II

Мы не для того поступали в частную гимназию, чтобы нам указывали Рей со вздохом выключила телефон и с трудом подавила в себе желание удариться головой пару раз о парту. Идея прошлого утра казалась ей все хуже и хуже с каждой минутой, а предупреждение Райнера казалось злобным предзнаменованием. Хотя, начиналось все не так уж и плохо. В раннее утро воскресенья, чуть больше суток назад, она создала родительский чат 1 «а». Даже, после пары колебаний, поставила смайлик в название. Сначала все были довольно вежливы, здоровались, спрашивали информацию, зачем-то интересовались личной жизнью. Руки чесались написать, что там тише чем на кладбище, но надо было держать лицо. Первый звоночек прозвенел, когда, в ответ на ее максимально вежливое сообщение о родительском собрании в понедельник в семь вечера, все начали писать о неудобном дне, времени или даже лунной фазе. Девушке пришлось оправдываться тем, что класс новый и в интересах самих же родителей лучше узнать ее, классного руководителя. Третий класс был на удивление тихим и послушным, как будто затишье перед бурей. Даже домашнее задание сделали почти все. Последним уроком у них была физкультура, а у Рей, соответственно, окно. Она достала из ящика стола сигарету и подошла к окну. Курение в школе было под строжайшим запретом, но сейчас она просто хотела успокоиться, а никотин дарил ей чувство расслабленности. Через примерно час ее ждало испытание, и какая-то мазохистская часть шатенки хотела, чтобы происходящее окончательно уничтожило ее жалкие остатки нервов. — Расслабляться таким образом вредно для здоровья, — Кинаки вздрогнула от неожиданности и выронила сигарету, — ты и сама знаешь. Насколько сильно нервничаешь? Райнер зашел в класс и оперся бедром на парту. — Средне. Не знаю, чего ждать, но в тоже время понимаю, что ничего хорошего. — Если что, я могу помочь, — Браун посмотрел на доску, — дети видят во мне авторитет и бояться нарушать правила. Тебе не хватает внутреннего стержня. — Ну хоть не ненависти, — Рей закрыла окно и закинула в рот пару мятных пластинок, — Иди уже, твоих советов никто не просил.

***

Дети были похожи на сборище диких зверей вроде ласок, которые, если Рей не изменяла память входили в тройку самых агрессивных животных. Звонок должен был прозвенеть буквально через пару минут, и первую перемену девушка ждала с содроганием. — Мисс…- девочка с темными волосами подняла руку и запнулась, явно забыв, как ее зовут. — Кинаки, — Рей посмотрела в свои документы, находя ее фотографию и имя напротив, — что ты хотела спросить, Саша. Тебе что-то непонятно в тексте? Проблема с чтением? — Нет, мисс, — Браус поерзала на стуле, — скоро перемена? Я хочу есть. Шатенка растерялась. Первая мысль была, что это какая-то изощренная шутка. Но перед ней был семилетний ребенок, который на такое способен не был. — Через две минуты, потерпи немного, — девушка улыбнулась Саше, — мне сходить с тобой? — Да, пожалуйста. Рей кивнула девочке и вернулась к своим заметкам. Руки почему-то дрожали, записи выходили кривыми и мысли путались. Она критически посмотрела на план речи для родителей. Речь посмотрела на нее в ответ. Кажется, пора бы провериться на наличие шизофрении. Звонок прозвучал неожиданно громко, и Кинаки от испуга выронила ручку. Шатенка совсем не элегантно сползла под стол и, вылезая, ударилась головой. — Блять, твою ж, — фразу пришлось прервать на половине, когда Рей встретилась глазами с Сашей, — ты ничего не слышала, договорились? — Купите мне булочку с картошкой, — Браус смешно поморщила нос, — тогда я ничего не слышала. Рей вылезла из-под стола, отряхнула джинсы и протянула Саше руку. — Ведите себя хорошо, мы ненадолго. В школьной столовой была толпа народа, все стояли около лотка с выпечкой и тянули свои руки с деньгами к работникам, которые еле успевали обслуживать всех желающих. Кинаки усадила девочку за стол и сказала ждать ее тут, а сама пошла к толпе. Давка была жуткой и в какой-то момент девушка подумала, что идея умереть в толпе не кажется ей больше такой уж невозможной. Когда она выбирается оттуда с растрёпанными волосами, но со стаканом чая и пирожком с картошкой, то не находит Сашу на том месте, где оставляла. Она потеряла ребенка. Эта мысль сдавливает Рей горло. — Саша, — голос подводит и ей приходится прокашляться, — Саша! Ты где? — Мисс Кинаки, — Саша дергает девушку за край рубашки, — а вы чего кричите? Рей крепко обнимает девочку. — Не пугай меня так. Они вместе идут в класс после того, как Браус допивает свой чай и относит стакан на стол для грязной посуды. Шатенка открывает дверь в кабинет и осознание того, что она проебалась ударяет ее по голове также, как Эрен другого мальчика фигуркой фарфоровой мыши, которая до этого спокойно стояла у нее на столе. Рей мгновенно оттаскивает Эрена, который еще и брыкается от пострадавшего и замечает Микасу, которая душит еще одного мальчишку, прижав его к стене коленом. Девушка хватает ее за руку и сталкивает их с Эреном лбами. Воцаряется тишина. Кажется, даже Саша перестала жевать. — Что это такое? — Кинаки встряхнула обоих детей, — Вы что? Драться — это плохо! — Он сказал, что я не смогу стать полицейским! — Эрен попытался выдернуть свою руку из ее захвата, — Пустите, я ему добавлю! — Ты его ударил потому что он посмеялся над тобой, так ведь? — Рей удостоверилась, что мальчик спокойно встал на ноги и снова повернулась к Эрену, не дожидаясь ответа — Тогда он прав. Ты не станешь полицейским, если будешь бить людей за их слова. В полиции борются с преступностью, а не бьют людей. Эрен надул губы. — Сядь на свое место и подумай над моими словами, она отпустила Йегера и повернулась к Микасе, — Так, а твое оправдание? — Я защищала Эрена. — Так ты беспокоишься за него? — шатенка дождалась утвердительного кивка от девочки и продолжила, — Тогда ты должна не способствовать его наклонностям, понимаешь? Микаса смотрела на нее широко раскрытыми глазами. Рей пришла в голову мысль, что до нее с девочкой никто не разговаривал о нормах поведения. Ну, настолько понятно не говорили. Какие-то идиоты у нее родители, видимо. Надо будет поговорить с ними после собрания. — Понимаешь, если ты действительно волнуешься за Эрена, то тебе надо предотвращать эти драки, а не быть их участницей. Потому что насилие — это плохо. Понимаешь меня?  Микаса кивнула и Рей отправила ее за парту. Оставшаяся часть дня прошла неплохо, брат и сестра обдумывали ее слова, а остальные дети не были такими уж проблемными. Рей внимательно осмотрела голову Франца, об которую разбили многострадальную мышь. Повреждений не было, но на всякий случай они сходили в медпункт и приложили лед. Потом она дала ему мятных леденцов в качестве компенсации. Мышь было жалко, эта фигурка была подарком, поэтому шатенка внимательно собрала все осколки и сложила в карман рюкзака. Элли была всегда рукастой, может у нее и выйдет починить игрушку. После еще одного урока нахмурившийся Эрен подошел к ней и, молча потянув за рукав, отвел за угол. — Я решил, что хочу быть полицейским, — Эрен посмотрел прямо Рей в глаза, — но я не знаю, как им быть. Ты показалась мне умной, к тому же ты явно что-то про них знаешь. Поэтому я выбрал тебя своим наставником. Рей опешила. Мальчишка смотрел на нее зелеными глазами и ждал ответа. С одной стороны, это укрепит ее авторитет, если она согласится. Да и приятно было, что он именно к ней обратился. Хотя, это опять навеяло мысли о том, что с родителями мальчику явно не повезло. Но его фамильярное отношение к ней, его всплески агрессии. Это немного отталкивало. С другой же стороны, это наоборот был повод держать его ближе и следить за ним. — Если ты сейчас найдешь ошибку в том, что сказал, из-за которой я тебе откажу, то я обещаю помочь, — Рей не сдержалась и щелкнула Эрена по носу, больно у него был ошеломленный взгляд. Йегер долго мялся с ноги на ногу, хмурил брови и по детской привычке даже грыз большой палец. — Дело в том, как ты ко мне обратился, — дала ему подсказку девушка. Лицо Эрена просияло. — Точно! — он хлопнул себя по лбу, — Мисс Кинаки, помогите, пожалуйста. — Молодец, — Рей улыбнулась ему. — Сейчас, я приведу остальных. И мальчик ретировался, оставив девушку одну. Остальных? Что он имел ввиду под остальными? И что вообще Эрен имел ввиду под учебой полицейского. Может, конечно, удастся его убедить, что делать все домашние задания — это часть подготовки, но все же. Мальчик вернулся с небольшой толпой ребят, среди которых она узнала Микасу и Сашу. Был еще один мальчик, так коротко постриженный, что казался лысым, и другой ребенок. Голубоглазый и светловолосый, он был миловидными чертами лица похож на девочку, но Рей запомнила его еще на уроке, где он отвечал. Это был Армин. — Мы все хотим быть полицейскими, — гордо заявил Эрен, — Научите нас! — Я хочу крутую пушку, — мальчик с короткой стрижкой посмотрел на нее, — Я Конни. Рей пробормотала что-то вроде очень приятно и мысленно пожелала себе умереть мучительно за то, что вообще решила соглашаться на что-либо.

***

Руки даже не тряслись, что в принципе странно, учитывая, что желудок уже давно посылал удушливые волны тошноты, от которых не помогала даже дыхательная гимнастика. Вырасти Рей выросла, но от постоянного волнения по мелочам избавиться не сумела. Иногда ее накрывало таким страхом, что она терялась в пространстве. Но сейчас три или четыре выкуренные сигареты помогали ей держать себя в руке. Мятная жвачка обжигала полость рта и, хотелось надеяться, устраняла запах сигарет. Родители потихоньку заходили в класс и рассаживались за парты. Это всегда выглядело комично, когда высокие и крупные отцы сидели, согнувшись, за детскими столами. Шатенка посмотрела в зеркало, проверяя не осыпались ли тени и слегка улыбнулась своему отражению. Еще пять минут и можно было начинать собрание. План его проведения лежал на столе рядом с заранее написанной речью в красивой папке с розовыми стикерами закладками в нужных местах. Отдельным пунктом, приписанным от руки, значилось поговорить с родителями Эрена и Микасы. Потому что, если даже не смотреть на вундеркиндов вроде Армина, эти двое выделялись на фоне остальных довольно слабыми навыками в учебе. И очень плохим поведением. — Ну когда мы уже начнем? — одна женщина с особо высоким, почти визгливым голосом демонстративно посмотрела на часы, — Все сроки прошли. — Мы можем начать, но, — Рей быстро посчитала глазами всех присутствующих, — кого-то нет. Послышались недовольные возгласы и возмущенный шепот, в котором можно было угадать слова вроде да сколько можно. — Хорошо, ладно, — Рей вздохнула и попыталась забыть о волнении и чувстве тошноты, — тогда начнем. Стоит сначала представиться. Меня зовут Рей Кинаки и я теперь классный руководитель ваших детей. — Извините, — прервал ее какой-то мужчина, — а вы вот так всегда на работу ходите? Рей сбилась с мысли. — А что-то не так? — шатенка уже успела прокрутить все возможные варианты того, что могло быть не так с ее одеждой. — Джинсы — привилегия молодежи, а вы учитель, непозволительно. — Тени вы свои сами выбирали? Желтый цвет, как синяки, вы на алкоголика похожи из-за них. — И что это за рубашка? Почему пуговицы не застегнуты до конца? Вы в школе или на панели? Рей была уверена, что она сейчас умрет, выслушивая все эти замечая, которые сыпались на нее со скоростью пулемета, но тут дверь в класс открылась. — Извините, пока добирался с работы, задержался и не успел, — он посмотрел на шатенку, — я войду? Кинаки кивнула и смотрела как он пробирается между партами, чтобы сесть на свободное место. Самый молодой среди всех присутствующих, он явно не пользовался популярностью среди родителей, если судить по взглядам, которыми они его провожали. — Я обязательно учту ваши замечания, — в каком-то смысле он спас ситуацию, дав ей время собраться с силами, — А теперь стоит поговорить о сборе средств. По классу снова прокатились недовольные возгласы. Кто-то демонстративно хмыкнул, а кто-то даже зевнул. Рей неожиданно стало жалко Марко, который должен был иметь с этим дело, а потом она даже позавидовала, что теперь он свободен, но быстро отогнала эти мысли. — Необходимо в кабинет приобрести больше мела, больше магнитов, потому что теперь тут два класса. Стоит купить второй кулер, чтобы не происходило споров по поводу оплаты бутылок с водой. Возможно, стоит подумать насчет приобретения каких-либо игр настольных для детей, потому что на переменах детям делать нечего. — А почему это мы должны что-то покупать? — снова та визгливая женщина, — Почему тот класс не может купить больше мела или второй кулер? Мы и так сдаем деньги на нужды школы каждый год. — Потому что, как вы сказали, тот класс уже закупал себе все это, когда они были в первом классе. И это вашим детям нужно все это, — Рей прикусила язык, чтобы не добавить ничего резкого, — кстати о закупке. Этим должен заниматься человек из родительского комитета, так что пусть он или она назовет себя. Наступила гробовая тишина. Никто не стремился быть активным по этому вопросу, и Кинаки почувствовала раздражение. — Тогда нам придется его выбрать. Есть желающие? — шатенка оглядела класс. Таковых тоже в классе не обнаружилось. — Тогда я могу выбрать сама? — Рей повернулась к той визгливой сучке, как она успела ее окрестить, — Давайте вы попробуете. У женщины стало вмиг такое лицо, будто ее оскорбили. — Я поступала в частную гимназию, чтобы у моего ребенка все было, я не собираюсь этим сама заниматься. Ты учитель, ты и закупай это. Как будто у меня много свободного времени. Класс одобрительно зашумел, даже пару человек выразили согласие свистом. Девушка почувствовала себя клоуном на потеху публике. — Вон, пусть Кирштайн развлекается, — мужчина с широко расставленными маленькими глазами махнул в сторону опоздавшего, — недаром самый молодой тут. — Да, точно, — все поддержали решение, не дав ему вставить и слова. Впрочем, он вообще никак не опроверг заявление, и Рей почувствовала жгучий прилив благодарности. — Остальную информацию я напишу в чате, — она посмотрела на часы, — все, можете быть свободны. А родители Эрена и Микасы, пожалуйста, останьтесь. Все шумно переговаривались, одеваясь, чтобы выйти из кабинета. Молодой опоздавший остался. — Ну и что эти ироды натворили? — он подошел к Рей, когда все ушли. — Они отстают по учебе, — девушка протянула ему табель, составленный еще Марко, — вам стоит больше внимания уделять их оценкам. — Я работаю с утра и до вечера, чтобы им было что есть, — он раздраженно закатил глаза, — у меня на такое нет времени. — Извините, а как я могу вас называть? — шатенка села на стул. — Жан. Что-то еще? — Да, по поводу обязанностей родительского комитета, — Кинаки начала говорить, но была самым бесцеремонным образом перебита. — А я не соглашался на это, — Жан засунул руки в карманы, — делать мне больше нечего. Вам правильно мисс Крапу сказала, что, если вам так хочется, сами и делайте. Никто вам не обязан. Мы сюда поступали, чтобы по поводу таких вопросов не париться. У меня работа вообще-то есть. Этот Жан так нагло смотрел на нее сверху вниз, что все чувство благодарности, возникшее минут десять назад, превратилось в жгучую ненависть. — Так, — Рей встала со стула, — слушай сюда, Жан. Да вы мне всем родительским составом должны быть благодарны. Как будто я блять так рада вашему классу! Да мне и так нагрузки было выше крыши, а тут еще и ваши дети. Я тоже живой человек, я устаю, я сплю по четыре часа в день, потому что проверяю домашнюю работу, у меня болят глаза и спина. Она остановилась, чтобы передохнуть и вдруг, неожиданно для себя, поняла, что плачет. Кирштайн смотрел на нее с легким испугом в глазах. — Так вот, если ты думаешь, что мне так нужно и важно это второе классное руководство, то ты пиздец как не прав. Мне не платят за мои нервные срывы, за мою больную спину, когда я тащу домой тяжелые стопки тетрадей. И это твоим детям, у которых, кстати, проблемы с контролем гнева, нужен мел, магниты и вода в кабинете, а не мне. Понял? — она подошла почти вплотную к Жану, который уперся поясницей в парту, — Так что ты или соглашаешься, или иди сам нахуй работать учителем этого класса. Отвечай! Парень нервно сглотнул и посмотрел на шатенку. — Я понял, да. И хорошо, я согласен быть главой родительского кабинета. — Расписку мне, — Рей буквально ткнула ему в грудь лист бумаги с ручкой, — Я, Жан Кирштайн, обязуюсь выполнять все обязанности и подпись. Она забрала из его трясущихся рук бумагу и положила на стол, после чего сползла на пол и уткнулась лицом в колени. Дверь в кабинет открылась, и вошедший Райнер быстро оценил ситуацию. — Думаю, на этом достаточно, — он положил Жану на плечо руку и буквально вытолкал из кабинета.

***

— То есть, ты серьезно расплакалась из-за замечаний родителей? — Райнер приподнял брови. Рей захотелось рассмеяться от комичности ситуации. Она сидит после истерики в кабинете Райнера Брауна и пьет ромашковый чай из его чашек. И каких чашек! До нелепого маленькие, словно кукольный сервиз, расписанные яркими розовыми цветами. И, то как нелепо они смотрятся в больших ладонях Брауна, вызывает желание смеяться до икоты. Но блондин доверил ей этот секрет, более того, помог, поэтому смешинки Кинаки давит глубоко в груди, еще в момент их зарождения. — Мне уже легче, — она отпивает на удивление вкусный чай и берет печенье, — уроком мне будет. Не ждать ничего хорошего. — Ты же можешь просто уволиться, — Райнер качает головой, — не трепать себе нервы. — Целевое, — Рей выдыхает, а парень присвистывает. Они в тишине допивают чай, и также в тишине девушка собирается. — Спасибо, Райнер, — шатенка улыбается ему, — я, честно говоря, думала, что ты грубый мудак, а ты, оказывается, нежная ромашка с фарфоровым сервизом. Браун возмущенно кричит ей вслед, а она заливисто смеется, выскакивая за дверь, и, честно? Ей давно так хорошо не было.