожками. 301й вновь остался один. Он попытался успокоить свое сердце и преодолеть боль своего сломленного и потерянного разума, но ничего не выходило… И тогда он решил спрятать все свои чувства в себе и открыть дверь. И лишь она со скрипом отворилась, как взгляды людей, сидящих в кругу, упали на него тяжелым грузом. Он чуть не упал на колени от страха. – Вы новенький? Проходите-проходите! Чего же вы там стоите? – обратился ласково какой-то доктор с рыжей и кудрявой головой. Он быстро встал, достал еще один стул и поставил его в круг. – Садитесь, – настаивал невероятно добродушный человек со спокойной и мудрой улыбкой. 301й медленно вошёл в комнату. Все молчали. Сковали его своими взглядами. Он сел на свой стул, окутанный пароноидальным страхом содеянного и невероятной неловкостью – он тут же пожалел, что пришел в это место. Этот круг людей напоминал ему клуб «Анонимных алкоголиков». – «Я думал, что тут мне помогут. Найдут решение проблемы, а не будут её выставлять на всеобщее обозрение». – Соглашусь с вами, сэр, – активировалась Анна, – но должна отметить, что для точных выводов надо подождать ещё немного, ведь многие вещи являются не тем, чем кажутся. – У нас новенький, дамы и господа. Поэтому предлагаю познакомить его с каждым. Люди, сидящие в кругу, стали по очереди представляться и говорить о своей проблеме, но 301й не слушал их – он внимал лишь своему страху, который бурлил в нём. Он слышал лишь лопасти полицейского дрона и его монотонный голос судьи, что летал где-то за окном. Может он далеко. А может совсем близко. А может… – Сэр, – легонько дернул 301го за плечо доктор, – С-э-э-р. – А, да? – Вы с нами? – Я с вами. – Тогда скажите, как звать вас и с чем пришли к нам. 301й смутился. – Я… – неуверенно начал он, – не знаю что со мой. И не знаю своего имени. Я не знаю кто я. Я надеялся, что вы мне поможете… – Интересный случай, – промолвил доктор, – позвольте ваше медицинское заключение. – Медицинское заключение? – Его должны были выдать вам после того как вы прошли обследование. – Но я не проходил его. Я пришел к вам буквально с улицы. Валялся в грязи. Не помню кто я и где. Как бы я… – Так, постойте-постойте-постойте. Не понял. Опустим детали, что вы пришли к нам с… улицы. Сосредоточимся вот на чём: наша дежурная медсестра не отводила вас на скан головного мозга и не проводила опрос? – Нет… – Возмутительно! Мне привели пациента, а я даже не знаю с чем мне работать! Так, дамы и господа. Дайте мне минуту. Я отойду за нашей несносной сестрой. А вы пока тут развлекайтесь, – произнес с улыбкой доктор и ускользнул из кабинета. Когда он покинул комнату, все пациенты стали разговаривать друг с другом и помещение превратилось в звуковое мусорное ведро, где люди могли говорить рядом друг с другом и не слышать соседей, ведь вместе с ними говорит еще под десяток человек – и каждый о своем: Кто-то о повседневности, кто-то о политике, кто-то о своем недуге. Было видно, что эти люди знают друг друга давно и стали уже как семья. 301й был невидимкой – тонул среди этого моря людских речей. В иной ситуации они бы свели его с ума, но тут они, напротив, помогали ему отвлечься от собственных тяжелых мыслей. Он растворялся в этих разговорах «ни о чем» - забывал себя. Он слышал каждого и вникал одновременно во все жизни. Из-за этого это помещение ему напоминало уже не мусорку, а хаотичное поле брани, где призраки без остановки ведут свои пустые разговоры о былом, а он среди них историк, который внимательно слушает разговор каждого, чтобы восстановить картину грядущих событий. И вдруг среди этого хаоса он услышал миловидную девушку, что обратилась к нему. Она вырвала его из поля брани и вернула в мир настоящий – в мир, который был наполнен болью для него. – Вы ведь не слушали других, когда те представлялись, да? – Обратилась рыжая красавица с двумя разными глазами: одним ярко-желтым, а другим ярко-зеленым. Он стыдливо кивнул. – Ничего. Когда я только пришла, тоже не слушала. Была слишком напугана. Я даже не знала, кто я – зачем мне знать, кто другие? Она улыбнулась, скрывая шрам прошлого. – Что у вас? – с добрым сочувствием поинтересовался 301й. – Кратко временная амнезия. Я попала с мужем в аварию и после неё не помнила ничего – всё забывала. – Каково это? – Просыпаться каждый день будто бы в тебя вчера влетела фура? Не очень. Особенно тогда, когда у тебя маленький ребенок, который спит в соседней комнате и который просыпается каждое утро от твоих криков. – Как вы справляетесь с этим? – Это, – она убрала свою челку со стороны своего желтого глаза и показала модификацию, вшитую в мозг. – Вы модифицированы? – Да. Один… очень добрый знакомый помог установить мне по адекватной цене модификацию «Искусственной памяти». Она была сделала специально для людей с моими проблемами. – Тут все модифицированы? – Нет. Она промолчала с печалью на губах и глазах. – Не все люди. Далеко не все люди могут позволить себе модификации. – Они дорогие? – Невероятно! Из-за этого меня тут и недолюбливают. – Завидуют? – К сожалению. Хотя я не понимаю! Просто не понимаю, почему, по их мнению, я не заслуживаю шанса на счастье?! – Я думаю, что люди склонны думать лишь о своем счастье. – Эгоисты. – Каждый из нас. Просто кто-то в большей степени, Кто-то в меньшей. – В этом я с вами соглашусь. – Слушаете, а если вас уже не мучает беспамятство, то почему вы все еще здесь? Она смутилась. Сбилась. Было видно, что она идеально знает ответ на этот вопрос, будто проговаривала его каждый день перед сном – готовилась к тому, что однажды его кто-нибудь да задаст. И вот этот миг настал, но от неожиданности она растерялась. – Мне… Было суждено не помнить всю свою оставшуюся жизнь до тех пор, пока не остановится мое сердце. Было суждено не помнить, первые шаги сына. Заботу мужа. Моменты счастья… Но все изменилось. Мне дали шанс. Шанс на нормальную жизнь. И я им воспользовалась. Теперь я счастлива!Счастлива наперекор моей судьбе!Но хоть я уже и не страдаю амнезией, но я все еще чувствую какой-то долг перед этими людьми. Я когда-то была одной из них. И они были со мной. Помогали… Сопережевали… И хоть сейчас они меня ненавидят, но… я бы не хотела забывать этот момент своей жизни. Прошлое – надо уважать. Каким оно бы не было. Ведь без этого прошлого… Не было бы и нас. Люди без прошлого – пустышки. Они как дети – чистые. Впитываются весь окружающий их мир в себя… – То есть вы тут из-за принципа: когда научился летать… – Не забудь, с кем ползал, – закончила она за него. – Это. Почему-то кажется мне мудрым. – Да? Ха! Мой муж так не считает. – Почему же? – Он считает, что я цепляюсь за прошлое. – Но это не так. – Нет. Я всего лишь отдаю дань уважения этим людям. Ведь сами задумайтесь… Если бы не эти люди, то какой-то моей маленькой частички не было. А во мне важна каждая моя частичка, ведь… Если не будет хотя бы одной малюсенькой, то… Это уже буду не я. 301й перевел свой взгляд с девушки на толпу незнакомых людей. – Но они ведь завидующие эгоисты, – с грустной иронией подметил 301й, – что они могли привнести в вас? – Знаете, а вы знали, что вас нет? – В каком смысле? – Ребенок, который появляется на этот свет, он, как я уже и говорила, словно губка, впитывает абсолютно весь окружающий его мир. И уже готовая взрослая личность – это сбор ребенка всех окружающих его людей: мамы, папы, брата, друзей – кого угодно! И когда мы повзрослели мы на самом деле не теряем свое свойство губки. Мы по-прежнему впитываем окружающих людей. Просто в меньших объемах. – Вы хотите сказать, что каждый человек влияет на нашу личность? – Не каждый влияет, но каждый оставляет след. Каждый. Этот след может смыться на следующий день, а может пробыть на нашей душе многие годы. И не важно какой это след – хороший или плохой. Все зависит от… «крупности башмака», которым оставляют этот след. – Знаете, – начал 301й с грустью в глазах, – я думаю, что в одном вы не правы. Все же есть разница в том какой именно ты след оставляешь – хороший или плохой. Плохой… он чаще всего оставляет более тяжелый и острый след. Произнося эти слова, 301й думал лишь об одном – об этой несчастной девушке, что лежит сейчас в нескольких милях от него. Говоря, об тяжести плохого следа, он думал лишь о том следе, что он оставил сам себе десяток. Минут. Назад. – Может быть вы и правы. Я тоже заметила, что многие с большей охотой запомнят плохой поступок нежели хороший. Но знаете… я ведь сужу по себе. Мне не важно какой поступок человек сделал. Мне важно с каким усилием он это сделал. – Интересно. А вы какие поступки чаще всего предпочитаете? – Хорошие. Ведь, как говорила моя мама, если ты хотя бы раз в своей жизни сделаешь по-настоящему весомый добрый поступок, то ты поймешь, что делать плохие поступки – бесполезно. – Почему же? – Потому что плохие поступки растворяются. Их поглощают добрые. – Хотел бы я в это верить… Увы, но хорошие тоже могут исчезнуть под толщей плохих. – А знаете! Даже если и так. Мне-то что? Я хочу и делаю добрые поступки. Ведь я знаю, что они повлияют на человека, которому я посветила этот поступок. И вот скажите. Зная это, как можно причинять боль другому? – Лишь случайно… – Лишь случайно. Оба ненадолго погрузились в неловкую тишину, которую развеяла девушка своим тихим и невероятно-милым смехом с нотками стыда. – Боже, как я эгоистка. – О чем это вы? – Я так и не спросила, а что у вас? – Знаете, в моем случае и хорошо, что не спросили… – Почему же? – У меня очень странная ситуация. Видимо у меня тоже произошел какой-то инцидент. И теперь… Я не помню ничего до него. Абсолютно. – То есть вы не помните свое прошлое? – Отрывками. Очень странными отрывками. – Что вы помните? – Помню какую-то женщину и… Он прервал себя. Не стал говорить о других воспоминаниях, что её, наверняка, как минимум смутили. Так что он переключился на другую тему: – И все. Больше ничего. Я очнулся в какой-то луже. Не помню своего имени, прошлого и не знаю куда я попал. – Не помните куда попали, в каком смысле? Не помните этот район? – Нет. Не помню этот мир. Я абсолютно не знаю, как он работает и по каким законам живет. Я здесь… чужой. Ничего не понимаю, – говорил тихим и дрожащим голосом 301й. – О боже у вас действительно очень сложная ситуация, но с другой стороны… Легких ситуаций не бывает. Особенно в этом месте. Такое уже случалось. Уж поверьте. Был такой пациент: после нападения каких-то уродов он полностью потерял память. Его привели сюда. Отправили на скан. Узнали причину травмы, подержали его немного тут, а затем нашли его близких и уже они позаботились о нём. Так что…С вами всё будет хорошо. Главное – не бойтесь. Эта девушка говорила успокаивающим, словно материнским, голосом. 301й размяк и успокоил своё сердце. Ему стало немного легче на душе. – Спасибо, – прошептал он девушке в ответ. Она нежно погладила его по спине, улыбаясь. Её взгляд обошел, спрятавшегося в своих мыслях, 301го с ног до головы. Её, как и остальных, почему-то не волновала «мода» 301го, но вот его рука… Привлекала её. – Интересная у вас татуировка. Как думаете, что она может значить? – Без понятия. Может это дата моего рождения, может пароль от компа или номер комнаты в отеле, а может… вообще серийный номер. – Любопытные догадки, – улыбнулась она, – но знаете, что я думаю? Она взяла его руку, положила себе на колено и с лаской произнесла: – Я думаю, что эти символы могут означать что-то духовное. Нечто прекрасное. Могут означать важные для вас даты, или ваше второе имя. Я верю, что в них скрыто нечто хорошее. – Откуда эта вера? Это всего лишь цифры. – Эти цифры могут помочь вам двигаться дальше. – Вы очень добрая, – произнес, смущаясь, 301й исподлобья, – Но вы не думаете, что я могу не заслуживать такой доброты? Что я недостойный человек. – Нет недостойных любви или заботы людей. Эти две составляющих нужны всем. – Даже плохим людям? Тем, кто совершал ужасные поступки. – Все мы совершали ужасные поступки. Другое дело, будем ли мы их и дальше совершать? Она перевернула его руку с татуировкой и увидела три голубых точки. – Вы где-то умудрились краской запачкаться, – засмеялась она и убрала пальцем эти точки, но через секунду… они появились опять. На её глазах появилось удивление с легкой примесью страха и шока. – Это раны, – загадочно протянула она, – кровь… голубая? 301й резко – даже немного грубо – отдернул руку от девушки. – Простите. Не хотел так резко. – Ничего-ничего. Не бойтесь. Все хорошо. Она наклонилась к нему и перешла на шепот: – Вы тоже модифицированный? Он кивнул. – Какие модификации у вас? – Я не знаю, – ответил 301й тоже шепотом. – А что с кровью? – Тоже не знаю. – Бедняжка. Ну что я за дура? И зачем вас спрашивать, если уже знаю, что вы не знаете. Ладно-ладно… Сейчас. Она достала из своей сумочки карандаш и литок, и, написав на нём что-то, отдала 301му в руки. – Вот. Тут адрес одного моего очень-очень хорошего знакомого. Он торговец модификациями и по совместительству полевой врач. Если захотите разобраться с вашим телом, можете обратиться к нему. Он поможет. Главное не бояться его и его… методов защиты. – «Методов защиты»? – Он очень дорожит своей безопасностью, и поэтому у него множество охранных систем. Турели там всякие… Вы не бойтесь этого. Он вам ничего плохого не сделает, если вы на него не наброситесь. – Хорошо… Я учту. – Скажите, что вы от Агаты Добровой. Он поймет. Я в ближайшее время попытаюсь связаться с ним и предупредить о вас. – Спасибо огромное. – Не за что. Думаю, что информация о нём лишним не будет. Вдруг тут вам не помогут… – Надеюсь на обратное. – И я тоже, но ведь разное в жизни бывает. – Господин в черном, – окликнул 301го из-за спины знакомый голос. Он обернулся и увидел того доктора в очках, который стоял в дверном проходе и звал 301го глазами. – Прошу вас за мной, – говорил он 301му, – мы пойдем на МРТ головного мозга. – Что ж. Я отойду, – обратился 301й к Агате. – Удачи вам. – Спасибо. За всё. – Не стоит меня благодарить ни за что. Я ничего не сделала. 301й с грустью, будто прощаясь с Агатой, развернулся и последовал за доктором. Он привел его в идеально-чистый кабинет, в котором царила стерильность, и она, почему-то, казалась 301му мерзкой и не внушала доверие. Кабинет можно было бы назвать полностью пустым, если бы не одна белая кушетка и странный механизм, висевший над ней. – Прошу. Ложитесь, – сказал доктор, указав на кушетку. 301й молча, опасаясь невидимой угрозы, лег на кушетку, которая, почему-то, напоминала ему операционный стол. Его тут же ослепил яркий свет прибора, который напоминал огромную настольную лампу. – Не беспокойтесь, – спокойно утешал доктор, который видел явное беспокойство своего пациента, – Это полностью безопасно. МРТ – это одна из ступенек в обследовании. Мы быстро перепрыгнем её и ступим на другую. Голос доктора затих, и вместо него комната наполнилась каким-то вибрирующим звуком. 301го схватил страх за горло. Он и сам не понимал почему, но ему стало невероятно тошно находиться в этой комнате на этой кушетке. Его глаза стали башенного носиться по комнате в поисках какого-нибудь другого объекта, кроме ослепляющего света, но не найдя такого, они впали в безумие. Его глаза заискрили. Тело начало судорожно дергаться.Зубы стали скрежетать от боли. – Доктор, что с ним?! – Кричала медсестра. – Я не знаю черт побери! Вырубай! Вырубай!!! 301го поглотили обрывочные воспоминания: Доктор. Операция. Стол. Смерть. Жизнь. Свет. Ножи. Маски. Страх. Боль. Боль! – Что с вами?! – подбежал доктор к пациенту. 301й легким ударом швырнул доктора в стенку, а сам свалился с койки с красными глазами, готовясь будто драться с невидимыми врагами. И тут… Агрессивное бессознательное состояние отпустило его. Красные глаза потухли, и 301й пришел в себя. Он видит перед собой испуганное и потрясенное лицо доктора, который держится за раненный бок, и лицо медсестры, которая закрыла рот руками от испуга. Оказывается, что 301й выпустил свои «щиты». – Быть не может, – шокировано прошептал доктор. 301й в панике, просто не зная, что ему делать, рванул вперед – в ближайшее окно. Это окно было с толстыми стальными решетками, которые ставят в психбольницах или тюрьмах, но 301й, выставив свои щиты перед собой, пробил их, словно разломал картонную стенку. Это был третий этаж, но приземлился он без травм – единственное, что он травмировал, это асфальт, на котором от него осталась приличных размеров вмятина. 301й рванул вперед – куда глаза глядят – и не думал останавливаться. Им вновь овладел страх. – Вызвать полицию? – обратилась к доктору медсестра. – Нет. Тут другой случай. Звони начальству. **** – Следы ведут сюда, – констатировал факт командир в серой броне, – Омега, докладывайте. – Мы на улице 154. Судя по записи камер, он вышел здесь. Следов пока нет. Ведем поиски,– Ответил один из отряда «Омега». – Принято, – сказал сухо командир и отключился, – так. Джексон, Майкл, ко мне! К нему подошли двое солдат из отряда «Альфа». – Идите разузнайте что-нибудь. Может так мы продвинемся в поисках. Действуйте по протоколу. Используйте тест и дальше сами решайте. – Так точно, – синхронно отдали честь два солдата. Весь отряд в звериной броне сидели, спрятавшись в тенях, напротив дома, где жил малыш Джонатан со своей мамой и где недавно обнаружили следы 301го. Джексон и Майкл вышли из тени и начали разговор: – По какому сценарию действуем? – Хм. А кто в этом доме живет? – Безработная вдова с малолетним ребенком. Неоднократно подтверждалось, что имеет огнестрел. – Хм. Дай угадаю. Ведет закрытый образ жизни, держит на поводке соседей и способна за себя постоять? – В точку. – Хм. Тогда точно не полицейские – даже дверь не откроет. И не близкие друзья – проколемся. Давай сценарий 3. – Врачи. О-о-о! Неплохой выбор. Эта пара синхронно включила какой-то дисплей на своей правой руке. И затем… их толстая броня покрылась «маскировкой». Она, словно покрылась каким-то нановолокном, которое превратило их броню на вид в обычную белую форму медицинского работника. Каждый из солдат достал свое удостоверение. Оно было изначально пустое, но как только в поле «профессия» каждый солдат ввел «работник психологической больницы района 339» пустышка тут же превратилась в настоящее удостоверение: с специальным защитным уникальным кодом, с фотографией владельца и с серийным номером, по которому можно проверит подлинность этого документа. Они обернулись. Показали своим видом командиру, что готовы. Тот в ответ показал жесть рукой остальному отряду. И командир, и другие бойцы покрылись тем же нановолокном и стали полностью невидимыми. Солдаты-шпионы тем временем устремились к дому. Через пару секунд «медицинские работники» уже стояли на пороге и стучали в дверь. Она приоткрылась, и из щели показался знакомый трехствольный дробовик. – Воу-воу-воу! Спокойно, мэм, – проговорил первый игривым голосом, выставив руки вперед. – Вы кто такие? У нас никто не умер. – Да мы и не с морга… – С улыбкой сказал второй. – Мы из психбольницы вашего района, – дополнил своего напарника первый, протягивая женщине настоящие, фальшивые документы. – Психбольница? – удивленно воскликнула женщина, держа одной рукой удостоверение, а другой, не напрягаясь, дробовик, –В моей семье нет психов. Вы не туда попали. – В вашей семье нет. Мы обратного и не утверждаем, – заверил первый. – Мы ищем нашего сбежавшего пациента, – осведомил её второй. – Он крайне опасен и непредсказуем. По крайней мере, если его очень сильно напугать, – закончил за него первый. Эти двое солдат, словно были частью одного целого – один знал реплику второго и наоборот. Женщину это насторожило. Почему – подумала она – медицинские работники обладают настолько четкой и дисциплинированной речью? В её мировоззрении все врачи имеют либо нервный тих, либо наоборот невероятно спокойный голос, который должен успокаивать пациентов. Но ладно – успокоила она себя – врачи тоже люди, а они, как известно, все разные. Она смягчила свой внутренний пыл, но дробовик даже и не думала опускать. – Может, уберёте оружие? – предложил первый. – Простите, но нет. – Что ж, ладно. Продолжим разговор так. – Человек, которого мы ищем, сбежал из специального учреждения, – начал второй, – вы не могли бы ответить на пару вопросов? Нам нужны ваши показания. Может вы знаете,куда он мог уйти. – Конечно. Но давайте быстро. – Без проблем. Первый достал маленький железный прямоугольник из кармана, раздвинул его и тем самым превратил в полноценный планшет. По бокам у этого планшета были железные основания, которые и проецировали экран. – Итак, во что он был одет? – начал второй, пока первый рылся в своем планшете. – Ничего необычного. Как все. Оба солдата насторожились. – Ладно… У него были какие-то особые черты? – Испуганные и пустые глаза. – Пустые? – Да. Они были без цвета. – Интересно… Первый сделал пометку в планшете. – Что-нибудь ещё в теле вы обнаружили? – В теле? Я его что, скрывала? –злобно ерничала женщина. – Я имею ввиду странные черты, связанные с телом. Были такие? – Ничего не заметила. – Хорошо… – Вы еще долго? – Мы скоро. Что он вам говорил? – Просил помощи. – Помощи? – Да. Говорил, что потерял память. – Вы поверили? – Да. Это не так? – Нет, он лжет. Куда он направился? – Погодите. Он не потерял память? –Это опасный преступник. Он может наговорить вам что угодно. Куда он направился? – Из какого учреждения говорите он сбежал? Первый начал еле заметно нервничать – его раскрывали пальцы, которые стали быстрее печатать, и глаза, в глубине которых показалась ненависть. Любой другой человек не заметил бы эти детали, но только не она. – Мэм, это конфиденциальная информация. – По городу бродит опасный преступник, а вы не хотите оповестить людей? –Он сбежал из психбольницы номер 33. Палата 137. Диагноз: помешательство, нервное расстройство, социопатия, паранойя и самое главное – раздвоение личности, – сдался второй. – Ого. Да тут целый набор, – ехидно подметила женщина. – Верно. Но самое главное: он модифицированный, чем представляет наибольшую опасность. Так что повторю вопрос. Вы точно не заметили что-то странное в его теле? – Повторю ответ: нет. – Что ж. Хорошо. Последний вопрос. – Наконец-то. – Вы знаете, куда он направился? Хотя бы предположения. – Простите, но не знаю. Я пустила его на самотек. – Вы не помогли человеку без памяти? – Да. Я ему не поверила. Тут разные бродят… – То есть он просто ушел в неизвестном направлении. – Да. Второй посмотрел на первого. Тот ответил ему спокойным взглядом, который как бы говорил: «Все в порядке. Уходим». – Что ж, мэм. Вы нам очень помогли. Спасибо за удаленное время. Всего хорошего! – попрощался второй. – Прощайте. Первый сложил свой планшет в маленький прямоугольник и положил в карман. – До свидания, - услужливо попрощался первый и уже готов был уходить, как вдруг на пороге, держась за ногу матери, как за надежную опору, появился малыш Джонатан. – Мам, кто это? – потирая свои глазки, спросил мальчик. – Иди домой. Быстро. – О, здравствуй, малыш, - поздоровался доброжелательно первый, наклонившись к нему. В его голосе звучали тихие змеиные нотки, которые закрывались одеялом доброжелательности. – Я Эдвард, – представился первый. – А я Уильям, – представился второй. – Мы ищем одного модифицированного человека, – продолжил первый, – не видел такого? – Это вы про крутого шпиона?! – Да, про него. – Я его знаю! 301й! Он классный! У него прикольный костюм, крутая татуировка и голубая кровь. Мы с мамой считаем, что он какой-то модифицированный супер-агент на задании! – проговорил малыш радостно и с энтузиазмом, словно рассказывает стишок,не останавливаясь. Мать превратилась в камень – стояла как вкопанная. Двое посмотрели на малыша, а затем посмотрели друг на друга. На этот раз взгляд первого не был столь доброжелательным. Послышался тихий щелчок затвора дробовика. Первый аккуратно перевел взгляд на мальчишку и невероятно спокойным голосом спросил у него: – Какого, говоришь, цвета была у него кровь?