Рутина

2021 POV Даниил Если бы люди, окружающие меня, знали какого это несколько раз за месяц просыпаться от одного и того же сна в холодном поту, то они бы никогда не задавали мне всё время тот же самый вопрос «Как дела?» при встрече. У человека, который регулярно видит во сне произошедшее с ним плохое событие в реальном мире, не может быть всё хорошо. И никогда не будет, пока душа не успокоится и не найдёт своё место в этой жизни. Я ужасно устал от происходящего в этом мире. Я ужасно зол на себя и на всех. Мое «Эго» уже который раз пыталось найти выход из этой ситуации, планировать новую жизнь, но всё тщетно. Возможность начать новую жизнь улыбнулась мне через три дня после рокового события, когда было выгодно предложение стать хорошо оплачиваемым хореографом в Петербурге, но я понадеялся на фортуну, подумал, что мне ничего не стоит кардинально поменять свой внутренний мир и здесь, в родной Москве. Как же я ошибался. Жаль, что меня никто не стукнул тогда по голове и не отправил туда, куда-то далеко за новыми впечатлениями, где скорей всего было бы всё по-другому. За эти 9 месяцев я понял, что алкоголь не помогает забыть все проблемы, а сигареты не заглушают боль. Наоборот, утром в похмелье ты открываешь глаза и понимаешь, что день начинается сначала. Опять встаёшь с кровати и видишь то самое растение с огромным листом, который именно она обрезала по неосторожности, когда хотела убрать сухие листья. У него даже такое название странное... Филодендрон. Она мне долго напоминала название этого цветкового растения и смеялась, когда я не мог его правильно выговорить. Прости, этот цветок завял. Он совсем сухой. Последний раз я его полил 9 месяцев назад. В то самое утро. У него остался лишь один сухой лист, тот самый обрезанный. Я как псих пообещал себе, что сохраню этот несчастный лист себе на память в шкатулку после его падения. Сохраню в шкатулку, где лежит золотое кольцо матери, часы отца, мои шнурки с коньков 31 размера и твои маленькие записки, оставленные по утрам в кабинете Хрустального на моём столе. «Она» - это кто? Это Алина. Алина Ильназовна Загитова. В припадке отчаяния и дикой грусти, эти фразочки на листочках спасают от плохих мыслей. Первая записка «Я забыла сок(» была написана мне после Чемпионата Мира в Сайтаме. Мы вернулись с соревнования и как обычно продолжили тренировки. Алина любила брать с собой на тренировки яблочный сок и в перерыве беспечно попивать его в раздевалке. Сидеть тихо, никого не трогать. Но в тот день она забыла сок. Не знаю зачем, но я спросил про её немного грустный вид. Так и не узнав причину, я направился на лёд, но вернувшись, обнаружил эту записку. Тогда все стало понятно. По случайному и смешному совпадению в моей сумке завалялся сок. Яблочный. Пачка сразу же была отдана девушке, и она уходила из моего кабинета уже вприпрыжку. Вторая записка «Шпагат» была написана по очень “важному“ случаю. Тогда нам Морис предложил сделать совместное фото, чтобы выставить на аккаунт ТимТутберидзе. Алина не хотела видеть в Инстаграмме банальное фото «за ручку» и хотела что-то оригинальное. Она ходила, не могла никак придумать. Да и время поджимало к дневной тренировке. Решив, что это дело подождёт, все разошлись по своим делам. Казалось бы, мы замяли уже это дело, но после тренировок я обнаружил на своём столе записку с коротеньким словом. В тот же день Морис нас сфотографировал в шпагате на матах в тренировочном зале и сразу опубликовал фото в сторис. Третья записка: «Что-то восточное». Я думал над задумкой произвольной программы Алины в сезон. Девушка совсем недавно вернулась из жаркой страны и была заряжена на что-то специфическое. Но «специфическое» может быть разное, поэтому я дал ей время поразмышлять и уже ожидал записку от неё. Моё чутьё не подвело, и уже на следующий день я обнаружил ту самую бумажечку. Так и зародилась Клеопатра. Четвёртая записка: «В магазин за углом». Это была уже какая-то привычка говорить мне куда она идёт. В этот раз она ушла с перерыва в магазин, но не смогла сказать на прямую из-за занятости на тренировках. Там были и пятые, и седьмые, и девятые записки. Но самой запоминающейся стала одиннадцатая «Люблю». Тогда мы стали парой. Мы любили друг друга больше полтора года, но не признавали чувства, хотя каждый знал, что любит. Это произошло в день её 18-летия. Я приехал, чтобы поздравить её и подарить подарок, затем всё произошло само собой. Первое признание и первый поцелуй. Это был для неё самый первый поцелуй. Повникая во все воспоминания, я отодвинул еще две записки и наткнулся на тринадцатую записку. Ужасную записку. «Прощай». До сих пор не могу понять для чего сохранил. Но в тот момент я пытался захватить всё, что нас так сильно объединяло. Скорей всего не напрямую, но на подсознании я понимал, что это начало конца. У меня совершенно нет желания куда-либо идти. Нет желания смотреть в окно и слушать пение птиц. Так завидно. Даже у пташек жизнь солнечнее и проще, нежели у меня. Отхожу от кровати и вижу твою пыльную фотографию в рамочке. Там ты стоишь с Масару на фоне большой зелёной поляны. Я так и не убрал эту рамку. Мне сложно стереть все совместные моменты из головы. Даже те, где нам обоим больно... но мы вместе. Были. Тут ты стоишь, улыбаешься, впереди вся жизнь. Она и есть впереди. У тебя. Я надеюсь, что у тебя все хорошо. Ты счастлива, имеешь личную жизнь, Маська здорова, и ты забыла обо мне. Ты должна была забыть. Я допустил непоправимое. Именно то, что разрушило твою карьеру. Не помни обо мне. Я как-нибудь сам справлюсь. Наверное. По этой дороге я хожу в Хрустальный изо дня в день. Как всегда захожу в кабинет, попутно здороваясь со всеми. Кладу сумку, вешаю куртку, ведь на улице холодный апрель. Наливаю воду с кулера и выпиваю до дна. Как обычно выхожу на лёд. Вокруг бегают толпы маленьких орущих детей. И когда я стал так ненавидеть их? На катке старшая группа. Аня, Камила, Даша, Майя. Но я их почти не тренирую. Последний вклад, который я сделал для них за последнее время была постановка программ в июне. Дальше лишь доработки и ни капли творчества. О каком творчестве может идти речь, когда нет вдохновения? Ума не приложу, каким образом буду ставить постановки на следующий сезон. Наверное, самым верным решением будет уйти отсюда. Да и Этери я уже выбешиваю не первый день своим безалаберным видом. Вот и она. - Глейхенгауз, ко мне в кабинет. У меня появилась привычка закатывать глаза при любом удобном случае. И вот опять. Женщина закрыла дверь, чтобы никто не зашёл во время её очередных нотаций по отношению ко мне. Положила ключ на стол и посмотрела на меня злобным взглядом. Я же просто сидел за столом и ждал претензий. - Глейхенгауз, я ещё долго буду это терпеть? - Что «это»? - постукивая пальцем по коленке, поинтересовался я. - Ты и сам прекрасно знаешь. Ты уже на протяжении полугода совсем не занимаешься ни жизнью Хрустального, ни его учащимися. Совсем перестал делать корректировки, указывать на ошибки. Да и в добавок ко всему этому ужасу приходишь на работу в состоянии похмелья. Все от тебя уже шарахаются, потому что выглядишь неподобающе, и вонь от тебя чувствуется за километр. Не могу это слушать. Зарыл руки в волосы и опустил голову. - Что я тебе должен ответить, Этери? - Отвечать не должен, а пора бы заняться своей личной жизнью и приходить сюда в нормальном виде. - Личной жизнью? - я поднял голову и медленно начал спускать руки на стол, - Да что ты знаешь о личной жизни? - Уж явно побольше тебя, Глейхенгауз. То и дело, что только ходишь и ноешь, а действий ноль. - Что ты такое говоришь? Разве не ты знаешь где находится Алина? Разве не ты мучаешь меня сомнениями? - Довольно! - громко произнесла женщина, - Если бы я знала, где находится твоя Алина, то уже давно разболтала тебе. Лишь бы ты за работу взялся. Этери открыла дверь и громко ею хлопнула. От хлопка даже шкафы зашатались, и опять по странному совпадению упала рамка. Я поднял её и увидел Алину на Олимпийских играх с мягкой игрушкой в руках. Томно выдохнув, мне удалось поставить её на место. - Где же ты? - единственное, что я смог прошептать.