2. Повседневная рутина

— Лю… Люмин… Время вставать… — Мх… Еще 5 минут… — Люмин просыпайся! — … — Люми… Просыпайся… Люми! — Итэр? — Люмин! — Ааа!       Люмин не осознавая пытается скинуть с себя что-то, раздавившее её живот, когда она проснулась. Раздался знакомый пронзительный визг, и девушка наконец поняла, что произошло.       Гневно, она поворачивается к своему летающему спутнику, Паймон, которая смотрит на нее в ответ, скрестив руки. — Паймон, я тебе уже говорила, чтобы ты прекратила это, — ругается Люмин. — Паймон тоже говорила тебе не делать так, когда я делаю так! — отвечает Паймон, высовывая язык. — Ты же знаешь! Паймон очень хрупкая, она не такая как ты, которая может выжить после сотни бросков монстров. — Ты намекаешь на то, что я монстр? — Если продолжишь так делать, то да! Паймон столько раз пыталась тебя разбудить, но ты просто не просыпаешься! А теперь перестань жаловаться! Скорее вставай, Паймон голодна!       Голос маленького существа действительно не помогал ее мрачному утреннему настроению. — А консервы разве умеют разговаривать? — Люмин вздыхает, закатывая глаза. — Паймон не консерва! — Да-да, — несмотря ни на что, Люмин понимает, что улыбается. — Не могла бы ты вскипятить воду? Я приготовлю нам чай после того, как соберусь.       По-видимому, довольная ее ответом, Паймон кивает. — Не забывай, что сегодня ты обещала присоединиться к Эмбер, Ноэлль и Беннетту на сегодняшних поручениях. — Я не забыла, не беспокойся. — Отлично.       С этими словами Паймон вылетает из комнаты. Встав с кровати, Люмин зевает и потягивается. Она раздвигает шторы, впуская в комнату мягкие утренние лучи. Полдевятого, предполагает она. Возможно, было уже девять, но она полагала, что у нее еще есть время до выхода.       Она берет расческу, которую подарила ей Лиза со словами: «такие красивые молодые девушки, как ты, должны больше заботиться о своих волосах». То, как она выглядела никогда не заботило Люмин, но в последнее время она чувствует, что что-то изменилось.       Люмин коротко стриглась, потому что это было удобно и легко. Тогда у нее было много дел и наведение красоты в них не входило. Ворчать на брата за то, что он всегда бросается навстречу опасности, лечить его раны после того, как он бросился навстречу этой опасности, готовить для них двоих потому, что он не умел готовить, и конечно, постоянно улучшать свою технику боя.       С другой стороны, Итэр отрастил себе волосы. Именно она расчесывала их и заплетала в аккуратную косу. Казалось, его это нисколько не беспокоило. Более того, он сам просил ее заплести ему косу.       Это возвращает её… К тому моменту. — Эй, Итти, — Люмин позвала брата. — Да? — ответил Итэр. — А ты не хочешь попробовать другую прическу? — она аккуратно заплетает его волосы. — Мы могли бы попробовать обычный хвост. О! Или, может быть… несколько косичек! Это выглядело бы так мило! — Угу. — Я серьезно! — Ага, да, — Итэр вздыхает, на его лице появляется нежная улыбка. — На счет твоего вопроса: нет. Я не хочу попробовать другую прическу. — Ты как обычно, — дразнилась Люмин. — Почему бы и нет? Косы — это круто, но, может быть, ты будешь выглядеть более эффектно с хвостиком или чем-то в этом роде. — Я думаю, что просто хочу помнить о маме, — Итэр мычит, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на небо.       После этой фразы Люмин останавливается. Точно. Мама всегда заплетала волосы в одну толстую косу. Так же, как сейчас ее брат. Как странно. Она не всегда помнила это. Может быть, она заплела ему волосы в косу, потому что подсознательно помнила их мать? — Знаешь, — начинает она. — Я могла бы подарить тебе цветок, который она подарила мне. — Не-а, — он отказывается. — Мама дала его тебе. — У меня два цветка, ты можешь один взять себе. — Нет, — она закончила плести косу и Итэр повернулся к ней лицом. — Думай об этом так. Первый цветок символизирует мать, второй — меня. Это что-то для тебя, чтобы помнить нас. Напоминание о том, что мы всегда здесь для тебя, несмотря ни на что. — Ты всегда был таким сентиментальным? — Люмин шутит, ей не нравится то, что когда-нибудь брат тоже станет «воспоминанием», которое она вспомнит, глядя на цветок. — Да-да, как скажешь.       Люмин осторожно кладет расческу. Ну вот, опять. Днем она мечтает о прошлом. Кажется, неважно, что она делает, ее всегда будут преследовать воспоминания о прошедшем.       Цветы… она носит их все время. Они слишком дороги для неё. Последнее оставшееся воспоминание.       Вздохнув, Люмин встает. Может, ей тоже стоит отрастить волосы?

***

— Вот семена одуванчика, которые тебе были нужны. — Ого, огромное вам спасибо, Мисс Люмин! Вы просто спасли меня!       При виде веселой улыбки Флоры, Люмин вдруг захотелось крепко обнять девочку. Зная, что ей это, вероятно, не понравится, она решила просто погладить Флору по голове и слегка улыбнуться. — Всегда пожалуйста. Не стесняйся говорить мне, если у тебя неприятности, хорошо? — О Архонты! Не обращайся со мной как с ребенком!       Утро в Мондштадте всегда спокойное и умиротворенное. Горожане свободно гуляют, продолжая свою простую повседневную жизнь.       Этим утром Люмин подошла к Флоре, выглядевшей встревоженной, и помогла ей с её делами, передав несколько цветов, которые она просила. Хотя ей и не очень нравилось разбираться с чужими поручениями рано утром, особенно, когда она планировала присоединиться к друзьям в их приключении, но она могла сделать исключение для очаровательных глаз маленькой девочки. — Нам лучше пойти и встретиться с остальными, — сказала Люмин своему летающему спутнику, выходя из ворот Мондштадта. — Паймон? Ты меня слушаешь?       Паймон рявкает, и смотрит на Люмин так, словно ее держат в заложниках. — Люмин… — Блондинка кивнула, поощряя ее продолжать. — Ты … — Я? — У тебя есть секреты от Паймон?       Ну, она, конечно, многое скрывала от нее, о своей истинной личности и своем прошлом, но что-то подсказывало ей, что это было что-то другое. — А если точнее?       Паймон сглатывает и собирается духом. — УтебясекретныйромансМастеромДилюком? — Что, прости?! — Люмин чуть не спотыкается. Она останавливается и поворачивается к своему спутнику. — Откуда у тебя такое впечатление, что у меня… — Лицо девушки вспыхнуло. Она действительно не хотела этого говорить. — Конверт на столе! — Паймон брызжет слюной, лицо у него такое же красное. — От… От него веяло его… Огненной аурой!       О Барбатос. — Паймон, это было всего лишь приглашение, — спокойно говорит она. Девушка хотела спросить об «огненной ауре» конверта, но часть ее думает, что это была еще одна глупая цепочка мыслей маленького компаньона. — Приглашение?! Куда?       Люмин колеблется. Она продолжала идти, не желая заставлять своих спутников ждать. — Мастер Дилюк сказал, что на ежегодное собрание. — Мастер Дилюк сказал… Подожди, но мы же вчера не виделись с мастером Дилюком!       И с каких это пор она стала такой проницательной? — Я… — Эй! Люмин! Паймон! Вы, ребята, опоздали!       Обернувшись, Люмин увидела трех своих товарищей, с которыми вместе путешествовала последние несколько месяцев. Жизнерадостная Эмбер, которая всегда старалась завязать с ней разговор и даже несколько раз навещала ее арендованный дом, чтобы просто поболтать, вечно оптимистичный Беннетт, который также страдал от огромной полосы невезений, и тихая добрая горничная-рыцарь Ноэлль, которая всегда была со своей клейморой наготове. — О, простите. Я не знала, что мы задерживаемся, — извиняется Люмин, опуская голову. — Не надо извиняться! Мы все довольно беззаботны, так что ты не должна чувствовать, что все должны приходить точно вовремя, — Беннетт успокаивает ее, показывая большой палец. — Благодарю вас, сэр Беннет… Э… Беннет, — быстро исправляется та. — Я же говорил тебе, чтобы ты перестала быть такой официальной! Просто Беннет! — При упоминании таких титулов Беннет неловко почесывает затылок. — Прости. Привычка. — Честно говоря, количество формальностей, которая использует Люмин, порой давит на меня, — добавляет Эмбер, наблюдая за подругой сверху вниз. — Вы бы слышали, как она называла меня Мисс Эмбер в течение нескольких месяцев, прежде чем я, наконец, заставила еë отказаться от «Мисс». Фу, все это время я чувствовала, что должна быть идеальной моделью для подражания. — Я всего лишь пыталась проявить уважение, Эмбер, — говорит Люмин, уже привыкшая просто произносить ее имя безо всяких титулов. — Да не привыкла я к такому уважению! — парирует Эмбер, свирепо глядя на нее. — Я хотела, чтобы мы были близкими друзьями, черт, без невидимой стенки, разделяющей нас! — Я не понимаю, как использование почетных званий создает невидимую стенку. — Люмин никогда не обращалась к Паймон по званию! — вставляет свою копейку Паймон, вступая в разговор. — Не думаю, что Люмин нужно выказывать уважение её консерве, — решительно говорит Эмбер. — И ты тоже!       Эмбер и Беннетт весело смеются, забавляясь бессмысленными жалобами Паймон. Видя, как два владельца пиро Глаза Бога беззаботно смеются, Люмин улыбнулась. На долю секунды вспыхнуло далекое воспоминание о ней и ее брате. — Тише, тише, — успокаивающий голос Ноэлль усмиряет обе стороны вечеринки. — Как бы ни был интересен этот разговор, мы немного задержались, поэтому я считаю, что нам лучше уже начать двигаться. — Ноэлль всегда следит за тем, чтобы мы были на верном пути, — комментирует Беннетт. — В конце концов, горничная всегда должна быть пунктуальной, — подмигивает девушка. — Пунк… Туальной? Люмин, что это значит? — спрашивает Паймон, но все ее игнорируют. — Сегодня у нас четыре поручения: на Утес Звездолова, в Шепчущем лесу, Спрингвейле и где-то рядом с винокурней «Рассвет», — сообщает Ноэлль. — Я считаю, что было бы лучше сначала отправиться на Утес Звездолова, а затем на винокурню «Рассвета», чтобы в промежутке между нашими заказами мы могли отдохнуть возле статуи Семерых. Если мы будем работать в нормальном темпе, я уверена, что мы закончим прямо перед заходом солнца. — Звучит как хороший план, — говорит Люмин. — Ага! Я уверена, что по дороге мы найдем несколько сундуков и найдем в них хорошее количество Моры! — хмыкает Эмбер. — А? С каких это пор, ты занимаешься этим ради Моры? — спрашивает Беннет. — С тех пор, как объявили о ежегодном сборе на винокурне «Рассвет»! — объявляет Эмбер, и внезапно Люмин чувствует, как Паймон заглядывает прямо в ее душу. — Джинн сказала мне, что рыцари Фавония должны присутствовать на собрании, и велела мне надеть «Самое красивое платье, как будто от этого будет зависить твоя жизнь». Джинн говорит, что многие дочери аристократов и другие молодые леди будут наряжаться в самые роскошные платья, и что «девушки рыцари Фавония не должны потерять своей красоты». — Тебя волнуют такие вещи, Эмбер? — снова спрашивает Беннетт. — Эй! На кон поставлена гордость рыцаря! Я не запятнаю наше доброе имя, надев дешевое платье! — Ах, но… Обычно другие девушки не думают о чем-то вроде «рыцарской гордости», — тихо комментирует Ноэлль. — Тогда, о чем они обычно думают? — спросила Люмин, поворачиваясь к служанке, поскольку Беннетт и Эмбер были заняты своим разговором. — Ну, — Ноэлль многозначительно смотрит на нее, — Обычно они думают о том, как завоевать сердце мастера Дилюка.       Люмин снова чувствует, как Паймон смотрит прямо ей в душу. — Я… Я не знала, что собрание было устроено с этой целью, — неловко говорит Люмин. — Первоначально это было не так, но поскольку мастер Дилюк довольно редко проявлял интерес к поиску партнера, некоторые люди начали думать, что ежегодное собрание — это ежегодное собрание мастера Дилюка для «выбора спутника жизни». — Ну хватит с меня! — объявляет громкий голос Эмбер, — Нам лучше начать идти!       На протяжении всего путешествия Люмин чувствует на себе пристальный взгляд Паймон и молится, чтобы она не начала задавать вопросы в присутствии остальных.

***

      Их приключение шло по плану. Они закончили два поручения, но сбились с пути, когда увидели несколько сундуков. Затем компания пошла к статуе Семерых, чтобы отдохнуть и съесть обед, который приготовила Ноэлль.       Пока они отдыхали, Люмин вызвалась помочь Беннетту залечить раны, нанесенные им же самим по собственной неосторожности. Он извиняется за то, что мешает, но Люмин говорит, что не возражает. Это напомнило ей об Итэре, и, возможно, она нашла в этом некоторое утешение. — Слушай, Ноэлль, — Паймон заговорила после нескольких секунд тишины. — Да, Паймон? — А нормально, что мастер Дилюк лично приглашает кого-то на ежегодное собрание?       Люмин чуть ли не задыхается. — А? Ну, это своего рода массовое мероприятие, присоединиться может каждый, но только если ты из определенной группы людей, такие как рыцари Фавония, дворяне и некоторые дипломаты, которых пригласил сам Мастер. Лишь несколько обычных граждан приходят, — предполагает Ноэлль, — Я не думаю, что когда-либо слышала, чтобы мастер Дилюк просил кого-то присутствовать лично, как конкретного человека, кроме дипломатов, чтобы способствовать хорошим отношениям с Мондштадтом.       Паймон ничего не говорит, Люмин мысленно ругается, когда заканчивает перевязывать бинты Беннета. — Хотя, если мастер Дилюк приглашает кого-то лично… То этот человек, должно быть, много значит для него, — комментирует Ноэлль. — Извините, я отойду на пару минут, чтобы умыться, — говорит Люмин, вставая. — Я пойду с тобой, — Эмбер встала. — Это будет опасно, если ты отвлечешься и попадешь в засаду.       Паймон не следует за ней, Люмин понимает, что она будет допрашивать ее часами, когда они вернутся домой.       Моя руки, Люмин слышит, как Эмбер размышляет. — Интересно, почему Паймон спросила об этом? На самом деле, я не знаю никого в Тейвате, кого мастер Дилюк счел бы достаточно особенным, чтобы тратить свое время на то, чтобы лично пригласить его на одно из своих грандиозных собраний.       Люмин замирает, будто под действием крио эффекта. Эмбер обычно не такая проницательная, как и Паймон, но по какой-то причине она смогла сложить дважды два. Глаза Эмбер расширились, и обе девушки уставились друг на друга, не говоря ни слова. — О, Барбатос! — Эмбер задыхается, — О, мой Барбатос! — Эмбер… — Люмин, ты! — Эмбер!       Каким-то образом Эмбер удавалось хранить молчание на протяжении их прогулки. Но недолго. Пользователь пиро Глаза Бога подкралась к ней поближе и шепотом начала задавать вопросы: «С каких это пор? Как? Что? Я не знала, что вы были близки!» Люмин думала, что Паймон была любопытной, но, похоже, Эмбер была в состоянии превзойти её.       Паймон, которая летала рядом с ней, все еще таращилась на нее, и Люмин начала трещать под давлением.       В какой-то момент Эмбер спрашивает: «он тебе нравится?», Люмин отвечает раздраженным тоном: «какое это имеет значение?»       Любовь, романтические чувства. Люмин ничего о них не знала. Единственная любовь, которую она знала, была любовь к матери и брату. Также она понимала, что семейная любовь и романтическая любовь — это совершенно разные вещи. Она путешествовала от мира к миру, никогда не привязываясь ни к одному из них, всегда оставаясь лишь наблюдателем. Она не имела такой роскоши, как испытывать такие эмоции, как романтические чувства к кому-либо. Она не могла представить себя привязанной к другому человеку из другого мира, особенно зная, что придется уйти.       Кроме того, она едва знала красноволосого владельца пиро Глаза Бога. Люмин знала, что он был самым завидным холостяком в Мондштадте, что он был самой богатым и почти самой важной фигурой в самом Мондштадте. Она знала то, что знали все. За исключением того, что он был полуночным рыцарем, который сражался в ночи. И что у него была любимая черепаха, когда он был моложе, хотя Джинн тоже знала, так что это не было большим секретом.       Она читала любовные романы из разных миров, и это был ее единственный романтический опыт. Романтические чувства тоже были универсальным понятием, они казались похожими в любом мире, которые она посещала.       «Любовь» для нее — нечто чуждое. Она не знала, нравится ли ей кто-то романтически, не говоря уже о том, чтобы любить кого-то.       К счастью для нее, после того, как они закончили свое третье поручение, Эмбер, казалось, потеряла интерес к этой теме. Она бросилась к ближайшим сундукам и схватила их содержимое, не забыв отдать хорошую долю остальным. — Значит, наше последнее поручение возле винокурни, да? — Беннетт начинает разговор. — Да, кажется, хиличурлы разбили там лагерь, — отвечает Ноэлль. — Они действительно не знают меры, не так ли? — Эмбер вздыхает, — Ну да ладно! Давайте сделаем это, заберем награду и вернемся домой!       Ноэлль и Беннетт согласились, в то время как Люмин действительно не хотела. Не тогда, когда она знала, что Паймон (и, возможно, Эмбер) собирается ее снова допросить.       Они прибыли на место поручения и все четверо приготовили оружие. Люмин и Беннетт отправились прямо в центр сражения, Эмбер же стреляла по башням и поджигала их щиты на расстоянии, Ноэлль охраняла лучницу.       Битва была относительно легкой с двумя пиро владельцами, поджигающих щиты, Люмин же рассеивала их эффект анемо стихией. Пламя Беннетта поддерживало ее, и снова она вспомнила об Итэре,и как они всегда сражались бок о бок, прикрывая друг друга.       Сконцентрируйся! Не было времени мечтать, вспоминая прошлое, которое не вернется. С решительным криком Люмин наносит последний удар и выпускает порыв ветра, чтобы победить последнего хиличурла. — Ууу! Мы сделали это! Молодец, Люмин! — Беннетт ликует. — Да… и ты тоже молодец, Беннет. — Эй! Мы уже разрушили их башни! Похоже, миссия завершена! — Кричит Эмбер. — Давай поторопимся и получим награду… Люмин! Берегись!       К своему большому удивлению, Люмин оборачивается и видит гигантского анемо слизня, возвышающегося над ней. Задыхаясь, девушка берет себя в руки. Беннетт выпускает свое пламя, Эмбер стреляет своею наполненной пламенем стрелой. Она выпускает еще один порыв ветра, продлевая эффект их атаки.       Слизень был легко побежден, но как только его тело лопается, сильный порыв ветра сдувает их прочь. — A!       Люмин затряслась, порыв ветра унес мамин цветок! Не раздумывая, она побежала сквозь потоки ветра, отчаянно пытаясь дотянуться до цветка. — Э? Люмин?!       Она игнорирует Паймон и отчаянно тянется к цветку, к матери, к брату, к последнему воспоминанию о них. Ее ноги и руки дрожали, она не могла отпустить его, даже если бы у нее все еще был другой, он не был бы полным без другого. Она нуждалась в них обоих. Люмин нуждалась в них, в матери и Итэре.       К счастью, ей удается поймать его прежде, чем он мог улететь дальше под холм. Люмин вздыхает, все еще дрожа всем телом, она прижимает цветок к груди, чувствуя, как часто бьется ее собственное сердце. Тревога, страх. Ей не хотелось еще раз прощаться. Никогда. Только не снова.       Наконец, успокоившись, Люмин оглядывает окрестности. К удивлению, она увидела вдалеке крышу величественного особняка винокурни «Рассвет». Большой сад, украшенный многочисленными виноградниками, цвет которых Люмин очень любит.       Солнце садится, его оранжевые оттенки медленно начинают касаться ее кожи. Опустив глаза, она всматривается в сад.       Зеленые листья, пурпурный виноград и… красные… волосы?       Не задумываясь, Люмин смотрит вслед красноволосому мужчине, самому владельцу винокурни, мастеру Дилюку. По какой-то причине ее сердце, кажется, успокоилось, когда она увидела, как он смотрит на посевы.       Внезапно мужчина поворачивается в ее сторону, словно чувствуя на себе чужой взгляд. В этот момент их глаза встретились, и мысли Люмин потускнели.       Она крепко сжимает цветок возле сердца, ее губы мягко приоткрываются, когда она испускает легкий вздох. Дилюк все еще смотрел в ее сторону, словно проверяя, действительно ли она настоящая. Люмин не могла пошевелиться, как будто весь мир остановился. — Эй! Люмин!       Услышав голос Эмбер, Люмин тут же выходит из транса. Отлично. Она мечтает не только о прошлом, но и о самом завидном холостяке Мондштадта. — Архонты, мы беспокоились! Что случилось? Паймон никогда не видела тебя в такой панике! — кричит Паймон, появляясь перед ней. — Я… ну… — Люмин ослабляет хватку на цветке. — Мне очень жаль. Моя… заколка улетела. — И все это ради заколки? Ну и ну, не волнуйся ты так, — вздыхает Эмбер.       Люмин было плохо. Ее сердце все еще в беспорядке, даже когда вид Дилюка смог немного успокоить ее. — Простите… Я…       Люмин отворачивается, ее взгляд возвращается к полям винодельни. Глаза Дилюка по-прежнему смотрели в ее сторону, но когда их взгляды встретились, он отвернулся и продолжил осмотр. По какой-то причине, девушке стало легче. Странно. Как странно. Люмин не понимает. — О? — голос Эмбер заставляет ее проснуться. Брюнетка понимающе смотрит на нее, и Люмин внезапно полностью возвращается к реальности. — Украдкой подглядываем, да? — Э-Эмбер, это не то, что ты подумала. — Мы пойдем домой, прямо сейчас — вмешивается Паймон, говоря таким строгим голосом, который звучит как нельзя менее угрожающе. — Тебе нужно многое объяснить, Люмин. — Рассчитывайте на меня! — Эмбер взволнованно подпрыгивает. — Я буду рядом, чтобы поддержать тебя! Можешь рассчитывать на то, что Эмбер тебя прикроет!       Не имея больше сил собраться после внезапного приступа паники, Люмин только кивает. Ей не нужно было много объяснить, но, может быть, после этого они оставят ее в покое.       Беннетт и Ноэлль зовут их, и они возвращаются домой. Люмин бросает последний взгляд на винокурню, но ее владельца уже нет на полях. Несмотря на то, что Люмин все еще трясет, она идет ровным шагом.