Best Friends Forever

Нью-Йорк, Департамент Полиции США. 20 августа. 21:30 – Билл Арфист,– Усталый и монотонный бубнешь Габриеля фактический выдернул его из дрема. События с момента задержания для него пролетели как в тумане. И он ничего не помнил. Забыл происходящее, словно страшный сон. – в отношении Вас возбуждено уголовное дело. Вы являетесь подозреваемым в хранении наркотиков в целях сбыта, но впрочем, я об этом Вам уже говорил… – Читающий с тоской и скукой вздохнул и продолжил вновь излагать уже на зубок заученный текст. – Вы вправе знать, в чем Вы подозреваетесь; получить копию постановления о возбуждении уголовного дела, либо копию протокола задержания, либо копию постановления о применении к Вам меры пресечения; давать объяснения и показания по поводу имеющегося в отношении Вас подозрения, либо отказаться от дачи объяснений и показаний; пользоваться помощью защитника… – Днесь Фред засмеялся, а уж спустя секунду к нему присоединился и Филлипс. Стоило полицейским перестать хохотать, как первый абсолютно серьезным тоном вынес: – Он шутит, не можешь. Сперва Билл промычал, затем, подняв глаза, смиренно спросил: – Разве я не могу встретиться с защитником до первого допроса? – Дай-ка подумать… – Очевидно Прайс глумился над подозреваемым, что вполне ожидаемо от такого человека, как он. – Нет. – Почему? – Боимся ты сойдешь с ума от счастья. – Внезапно, внезапно даже для самого себя, с наглостью мягко произнес Габриель, но исправлять себя не стал. Раздраженно постукивая пальцами, его сослуживец отчеканил: – Я надеюсь ты догадываешься, почему мы тебя пригласили… – Минуту назад Ваш напарник уже ответил на данный вопрос, не так ли? – Повторюсь, бесстыдству и остроумию Арфиста нет предела, так что подобное поведение вполне закономерно. Закономерно в той же степени, в какой закономерны колкости Фреда, или же сдержанность его коллеги. Именно таким его полюбила жена и именно таким его знают близкие. В том числе, именно таким его знает родная мать. Скоро станет понятно, к чему была упомянута конкретно она, ну а пока, продолжим… – Я тебя понял… – И это Прайс еще не озвучил все те оскорбления, которые пронес в голове. Тут же он замахнулся и отвесил оппоненту пощечину. Хотел бы ударить еще раз, если бы Габриель его не остановил. – Хватит. Ты этим ничего не добьешься. И Фред прекратил. Наверняка у многих из его окружения, например, коллег, возникали вопросы, мол, с какого черта он поступает таковым образом с допрашиваемыми. Почему он ведет себя как мудак? Полагаю, пришло время дать развернутый и большой ответ. Начнем издалека. А если быть точнее, с самого его детства. Он – первый ребенок, а мне сдается, каждый понимает, что старшие члены семьи всегда получают меньше любви. К тому же, его брат родился с наследственным заболеванием, с синдромом Мартина – Белла, чьи основные симптомы это слабоумие и задержка речевого развития. Однако вернемся к основной части моего нынешнего рассуждения. В первую очередь, причиной данных поступков является недостаток внимания. Будучи ребенком, Фред постоянно плакал навзрыд, дабы получить столь желанную заботу и добиться своих целей. Его родители, как ни странно, были уж слишком заняты, на него времени и сил банально не хватало, посему вместо ожидаемой нежности по отношению к себе, Фред получал лишь раздражение. Можно даже смело утверждать, что мужчине крайне не хватало отца и матери, из-за чего он не чувствует себя полноценным. Стоит это запомнить, ибо сейчас я буду говорить уже о семье, какую он создал самостоятельно и от разрушения которой получил еще большую травму. Только что я упомянула достаточно интересную деталь, дескать, Прайс таит в себе тяжкое ощущение неполноценности, ощущение, будто его не ценят и не замечают, что перенес с собой и во взрослую жизнь. Заведя первые, и на данный момент последние, отношения, он не знал о своих желаниях потребностях. Просто не умел, как бы странно это не звучало, о них задумываться, что не могло не отразиться на семейном быту. Отучился. Родным привык доказывать значимость своей персоны, отчего и стал сакрализировать интересы любимой жены. И вот когда в их отношениях появились первые проблемы, ему стало безумно тяжко, ведь в “семейное счастье” вложил огромное количество сил и энергии, вложил больше, чем в самого себя. Стоило им с треском разойтись, как Фред ушел в запой. Звучит конечно комично, но я не нахожу в сей ситуации ничего смешного. В нем родилась огромная, просто нескончаемая злоба, и он кричит от бессилия. Тем не менее, мужчина примерный семьянин и обожает смотреть Дашу путешественницу вместе со своим сыном. Оу, а еще он республиканец и гомофоб. Далее нам пригодится эта информация. И обо всем вышеперечисленном знает только один человек. Знает только Габриель. Идем ближе к сюжету. – Хорошо…. – Недовольно процедил Прайс, подняв брови и отойдя к двери. – Стоит дать ему чуть больше времени. Идем. Разгневанный Фред вышел первым, а Габриель, уходя, подмигнул Биллу. Как много имен в одном предложении… В дальнейшем Арфист не спротивлялся. Нью-Йорк, Департамент Полиции США, 20 августа. 22:15. Пришел черед второй жертвы. В комнату допроса явились уж нам исвестные следоваители. Фред зашел за спину девушки и, положив обе руки на ее плечи, начал: – Так… Вероника. Вероника Арфист, верно? Прошло уже немало времени. От былого страха не осталось ни следа, она тверда как камень. От нее теперь с большей вероятности они услышат лишь издевки, насмешки, нежели застанут обыкновенное, скупое молчание. – А у Вас есть варианты? Ох, а ведь Прайс уже был на взводе, эти, казалось бы безобидные слова, огромная ошибка. – Да, если хочешь, будем называть тебя маленькая безмозглая шлюха, устроит? Такого ответа не ожидал даже Габриель. Можно ли вообще так обращаться к девушке? Это нечто большее, чем бескультурее. Это мерзость. – Видел бы сейчас тебя сын… – Шепнул Филлипс, отведя взгляд от пола в сторону лица Фреда. – А…– На секунду он заткнулся с задумчивым видом. – А я разве не прав? Обычная шлюха, ничего из себя не предстовляющая и присосавшаяся к чужим грязным деньгам, и разве я по-твоему не прав? – Вы не имеете права обвинять без доказательств! – Осознавая свое полное бесправие, воскликнула она, уже забыв об оскорблениях и понимая, что даже если и может придраться к ним, это ничего не даст. Не то, чтобы эти слова ее не задевали, как раз-таки наоборот… Оу, мне есть что Вам рассказать на сей счет. Но не сейчас. Сегодня я коснусь лишь моей излюбленной парочки полицейских. Она просто понимает, что отмечать остальные “проблемы” в его речи бессмысленно. – Хорошо, хорошо, не шлюха, содержанка. Завали ебало. Так вот я прав. И тебя здесь никто слушать не станет. Так что засунь свои блядские претензии в одно место и иди поплакайся маме о том, что тебя злой дядя коп обидел. А что же Габриель? Он сопереживал “свидетельнице”, ну или же “подозреваемой”, как будет угодно следствию. К преступникам в целом он относился по большей мере снисходительно, в связи с личным опытом. И по мере повествования биографии я объясню конкретную причину. Уж давно стоило о нем поведать… Как и в случае с Фредом, рассказывая его, без преувеличения, замечательнейшую историю, я начну с детства. Почему замечательнейшую? Это сарказм. Я упоминала ранее, что жил он без отца. Отец сел за изнасилование. За изнасилование его матери. За изнасилование, благодаря которому Габриель родился. Его матери было шестнадцать лет, а насильнику, или же попросту отцу, двадцать три. Классическая история, по неосторожности она отправилась со знакомыми “дамами постарше”, на тот момент уже студентками, вечером на вечеринку, если так можно выразиться. Коли она напилась, мужчина ею воспользовался. Вполне закономерно, она забеременела. Родители католики все равно не дали бы сделать аборт. В строгости религиозного отца Мэри, так звали мать Габриеля, есть один большой плюс: он добился максимального наказания для насильника. То есть он получил пожизненное. И это я еще не говорила о состоятельности этого, не побоюсь слова, ублюдка. И он по сей день отбывает наказание. Позже родственники хотели связаться с молодой родительницей, но их она и на пушечный выстрел не подпускала и дала ребенку свою фамилию. На удивление, Мэри стала отличной матерью. Работая по двенадцать часов в день посудомойщицей, она обучила сына игре на фортепиано, потратила все силы на то, чтобы излечить его от рака, и отдала ему все, что могла отдать. И вот с этого места поподробнее… Некоторое время назад я говорила, что назову конкретную причину появления снисхождения к преступникам. В тринадцать лет у Габриеля обнаружили рак кожи. И уж, к счастью, достаточно быстро, когда злокачественная опухоль еще не породила метостаз. Но дабы оплатить операцию ей пришлось залезть в долги. Денег не хватало на базовые потребности и периодический его мать воровала еду в продуктовых магазинах. И в его голове навсегда отложилась простая мысль: нарушение закона, на постоянной основе, не говорит о характере человека абсолютно ничего. Мама Габриеля умерла четыре года назад от сердечного приступа. Он до сих пор переживает утрату столь близкого человека и каждый месяц навещает ее могилу, принося любимые цветы – харизантемы. Кстати, он гей. Открытый, регулярно со спокойной совестью просматривает гей-порно, но вот личностям, подобным Фреду никогда в этом не признается. В некоторой степени боится отношений с мужчинами, ни разу их не заводил, так как прекрасно знает, к чему такие связи могут привести. В полицию пошел работать, дабы окончательно доказать себе, что не похож на отца. На этом пока закончим.