VIII Часть

Заключительное занятие подходит к концу, последний студент выходит из аудитории, бросая на меня удивленный взгляд, мол «Ты уходить собираешься?», а я остаюсь сидеть на месте, погруженная в свои размышления настолько глубоко, что даже уши залаживает из-за усилившегося давления. Не понятное, неизвестное до этих пор чувство не дает мне покоя, заставляя волноваться и ощущать себя невероятно странно. Скорее всего, это чувство неопределенности, неконкретности и осознания, что я окончательно запуталась. Я зашла в огромный лабиринт, забыв купить карту на входе и теперь каждый поворот сопровождается тупиком, паника нарастает все больше, а ноги несут все дальше, уводя в саму глубь. Я думаю, я слишком много думаю, но при этом мой мозг, словно издеваясь, зияет очаровательной пустотой, напрочь отказываясь сотрудничать со мной. Молчит, как немой, не выдавая ни единого нормального объяснения моего абсолютно не нормального самочувствия. Увидь мое нынешнее состояние мама, точно бы сказала, что я влюбилась. А что если… Сердце начинает бешено колотиться, бьется, как птица в клетке, норовя улететь, куда подальше от слишком впечатлительной хозяйки. Меня словно током пронзает, кожа леденеет, а лицо горит от одной только мысли о том, что, может быть, каким-то глупым образом, совершенно случайно… мама была бы права. «Нет, быть такого не может, да и в кого я могла влюбиться?» — перечит тупое упрямство, заставляя распрямившиеся извилины изогнуться под действием слишком тяжелого мыслительного процесса. Чонгук? Скорее нет, чем да. Несмотря на то, что он милый и вызывает у меня интерес, а также ускоряет процесс слюновыделения в моем организме, я не могу сказать, что мои чувства настолько сильны к нему. Чон Чонгук вызывает трепет и тепло, но не любовь, но тогда кто… Не проходит и секунды, как мозг выдает единственное имя, отчего пальцы сжимаются в кулаки, впиваясь ноготками в нежную кожу. «Тэхен» Злюсь, страшно ругая себя за такую ошибку. Я не нормальная, вечно не дающая себе покоя дура, так еще и, как оказалось, с мазохистскими наклонностями, просто чудесно. Влюбится в того, кто меня ненавидит и к кому сама до недавнего времени испытывала взаимные чувства — это просто верх мастерства… мастерства удивительного кретинизма. Когда это могло произойти? Возможно из-за поцелуя или, когда он накинул на меня пиджак, или как-только я впервые увидела его? Господи, это какое-то недоразумение, бред, злая шутка, не может этого быть… или может? Еще немного и я расплачусь от собственного умозаключения в непосильной слабости перед этим идиотом. Меня бесит моя чувствительность, которая так остро реагирует на каждое действие, взгляд, на любую выходку Тэхена, но в то же время я не хочу прекращать это, мне не хочется подавлять свои чувства, хочется большего. Мое бедное сердце останавливается, пронзая все тело не физической, а духовной болью, подкидывая осознание, что даже если я и решусь когда-нибудь признаться в своих чувствах, он, вероятнее всего, не то, что не ответит мне взаимностью, посмеявшись, втопчет мое признание в пыль. Не хочу видеть его торжествующего, презрительного и надменного взгляда, слышать грубые, ядовитые, пропитанные отвращением и издевкой слова, которыми он будет не стеснятся убивать меня, понимая, что победил. Как такой, как он смог запасть в мое сердце, пробраться в голову, как я могла подсесть на него, ослепнув, также, как и остальные глупые девушки. Это глупо, совершенно не свойственно девушке-паиньке, которая всю жизнь выбирала только правильный путь, поступая так опрометчиво и безрассудно сейчас, подвергать свою нервную систему еще большим потерям. Он никогда не полюбит никого, кроме себя, а я никогда не расскажу ему, умру, но не выдам своего страшного постижения, не развяжу ему самолично руки для удобства терзать, губить и издеваться надо мной. Нужно успокоится: закрываю глаза, делая глубокие вздохи, которые насыщают организм таким необходимым воздухом, заставляют остыть и прийти в себя. Продолжаю свою процедуру, до тех пор, пока в нос не проникает пугающий запах, дурманящий парфюм, владельца которого здесь быть не должно. Если мое подсознание решило поиграть со мной опять, то в этот раз, чувствую, придется записаться на нежелательный прием к очень интересному специалисту. Не спеша открываю глаза, которые, как только замечают появившейся силуэт, широко распахиваются, смотря ошарашенно, а тело немеет от всепоглощающего шока. Неужели я так много думала о нем, что нечаянно призвала к себе? Сейчас прямо передо мной стоит Тэхен, откинув корпус назад, опершись руками о стол, смотрит проницательным взглядом, заставляющим мое нутро сжаться, а руки затрястись от слишком сильного волнения. Его невозмутимый вид слишком обжигающий: черная рубашка, расстёгнутая на три пуговки, сидит на нем великолепно, подчеркивая все достоинства его крышесносной фигуры. Широкие плечи, грозятся разорвать такую мешающую ткань, а их твердость слишком хорошо помнится ладонями, из-за чего они моментально начинают гореть; разведенный в сторону воротник предоставляет возможность поранится взглядом о слишком острые ключицы, обтянутые карамельной кожей, что так и манит попробовать себя на вкус, узкая талия и торс, очертания которого, вспоминает и подкидывает извращенная фантазия из картины Чонгука, вызывают стеснительный румянец, а длинные ноги обтянутые замечательной тканью брюк, позволяющей не пропустить всю мужественность сильных, крепких бедер. Его вальяжная, расслабленная поза, меня заставляет напрячься, а взгляд, устремленный прямо в глаза, разрушает все предпринятые мной попытки думать трезво, не обращая внимания на такую сладкую провокацию. Комната моментально сужается и наполняется распаленным, тяжелым воздухом. Парень не говорит ничего, он просто стоит и наслаждается тем, как мне становится плохо, какое влияние он имеет на меня, а я не могу вымолвить и слова, не оттого, что не хочу, а потому, что во рту пересохло, а челюсти свело так, что даже невнятное бормотание было бы сейчас для меня непосильной задачей, поэтому я молча, выжидающе, практически с мольбой смотрю в ухмыльнувшееся лицо, мечтая, чтобы эта блаженная пытка закончилась. — Ты знаешь, что ты намного привлекательнее, когда молчишь, — лениво произносит, растягивая губы в нагловатой улыбке, — молчи почаще, тебе это к лицу. Теряюсь, не находя подходящих слов в ответ, лишь немного хмыкнув, прилагаю огромное усилие, чтобы отвернуться, начиная собирать свои вещи в сумку. — Решила поиграть в молчанку? — задает вопрос резче, не довольный моим жестом, а я довольна его недовольством, поэтому чувствую, себя немного лучше. Встаю из-за стола надевая сумку на руку, поправляя волосы, стремлюсь к выходу, но мне не дают так просто выполнить задуманное: — Куда ты идешь, когда я с тобой разговариваю, — не любит значит, когда его игнорируют, что ж, а мне начинается нравится выводить Тэхена из равновесия, поступая с ним также, как он со мной. Закатываю глаза, смотря на него пренебрежительно, изо всех сил стараясь повторить такой же взгляд, которым он так часто и щедро одаривал меня: — Отпусти меня, мне нужно идти, — холодная, без эмоциональная речь покидает уста, что заставляет Тэхена еще больше взбеситься, не ожидая от меня подобной реакции. — И куда это тебе нужно идти? — низкий, хрипловатый голос, заставляет пропустить удар и потерять контроль над ситуацией на пару секунд, что не остается не замеченным и чего, более чем достаточно парню для того, чтобы поменять нас местами. Теперь я стою прижатая к парте, а Тэхен нависает надо мной, расставив руки по обеим сторонам, не давая никакой возможности убежать, спастись от искушения. Застываю, наблюдая за столь близко расположенным лицом, Тэхен смотрит испытывающе, всю душу своими глазами перерывает. Окутывает похотью, дразня, горячий воздух, покидающий его уста щекочет чувствительную кожу, а, чтобы добить меня, влажный, шаловливый язык проходится по таким влекущим губам. Слишком близко, чертовски соблазнительно, на что мое пластилиновое тело моментально реагирует, вздрагивая и оцепеневая. Умоляю те мизерные остатки здравого рассудка отвести от его губ взгляд, переводя его на что-то менее опасное. Моему взору попадается милая родинка на кончике носа, которой я решаю посвятить все внимание, дабы не сойти с ума. — К Чонгуку, — еле выговариваю, слишком тихо, почти что шепотом, но Тэхен слышит, чему свидетельствует крепко сжатая челюсть и колючий взгляд. — Мило, — слишком токсично даже для Тэхена, — Вижу, ты решила оторваться по полной: сначала я, потом Чонгук, оказывается, ты не такая, как я думал. Вот только, почему ему достается радушная встреча в университетской столовой, а мне сначала пощечина, а потом публичное унижение? Меня передергивает от такого хамства, а все возбуждение, вызванное его искусным соблазном и застилавшее мой мозг туманом, испаряется, выпуская на арену задетое самоуважение и злость. — Ты еще смеешь задаваться такими вопросами? Всегда относился ко мне, как к чему-то не достойному твоего общества и внимания, потом и вовсе сказал, что я никогда не впечатлю тебя, чего ты ожидал на свои действия, а? Что я побегу за тобой? Брошусь к твоим ногам? Не будет такого! Ты, самовлюбленный, наглый эгоист, тот поцелуй был ужасной ошибкой! Для меня он не имеет никакого значения, — в порыве злости, мозг хорошо соображает, умело выдавая ложь за действительность, — чтоб ты знал, я напилась таблеток тогда, не спала всю ночь, а когда увидела тебя в той чертовой библиотеке подумала, что ты просто плод моего воображения. Если бы я знала, что это ты никогда бы в жизни этого не допустила. — То есть ты так часто думаешь обо мне, что посчитала меня своим воображением? — слова сопровождаются хитрой улыбкой, наверное, происходящее его действительно веселит, а меня это уже не просто раздражает и злит, я в бешенстве от его невероятной наглости и самоуверенности. — Это все, что ты услышал? Какой же ты идиот! Отпусти, меня ждет нормальный парень! — отталкиваю его руки, на что они сильнее сжимаются, а глаза напротив приобретают абсолютно черный окрас, почти сливаясь со зрачком. — Нормальный? — выдыхает, холодящим душу шепотом, вызывая неконтролируемый поток мурашек. — Так понравился Чонгук? Считаешь, что он лучше? — Да, понравился и нужно быть слепой, чтобы не увидеть, что он лучше. — в порыве, кричу, но отдернув себя, успокаиваюсь и продолжаю, — Вообще, не понимаю, чего ты добиваешься? Что ты хочешь от меня? Дай мне просто уйти, — устало смотрю в его лицо. Мне действительно больно разрываться из-за его бесконечно меняющегося отношения ко мне. Тэхен то отталкивает от себя, то притягивает неприлично близко, заставляя бросаться между противоречивыми чувствами, а меня это угнетает, бесконечно мучает и заставляет почувствовать себя вымотанной, поэтому хочу покончить с этим, прекратить эту терзающую игру. Не получаю ответа. Тэхен, как с цепи срывается, набрасываясь на мои распахнутые в удивлении губы, а я оттолкнуть его не могу или не хочу, расставаясь с умом, отдавая главенствующую роль развратнице, только и ждавшей, чтобы принять участие. Тону в темном омуте, не предпринимая никаких попыток спасения, безвольно идя ко дну. Тэхен очень горячий, нетерпеливый, страстный, он не жалеет меня терзая, кусая и сразу же зализывая кровоточащие ранки, заставляет дрожать в бешенном экстазе. Причиняя такую приятную боль, вынуждает плавиться, сходить с ума, погибать и воскресать обратно, чтобы получить еще больше таких необходимых мне прикосновений. Этот поцелуй горький, развязный, порочный. Тэхен почти что насилует мой рот своим изворотливым языком, он заставляет подчинятся, доказывая, что именно он является главным, а я поддаюсь, как безумная цепляюсь за него, притягивая все ближе, принимая свое поражение. Ноги подкашиваются, трусятся, предупреждая, что не в силе выдержать и противостоять творящемуся безумству. Мне тяжело, мне слишком тяжело стоять ровно, даже парта, за которую я так усердно стараюсь держаться уже не способна обеспечить мне необходимой опоры. Внимательный парень замечает это, подхватывая меня и усаживая на прохладную поверхность, так сильно граничащую с температурой моей распылавшейся кожи, что заставляет меня выдохнуть чуть громче, ухватываясь и сжимая плечи, которые будоражили мою фантазию так долго. Тэхен подвигает меня к себе ближе, оказываясь у меня между ног. Его широкие, прохладные ладони проходятся по более, чем открытым, благодаря очень современной юбке, участкам бедер, оглаживая нежную кожу, рисуют на ней незамысловатые узоры, тем самым выбивая все остатки воздуха из легких, сопровождающимися стонами. Движения его пальцев останавливаются у края юбки слегка проникая под нее, заставляет забыть о приличии и пропустить парочку пошлых стонов, начиная нещадно сминать внутреннюю часть бедра, разнося страшный адреналин по и так бурлящей крови. Он доводит меня до блаженства своими умелыми действиями, а я хочу постараться, чтобы отдать ему хоть самую малость того, что могу. Отвечаю на поцелуй со всей, присущей мне настырностью, стараясь повторять безумные узоры. Воплощаю свою мечту и провожу пальцами по карамельной коже, задевая ее ноготками, прикасаюсь к мягким волосам, массируя кожу головы и оттягивая прядки, проникая в горячий рот чуть глубже. Мои усилия не остаются безрезультатными, Тэхен выдыхает грудной полустон, уловив который, готова сделать все что угодно, только бы услышать еще раз такой умопомрачительный, глубокий звук. Иду в ва-банк, разрывая поцелуй, нехотя отрываясь от его аппетитных губ, вижу непонимающие глаза Тэхена и таинственно улыбнувшись ему, перехожу на давно не дающую мне покоя шею, целую нежно, мягко, чувственно, сопровождая свои махинации безумно жарким дыханием, мечтая свести Тэхена с ума также, как и он меня. Обвожу пульсирующую венку языком, слегка прикусывая, но тут же зализываю небольшое покраснение, ставлю себе высокую оценку, так как дыхание парня ускоряется, а руки, что до этого легко оглаживали мою талию, сжимаются на ней, грозясь оставить синяки, но мне плевать, сейчас я веду дальше, благодарю предусмотрительного Тэхена за заранее расстёгнутые пуговицы, предоставляющие доступ к ключицам. Срываюсь, несдержанно покрывая голодными, мокрыми поцелуями солоноватую кожу, отмечая, что мне очень нравится этот вкус. Руки не находят себе места, обезумев от вседозволенности, оглаживают медленно, поддразнивая, торс парня, чувствуя, как сжимаются мышцы, под игривыми прикосновениями. Уста Тэхена покидает гортанный стон стоит мне прикусить нежную кожу ключицы сильнее, а рукам пробраться чуть ниже, задевая пряжку ремня. Не успеваю нарадоваться своему достижению, так как парень останавливает мои руки, отстраняясь, смотря затуманенным взглядом в мои такие же затянутые поволокой желания глаза. — Прекрати, — хриплый, слишком сексуальный баритон проникает в мой мозг, отдаваясь судорогой внизу живота, абсолютно не помогая прийти в себя, смотрю на его губы, всеми силами сдерживаясь, чтобы не накинуться на них вновь. Тэхен соблазнил меня, распалил во мне необузданное желание, выгнал приличные и скромные мысли из моей головы, впуская похоть и порочность, а сейчас просто приказал прекратить, он точно издевается и насмехаться надо мной. Я для него очередная доставляющая развлечение игрушка, чувства которой не то, что не важны, их не существует. Тэхен руководствуется только своими побуждениями и желаниями, вертит мной, как умелый кукловод, а я, вновь поддаюсь и веду себя, как свихнувшаяся, не контролирующая себя извращенка, так он сам меня называл. Если подумать, минутой ранее, я была готова отдаться ему на парте в университетской аудитории, не имея никакого сексуального опыта, а сейчас еще и злюсь, что он не захотел воспользоваться этим, я точно обезумела, поддаваясь порокам и грешным желаниям, свихнулась целиком и полностью. — Зачем ты это сделал? — задаю глупый, но крайне необходимый сейчас вопрос. — Ты сама спросила, чего я хочу, — отвечает слишком спокойно, будто это самая простая вещь в мире, а я невероятно глупая раз не понимаю этого. — Думаешь, можешь так просто использовать меня? — злюсь и расстраиваюсь одновременно, наивная часть меня еще надеется, что он не до конца испорченный, неисправимый урод. — А ты считала, что только тебе позволено целовать меня, когда тебе вздумается, — криво улыбается, — более того, я не заметил ни малейшего сопротивления с твоей стороны, не единого противостояния, зато инициативность зашкаливала. Каждое слово впивается кинжалом в кровоточащее сердце, как я могла подумать, что Тэхен чувствует ко мне что-то. Ужасно больно от никогда не скрываемой правды, от понимания, что знала, но все равно придумала и понадеялась на то, чего нет. Гадко от справедливого упрека и замечания в слабости и несдержанности перед ним, что я с такой легкостью постоянно демонстрирую. — Ты сволочь, Ким Тэхен, — выпаливаю я, под действием раздирающих душу чувств, отталкивая его, поднимаю с пола выпавшую сумку, мечтая избавить себя от такого вредного влияния. — Пойдешь к Чонгуку, после того, как стонала мне в рот? — с звериным рыком хватает меня за руку, что я рывком вырываю. — Не смей прикасаться ко мне! С каких пор ты решил уделять мне столько своего внимания? Знаешь, тебя не должно касаться, куда и к кому я пойду, не суй свой нос в мою личную жизнь, она не включает в себя твоего присутствия. Найди себе кого-то другого, кому будет нравиться твой взгляд с высока и идиотское поведение, — кричу на него, чувствуя, как слезы собираются в уголках глаз. Боюсь, показаться перед ним еще большим ничтожеством, поэтому закончив, разворачиваюсь и быстрым шагом покидаю неприятное помещение и человека, вызывающего ненависть, но в то же время необоснованную, удушающую влюбленность. Направляюсь в туалет, чтобы выплеснуть нахлынувшие эмоции и успокоившись, привести себя в порядок, дабы не показывать при встрече с милейшим парнем Чонгуком той неопределенности и подавленности от встречи с его лучшим другом. Проведя некоторое время успокаиваясь, но в то же время обвиняя себя и выплакав приличное количество слез, поправляю растрепанный вид на более презентабельный, натягиваю немного фальшивую улыбку, отправляясь в назначенное место. Захожу в столовую, сразу же находя глазами улыбчивую мордашку с глазами полными радости от моего прихода. Его эмоции и излучаемое солнечное тепло, заставляют меня слегка расслабиться и забыть об испорченном настроении, улыбнувшись и с уверенностью в хорошем времяпровождении, направляюсь к такому приятному парню. Не успеваю сделать и шагу, как на пути появляется злополучная Дасом, демонстрируя коварную, не предвещающую ничего хорошего улыбку. Ее поднос дергается и все его содержимое, конкретнее суп и вермишель с томатной пастой оказывается на мне, обдавая не приятным запахом. — Боже мой, прости-прости, — наигранно выкрикивает и приближается Дасом, — я же обещала, надеюсь, ты ждала нашу встречу, также, как и я, — шепчет мне на ухо. Вокруг разражается смех большинства людей, находящихся в столовой, есть конечно те, кто просто сидят, смотря на меня с сожалением, но насмешки и сумасшедший хохот перекрывают их, заполняя собой все помещения. От обиды и растерянности тело обмякает, не находя в себе силы пошевелится, а глаза способны лишь смотреть на всех, кому так весело, теряя остатки выносливости и прекращая удерживать не вовремя подступившие слезы, что срываются с трепещущих длинных ресниц, покрывая своими дорожками все лицо. К счастью, ко мне подлетает Чонгук, хватая за руку и утягивая мое податливое тело от злосчастных глаз. Плетусь за парнем на ватных ногах и отмираю, когда меня легонько гладят по голове, замечаю, что Чонгук завел меня в туалет, где крепко обнял, не боясь вымазаться, и поглаживал ласковыми, успокаивающими движениями мою не соображающую часть тела. — Чонгук, — давлю на плечи, — ты вымажешься, мне нужно вытереть все это. — Ничего страшного, тебе уже лучше? Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно осматривая мое лицо, тревожным голосом интересуется мой спаситель. — Я в порядке, благодаря тебе. Большое спасибо, герой Чон, — искренне улыбаюсь, хлопая парня по плечу. — Я ничего такого не сделал, — смущенно опускает голову, выглядя при этом невероятно милым и вызывая у меня широкую улыбку, — Мэй, тебе нужно очистить одежду пока пятна не въелись в ткань. — Да, точно, — не соображаю, что творю, начиная быстро расстегивать грязную рубашку, чтобы снять и застирать пятно, прямо перед Чонгуком, который в свою очередь теряется и краснеет сильнее. — Мэй… — Что? — медленно до меня доходит, что я стою почти с полностью расстёгнутым верхом прямо перед парнем. Умирая от стыда и собственной пустоголовости, прикрываю оголенное тело, в спешке отворачиваясь, но из-за слишком резких, судорожных движений запутываюсь в непослушных ногах, не удерживаясь и падая спиной на Чонгука, который конечно же ловит меня, отчего его прохладные ладони оказываются на моем обнаженном животе, обжигая своим прикосновением чувствительную кожу, вызывая еще большее смятение. Чонгук ошарашенно распахивает свои оленьи глазки. Слишком волнительная ситуация, вызывает не нужные чувства. Под ладонями ощущается нежная, бархатная теплая кожа, края рубашки распахиваются сильнее, открывая прекрасный вид на девичью грудь, что судорожно вздымается, приковывая к себе взгляд, а руки Мэй упираются в бедра, обтянутые тонкой тканью брюк, позволяющей коже слишком чувствительно отреагировать на касание в приятной зоне. Мэй и так вызывала у Чонгука сильный интерес еще с самого начала их знакомства. Такая милая, нежная, но с искрящимися каким-то соблазнительным, очаровывающим огоньком в пленительных глазах, она смогла проникнуть в голову Чона. А после поцелуя парень и вовсе осознал, что нуждается в обществе Мэй не только, как подруги, поэтому и позвал, чтобы поговорить с ней, и очень волновался, когда она задержалась. Однако увидев ее улыбку все тревоги отступили, а парень набрался уверенности, но кто же мог знать, что Дасом, которая не вызывала у Чонгука ни одной хорошей мысли, разрушит все планы. Тем не менее, то, что происходило сейчас хоть и невероятно смущало, не могло не радовать влюбленного юношу. Чонгук наслаждался моментом, понимая, что стоило бы отойти, извиниться, развернуться и уйти, но просто не мог послушать голос разума, опьянев от близости с дурманящей фантазию в последнее время девушкой. — Какая прелесть, вот значит, как ты решил утешить оскорблённую девушку, — знакомый голос разбивает воздух, заставляя парочку обрести потерянный ум, осознав всю щекотливость их нынешнего положения и отскочить друг от друга. — Это не то, что ты думаешь, хён, Мэй поскользнулась, а я ее поймал, — оправдывает свои действия Чонгук, краснея от понимания того, что нужно было отреагировать сразу, а не поступать, как озабоченный извращенец, наслаждаясь бездействием слабой девушки. — Рубашка у нее в полете расстегнулась? — выгибает черную бровь Тэхен, смотря на Чонгука тяжелым взглядом. До этого находящаяся в состоянии шока Мэй, выходит из кондиции заторможенности, хватаясь, и с силой закрывая края рубашки, что неожидающая такого порыва ткань начинает потрескивать. — Выйдите пожалуйста, — тонкий, тихий голосок заставляет двух парней оторваться от выяснений, переведя взгляд на Мэй, встретившись с ее умоляющим, печальным, взволнованным видом. — Прости, — бросает взгляд полный сожаления Чонгук, вылетает, хватая Тэхена за локоть, оставляя обескураженную и вымотанную насыщенностью этого дня Мэй наедине с собой.