Thanks

Нью-Йорк, Департамент Полиции США, 20 августа. 22:18. – Перестань. – Спокойно, миролюбиво провёл Филлипс. Для него во многом очередная истерика Фреда подобна истерике маленького ребенка. Не без причины, стоит упомянуть. – Не обращайте внимание, он не в себе после допроса Вашего мужа. Сейчас Вероника дернулась. Дернулась от одного упоминания самого любимого и дорого человека на свете. – Полагаю нам стоит сменить тему во избежание конфликтных ситуаций… Фред, капитан. – Мужчина указал на приятеля, а затем на себя. Прайс ненавидит, когда на вопросы отвечают за него, будто игнорируя его присутствие. – Габриель, лейтенант. –Тактичность крайне важна в сей профессии, а уж тем более в тех случаях, в каких следовать из принципа никогда не прибегает к насилию. Он сел за стол напротив задержанной. – Как Вы познакомились с супругом? – В первую очередь он в последующем диалоге с Арфистом задаст ровно тот же самый вопрос, дабы проверить достоверность ответа. И также стоит понимать, что эти слова Габриеля в том числе способ вызвать доверие к себе, а как следствие, и выбить признание. Но сейчас это не первостепенный вопрос. – Тебя ебет? – Какой привычный отклик. Привычный для среднестатистической хабалки, подумаете вы. Может быть и да, может быть она и хабалка, но ее первичная реакция абсолютно честна. Не прошло и мгновения, как девушка в корне изменила поведение. Издав испуганное "Ой", она затараторила: – Извините, извините пожалуйста, я случайно, честно, простите, я не хотела Вас оскорбить… Для Габриеля подобные слова звучали вполне привычно, уши не резало, посему он вполголоса сказал, дождавшись коли она закончит: – Как некультурно… – Еще раз простите, просто я думаю Вам в жопу не всралось тратить на меня время и задавать вопросы. – А я думаю ты пойдешь нахуй. Ты будешь отвечать за свои слова, – Филлипс его одернул. – Фред! Есть смысл дать всей парочке отдохнуть. – Габриель заулыбался. Поступил также, как и в прошлый раз. Наверное эти мгновения – лучшее, что проживает миссис Арфист в участке, ибо далее ее завели в одиночную изолированную камеру и по инициативе Фреда включили на повторе “Eiffel 65 – Blue (Da Ba Dee)”, после оставили на ночь. Стоит ли описывать тот ужас, какой ей еще предстоит пережить?- Нью-Йорк, Jeremy’s Ale House, США. 21 августа. 0:25. Всего каких-то десять минут назад Габриель и Фред зашли в бар, а вот уже ругаются. Предварительно отмечу, что первый выбрал обыкновенный яблочный сидр, Belhaven, а Фред, не удивительно, нечто покрепче… Предположить не трудно, джин, Gilbey’s. Ну а спор шел на достаточно типичную для барных посиделок проблему, это отношения с женщинами, да и женский пол в целом. Феминизм. Невольно возникает вопрос, может ли вообще одна из сторон, ну то есть Габриель, быть хоть сколько-то компетентным в данном вопросе? Может. Он, как говориться, парень хоть куда, объективно выражаясь, сексуально привлекателен. Красив, умен, спокоен, а главное обеспечен, посему пусть и не толпами, скорее просто немалыми “партиями”, но вокруг него роятся женщины. Скажу даже больше, пару раз Филлипс заводил романы с дамами, но по вполне ясным причинам заканчивались они быстро. – На мой субъективный взгляд все что ты описал, – Кратко введу в тему: обсуждают секс. Точнее причину его отсутствия у некоторого типа мужчин. Сейчас Фред выразился, мол, виновниками того, что у, дословно, “достойных скромных парней” нет секса, это существование “Альфачей” как таковых, какие забирают все внимание от, повторюсь “самок”, себе . – это просто стереотипное мышление. В нашем мире нет “охотников”, нет “добычи”. Любой человек, вне зависимости от пола, имеет право предлагать и принимать секс,м это не ст – На полуслове собеседник его перебил. – Стой. Ты мне будешь феминистическую повесточку втирать? – Усмехнулся он. – Так вот иди в пизду. Никто вокруг так не думает. – Ладно… Если уж я феминист, то… – Габриель, ощущая внутри некоторую неловкость и стыд, впопыхах вспоминал слово, синонимичное определению “мерзость”. Патриархат. – Как там его… А патриархат это по-твоему классная вещь, да? – Нет. И раз уж ты переводишь тему, то патриархат угнетает мужчин. – Да, ты прав. Патриархат угнетает всех. Тогда если мы разобрались, если он плох, то чем тебя не устраивает моя позиция? – Смотри… При таком подходе, вот… Представим, что его приняли, все дела, все его разделяют. А на практике мы получаем то, что женщины они именно вот этих, “охотников” и выбирают. То есть это наглые люди, у которых нет нравственных принципов, они идут по головам, которые идут к своей цели, им никто не нужен и так далее. Вот именно таких женщины и любят. – Ты спрашивал мнение женщин по этому поводу? – Я видел! Я сам убедился, – Габриеля настолько раздражал собеседник, что он снова перебил. – На чем убедился? – На опыте! На собственном опыте, на опыте других мужчин… – А… Давай сменим тему… – Работа? – Кратко предложил Фред, успокоившись и отпив немного джина. Он уже знал, о чем пойдет речь и не сказать, что был против. – Работа… – Чуть призадумавшись, с чего бы начать, Филлипс выдержал паузу. – Как думаешь, он виновен? – Кто? Удивившись столь наивному вопросу, но не подав виду, Габриель все же четко уточнил: – Билл. Билл Арфист. – А, этот… Невиновный не стал бы себя вести как пидор, начнем с этого. – Виновен он или нет, не зависит от того, как он себя будет вести. И ничего не говорит о том, какой он человек. И уж тем более это не значит, что он гей. Интересно, почему же один из следователей готов Билла так яростно оправдывать? Может, влюбился? Но, скорее всего он прав. Что невиновные, что преступники, могут просить адвоката и все имеют право на молчание. – О, да, мистер Душнилин, я понял Вашу точку зрения. Смотри... Есть люди порядочные и непорядочные. И для непорядочных исход один: мы садим их за решетку. Вот ты человек порядочный, к тебе у меня претензий нет, к тебе и отношение соответствующее. А вот к ворам, убийцам и насильникам хорошего отношения быть не может. Непорядочных я сразу вижу. Внимание Габриеля в первую очередь завоевало словосочетание "к ворам". К ворам... Отношение соответствующее.... Так вот, как он это воспринимает. "Отношение соответствующее", это видимо негласное оправдание бесчеловечного произвола по отношению к подсудимым. И Филлипс безусловно удивлялся тому факту, что его лучший друг считает это нормой. Ну как "друг"... Скорее знакомый. Скорее напарник. Скорее коллега. – То есть по-твоему непорядочных людей можно… Например избивать? – Я же тебе говорю и "отношение соответствующее". Да. – Прайс желал продолжить, но уж из раздраженности товарищ его опять, опять перебил. – А ты разве не становишься от этого еще более непорядочным, нежели преступники, если ты следователь, а поступаешь хуже? Да и тем более, нужны ли тебе ответы, выбитые силой? Пожалуй на этом риторическом вопросе я закончу. Далее конечно шла речь о принципе "зуб за зуб, глаз за глаз", они много спорили, выпивали, но я не вижу смысла в последующем повествовании. Что требовалось узнать о них, стало ясно. Перейдем к подозреваемым. Нью-Йорк, Департамент Полиции США, 21 августа. 0:43 – Вероника, я люблю тебя! – Какая же глупая, бесполезная и наивная фраза, казалось бы, зачем на первый взгляд столь умному человеку совершать такие идиотские и неуместные поступки. Из эмоционального порыва. Сейчас в двух словах поясню, что же предшествовало этому событию, затем вернемся к сему моменту. Прошел всего лишь час, или около того, с момента начала пытки над Вероникой, что проходила в соседней камере, а она уже во всю кричит и плачет, что превосходно слышал через стенку ее супруг. Так вот. – Я тебя тоже люблю, Ромео! – Последовал ответ от охранника, стоявшего за дверью лысого человека средних лет с темными густыми бровями. Звали мужчину Итан Паркер. Как уже ясно, Итану присуще восхитительное чувство юмора. Как бы то ни было, на дворе темная ночь, некоторая часть заключенных в следственном изоляторе спала, или же собиралась, как бы затруднительно это ни было, посему один из лежащих на полатях громко сказал: –Хули орете, долбоебы? А ведь он просто не разобрал голос надзирателя… Какая жалость. Полицейский немедленно появился в помещении с дубинкой. И ошеломляющим является тот факт, что избивать в качестве карательной меры он стал не Билла, а его сглупившего соседа. Пусть Арфисту и стало страшно, как ни крути рядом прямая угроза, в большей мере он скорее просто был рад тому, что под горячую руку не попал. Интересная ситуация, ничего более сказать не могу. Нью-Йорк, Департамент Полиции США, 21 августа. 8:20 Габриель только что пришел на работу, к слову, куда стоило бы приходить к восьми, а Фред уже сидел смирно на своем месте, попивая горячий шоеолад, и, как типичный коп, поедая халявные пончики. – Доброе утро. – Бегло сказал Филлипс, сев за рабочее место. – Привет. – У Фреда безумно болела голова от похмелья, он потер глаза, затем выдал: – Собирай монатки и пошли работать. – Оглядев коллегу и его окружение, мужчина продолжил: – Но вижу монаток у тебя особо нет, так что просто бери дело и поднимай свою задницу. – Ага… – Лениво отозвался Габриель и помимо дела он взял также блокнот с ручкой. Сегодня он спал максимум часа два, или три, но тем не менее чувствовал себя вполне бодро. Казалось бы. Думаю ясно, как это обычно бывает. Зайдя в комнату для для допроса, куда ранее завели свидетельницу, в первую очередь Габриель поздоровался, чего его коллега, видимо из принципа, делать не стал. Филлипс положил папку с уголовным делом на стол, повторюсь, как и в прошлый раз, присев напротив. – Доброе утро, миссис Арфист. – Как спалось? – С иронией спросил Фред, сейчас ощущая свое полное превосходство. – Хорошо. Спасибо за беспокойство. – Скромно, покойно промолвила девушка, заикнувшись. Стало ясно, что допрос пойдет “как по маслу”, ибо её удалось с легкостью сломать. Выглядела она истощено и крайне нервно. – Не благодари. – Не обращайте вниманя. Перейдем к делу. Как вы познакомились? – С кем? – Заторможенно выдала она. И вопрос абсолютно серьезен. – С Вашим супругом. – Габриель, понимая ситуацию и положение дел, не стал заострять внимание на вопросе. – Мы познакомились... По случайности, ничего в особенности важного. – Не уходите от вопроса, Вероника. – Да… Да так, увидела на улице, решила познакомиться. Симпатичный парень, не так ли? Филлипсу стало крайне потешно от сего суждения, пусть и на его взгляд оно было абсолютно верным. С чего же? – Да, да… – Тихо произнес он, словно стесняясь собственного согласия. – Сколько вы уже вместе? – А… – Сама Вероника удивленна своей беспомощностью. Для нее это выглядело как сон. И уж кстати, она с бы преогромнейшим удовольствием прямо сейчас легла спать, если бы существовала такая возможность. – Наверное, где-то года два назад… Мы год типо… Встречались. И год мы в браке. – Тогда напомните пожалуйста, какая у вас разница в возрасте? – Помимо того, что эти вопросы служат отвлечением внимания и расслабляют допрашиваемого, Габриелю действительно было интересно узнавать нечто новое о главном подозреваемом. В особенности, детали его личной жизни. – Шесть лет. Мне двадцать три, ему двадцать девять. Вас это как-то смущает? Удивляет? К чему Вы спрашиваете? – Здоровый интерес. В отношении Вашего мужа написала заявление, насколько я понял, его мать. Какие между ними отношения? – Вот как… Честно сказать, никакие. Я, наверное, не так уж и много знаю, но… Мама у него алкашка, родного отца нет и он оформил опеку над младшим братом, когда ему было четырнадцать.– По инерции испугавшись, она добавила. – Это все, что я знаю, правда. С матерью на данный момент главный герой не общается. “Никакие” это шанс заменить прилагательное “ужасные”, “безобразные”, “отвратительные”. Впрочем, лучше бы их вообще не было. В дальнейшем мы услышим мнение самого Билла на сей счёт. – А как второго ребенка звали? Его не было в документах. – В паспорте? – Тут должна была быть усмешка, но говорила Арфист безэмоционально, смотря в пол. Не новшество. – Его там и быть не должно. Майк. – Сколько ему сейчас лет? – С аккуратностью записав сведения, поинтересовался он. – Двадцать. – С большим запозданием пробормотала она, затем заулыбалась. – Он уже совсем взрослый. – Да, он уже совсем взрослый… Вам что-то известно о преступлениях Вашего супруга? Может, Вы замечали в его поведении что-либо странное? Что бы не происходило, как бы ни было больно, страшно, жутко, ей хватит смелости не сдать избранника. Никогда. Молчать она будет до последнего. – Нет. – Необычайно стойко проговорила девушка, не став кричать и раздраженно спорить, или отрекаться, дабы не вызвать подозрений. Коротко и ясно. Коли Фред, коего ранее будто бы и не имелось, хмыкнул, Габриель успокоил его громким “Цыц” и довел: – То есть Вы отрицаете его причастность к продаже, хранении, или… Употреблении, на худой конец, наркотиков? Я Вас правильно понял? – Да, Вы меня правильно поняли. – Хорошо, миссис Арфист, Вы свободны. – Свободна? – Да, Вы можете идти домой. Вероника не могла сдержать своей радости. Глаза загорелись, а на лице появилась слабая корка улыбки. – Это шутка. – И вот Фред опять, опять издевается. Только собственные слова не согласовал с Габриелем, посему последний знатно удивился, услышав это. Девушка не стала ничего говорить, просто как и ранее опустила глаза. – Что? – Что? А ты разве не понимаешь? Так давай объясню… – Т-ш-ш-ш-ш… Потом поговорим. Я тебя понял. Извините, – Обратился он уже к Арфист. – сегодня Вы проведете ночь у нас. Как мы закончим с Вашим мужем, мы Вас отпустим. – Конечно… – Скромно отозвалась она. Нью-Йорк, Департамент Полиции США, 21 августа. 8:50 На письменном столе Габриеля стояла кружка ужасного, противнейшего эспрессо из кофейного автомата, что находился в коридоре. Кстати, Филлипс большой ценитель кофе. В особенности вышеупомянотого вида. От недостатка сна, помимо обыкновенной усталости появилась головная боль. Он сидел, и потирая виски, изложил: – Фуг… На этот раз закончили мы быстро. Так что же ты имел в виду? Пред тем, как начать Фред издал задумчивое “П-п-п-п”. – Смотри… Начну издалека… Тебе хочется раскрывать преступления? – Ну да. – Хочется продвинуться по карьерной лестнице? Высказывался Прайс как сотрудник секты, или же менеджер по продажам, пытающийся впарить очередной бесполезный товар. Отвечал же собеседник со скепсисом. – Допустим… – Так ты видишь результат моей работы? Интересное выражение… “Результат работы”. Результат зверств? Результат издевательст? Действительно. Интересно понаблюдать. – Работы? – Переспросил визави Габриель. – Ну так видишь? Видишь. – Ой, вот и двойные стандарты. Фред терпеть не может, когда ответ дают вместо него, не уточняя мнения. И как же тогда он себя ведет сам по отношению к собеседнику? – Я делаю проще. На кой хуй мне сидеть сюсюкаться с этими мудаками, когда я могу решить проблему быстрее? А если мы отпустим эту шлюху, извините меня, мы стратегически потеряем рычаг давлениия на преступника. И как обученный следователь ты должен это понимать. – Можешь не продолжать, я тебя понял. – Вздохнув, отрезал он и посмотрел на наручные часы. Casio, если интересно. – Пошли? – Куда? Цитирую мысли Габриеля: “Опять задаешь тупые вопросы”. – А ты будто не догадываешься? На допрос. А Фред задавал “тупые вопросы” из желания получить раздражение в ответ. – Пошли. И вот спустя всего пять минут во все той же комнате для допроса собрались трое уже известных нам человека. Имеет ли смысл повторять их имена? – Доброе утро, мистер Арфист. Как Вам спалось? – Ах он тварина. Фред хотел задать этот вопрос. – Доброе утро, мистер… – Он остановился. Из наигранной вежливости.– Простите, Вы так и не назвали свою фамилию. – Филлипс. – Доброе утро, мистер Филлипс. – Только и всего. Сегодня Билл спал просто превосходно, но ответа на вопрос он не дал. Не обязан. Арфист не хочет заводить разговор от слова совсем. Следователь всегда является твоим врагов и никогда не станет работать в интересах подозреваемых. Только поэтому он молчит. – Перед началом допроса следователь предупреждает свидетеля об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний… Статья триста восьмая уголовного кодекса… Намек Фреда понят. – Этот вопрос не касался показаний. – Этот вопрос не касался показаний??? – Фреда все еще изумляет эта наглость. Якобы наглость. – Не суть важно. Мы не за этим пришли. Мистер Арфист, на Вас написала заявление Ваша мать. В каких вы отношениях? “Вы имеете право хранить молчание, все что вы скажите будет использовано против Вас в суде.” Мне думается, каждый знаком с этой фразой. В том числе и наш главный герой. Билл Арфист четко осознавал смысл этих слов. С копами разговаривать нельзя. И для него это железное правило, которое он нн станет нарушать никак. Вмиг он заскучал по былым, пусть и сложным, но беззаботным временам. Ну как беззаботным. Как раз таки сложным, коли занимаешься незаконной деятельностью, беззаботным относительно сей ситуации, конечно. Я описывала так Веронику, опишу и супруга. Как бы ни было страшно и больно, открывать рот просто недопустимо, а посему в ответ последовала гнетущая тишина. – Я кажется задал вопрос… – Филлипс, возвращая былое спокойствие, нервно выдохнул, и, поймав, хотя скорее выловив, взгляд Арфиста, перешел к, так называемому “промыванию мозгов”. – Поймите, Билл, мы осознаем ситуацию и просто хотим разобраться… Мы не против Вас, мы расследуем дело и мы можем составить на Вас алиби и просто отпустить. Если Вы действительно невиновны, с Вами все будет хорошо. – Габриель повторно положил пистолет на стол. Уж скопируя слова одного человека, отмечу, что “как следователь” он способен превосходно анализировать поведение своего собеседника. Помните, как при первой встрече Билл настоял на сдаче оружия? Так вот далее я упоминала доверие со стороны допрашиваемого. Вещи в данном случае взаимосвязанные. – Вам ничего не угрожает. Как и ранее, Фред подобного делать не стал, а оперативно схватил пистолет напарника и открыл магазин, дабы из интереса узнать, сколько в нем патронов. – Двенадцать? Ты в полицейском участке, или во Въетнам воевать полетел??? – Мне кажется Ваш вопрос некорректным даже в контексте юмора ибо это абсолютно Вас не касается. – Резко, со все той же, со все той же наглостью влез Билл. Навряд-ли это было проявлением симпатии. Скорее, просто пример адекватного действия на невежество. Однако.