Часть 8

1

      Он не появился ни через два дня, ни через неделю, ни через два месяца. Теплые дни уже давно сменились дождями, а те нехотя уступали свое место снегу – в воздухе повисли белые хлопья, оставляющие после себя ледяные капельки воды на щеках. Небо опустилось, укрылось плотным одеялом серых туч, спрятавших за собой солнце, улицы и парки опустели, под скелетами деревьев не кружили влюбленные парочки.       С губ вырвалось облачко пара и устремилось вверх, растворяясь в холодном воздухе. Девушка опустила глаза на дорогу, растирая руки и дыша на них вновь и вновь в попытке согреть. Урахара вместе со всеми своими домочадцами, опаздывал, а ключами от магазинчика она так и не удосужилась завести, хотя мужчина уже ни раз предлагал ей это сделать. Чаще всего после таких вот опозданий.       Девушка вздохнула, огляделась вокруг и, не найдя никаких лавочек поблизости, уселась прямо на ступени. Ноги гудели после ночного дежурства по Каракуре и сорокаминутное стояние на одном месте не добавляло приятных ощущений. Помимо всего прочего, они еще и сильно замерзли, и Ичиго постоянно поджимала заледеневшие пальцы и переминалась с ноги на ногу в попытке отогреться, но все это не приносило никакого эффекта кроме раздражения. А Киске, как на зло, оставил телефон дома. Йоруичи тоже не торопилась отвечать на звонки, а номера Тессая она банально не знала, никогда не воспринимая его и детишек всерьез. Сейчас она осознавала. Что это была ее ошибка, но поделать ничего все равно не могла и ей оставалось только ждать, всматриваться в мелькавшие изредка в дали силуэты, надеясь в очередном увидеть знакомую полосатую панамку.       Рукия позвала ее отметить праздники с ними в Сейретее. После официального ужина в кругу клана Кучики, предлагалась развлекательная программа, включающая в себя совместные выходные в компании руководящего состава одиннадцатого, десятого и девятого отрядов, а также самого Главнокомандующего. Кераку-сан просто не мог пропустить попойку и его ничуть не смущал столь высокий занимаемый им пост.       А Ичиго просто искала обещанной встречи и если бы не призрачная надежда увидеться, то она бы попросту отказалась. Уже прошло то время, когда она хотела проводить в мире шинигами каждую минуту своего свободного времени.       С появлением Урахары грустные мысли отошли на задний план, уступив место суете. Бывший капитан двенадцатого отряда извинялся, прикрывая лицо веером, и упорно пытался напоить горячим чаем, хотя девушка с таким же упорством отказывалась, желая как можно скорее оказаться в тишине ставшего удивительно гостеприимным имением Кучики. Не то, чтобы она была в восторге от этой затеи, но Бьякуя настоял. С момента своего появления на ее дне рождения, мужчина стал необычно для себя общительным. Она не винила его за это, прекрасно видя в его глазах такую же тоску, как и в своих собственных каждый раз при взгляде в зеркало. Иногда ее накрывало чувство вины и жалости за то, что заставляет его мучаться. В моменты особой тоски в чувства приводил Зангецу, едко напоминая о пережитом.       В конечном итоге Ичиго сдалась и приняла из рук добродушного хозяина чашку с горячим, ароматным чаем, и стала дожидаться последних приготовлений к отправлению в Общество Душ. Урахара хлопотал у себя в подвале, стараясь сделать все как можно скорее в желании загладить свое опоздание.       Когда все было готово, девушка спустилась в подвал, покинула свое физическое тело, попросив Киске присмотреть и не доверять его Кону, и с уверенностью нырнула в темноту дангая. Пусть до Общества Душ прошел спокойно и ей не пришлось улепетывать от котоцу, готового вышибить любого задержавшегося в неизвестность. Ей совершенно не хотелось узнавать, что случиться, если она попадет под него. Переход между мирами ей никогда не нравился и даже по прошествии стольких лет, она не понимала, почему, казалось бы, в такое теплое и светлое место, как Общество душ, ведет столь холодный, мрачный и отвратительно злой переход. А спросить мнения старших шинигами в голове никогда не возникало мыслей.       На выходе ее встречала уже знакомая женщина в простом бежевом кимоно. Именно ее в прошлый визит Бьякуя приставил к временно исполняющей обязанности шинигами. Шизука, кажется так ее звали, стояла в окружении вооруженной охраны и держала над головой открытый белоснежный зонт, расписанный цветами. Женщина была невысокого, ниже среднего, роста, хрупкого телосложения и имела строгие черты лица, выдававшие в ней человека, посвятившего жизнь служению традициям. Несмотря на строгость, черты ее лица оставались довольно мягкими, хотя молодая женщина и ничем особо не выделялась, не обладая яркой, запоминающейся внешностью. Куросаки каждый день видела сотни таких же вот женщин и девушек в общественном транспорте. Эта, разве что, была классически одета и не старалась привлечь мужское внимание громким смехом, откровенными нарядами и броским макияжем. Она просто ходила на работу и выполняла свои обязанности.       Шизука, увидев появившуюся в открывшихся вратах гостью, склонила голову в знак приветствия и быстрыми маленькими шажочками поспешила к девушке, вытягивая зонт и укрывая Ичиго от палящих солнечных лучей. У аристократов было принято прятаться от солнца, ведь леди не может щеголять загорелыми руками и коричневым лбом. Загар считался крестьянской чертой. Что ж, прятать ее от солнца не имело никакого смысла, ведь девушка всегда была загорелой, к ее золотистой коже солнце так и льнуло, оставляя на щеках россыпь веснушек. Несильно заметных, когда кожа покрывалась загаром.       И опять, она не могла с уверенностью сказать, когда буря, что вызывали в душе мысли о капитане шестого отряда, сменилась штилем. При виде высокого, черноволосого мужчины с холодными серыми глазами, в ней ничего не екнуло. Она склонила голову в знак приветствия, продолжая следовать за своей провожатой, ведущей ее в выделенные комнаты.       Последний ее визит оставил разгром в северном крыле, в котором ее раньше всегда селили. Сейчас от разгрома не осталось и следа. Но они прошли мимо, и девушка поняла, что ее опять ведут в южную часть, что предназначалась, как рассказывала Рукия, для более знатных и желанных гостей.       Ее новые комнаты выходили на прогретую солнцем полянку, по краю которой выстроились ровные ряды глицинии, создавая полукруг. Над поляной царила тишина, если не считать переливы воды в мирном постукивании сиси-одоси где-то в глубине сада, и веселый щебет птиц. В Обществе Душ не было зимы, поэтому даже сейчас, когда Мир Живых покрывался белым одеялом, здесь царил разгар лета. Запахи всевозможных цветов смешивались в один дурманящий аромат, и Ичиго на мгновение задержалась, вдыхая запах лета полной грудью, позволяя ему прокатиться по легким и осесть теплом где-то в районе живота. - Куросаки-сан, прошу вас, следуйте за мной.       Шизука стояла за левым плечом, придерживая зонт. Девушка старалась быть вежливой и также старательно прятала недовольство в голосе, но вот в глазах оно читалось явно. У нее, должно быть, остались плохие воспоминания о рыжей гостье хозяина поместья в прошлый раз и на то были свои причины. В это же свое посещение Ичиго не хотела ни с кем ссориться и доставлять лишние неудобства человеку, старающемуся выполнять свою работу хорошо. В конце концов, именно Шизука и другие сотрудники, не сделали ей ничего плохого и срывать свою злость на них было и глупо и неправильно.       Куросаки аккуратно переступала с ноги на ногу, стараясь не наступить неудобной обувью на шелковые ткани, путавшиеся у нее в ногах, и так сосредоточилась на этом нехитром действии, что упустила из виду момент, когда с ней присоединился мужчина, а Шизука, семенившая до этого сзади с зонтом, исчезла. Ичиго остановилась не столько из-за спутника, сколько из-за желания дать ногам немного отдохнуть.       Бьякуя стоял справа и смотрел в глубь своих садов, туда, где звонко переливалась вода и размеренно шелестели своими пышными кронами различные деревья. Возможно, он ждал от нее каких-то действий, но Ичиго не горела желанием начинать разговор. Она не знала о чем с ним таким говорить. Сейчас она отчетливо, как никогда ранее, понимала, какая же все-таки огромная пропасть между ними. У них нет ничего общего, абсолютно разные взгляды на мир, не говоря уже о том, что они принадлежат разным мирам. Кучики рос в феодальной Японии, с ее традициями и нормами. Ичиго же принадлежала миру современному. Ей не понять необходимости склонять голову, спрашивать разрешения и говорить тихо. Она вообще не умела спрашивать разрешения – если что-то хотела, то приходила и брала, зачастую оспаривая это право у других. Она и Бьякую когда-то хотела заполучить также, но тут не получилось.       Молчание затягивалось. Мужчина продолжал все-также стоять рядом и задумчиво смотреть в кусты.       Ичиго вздохнула. - Нас вроде ждут. Не ты ли говорил, что заставлять ждать невежливо? - Сегодня очень красивый закат, - голос мужчины не выражал абсолютно ничего - Ты не находишь? - Я нахожу, что мне надоело здесь топтаться. Ты хотел познакомить меня со своим дедом, он уже ждет. Идем. – Ичиго развернулась и направилась в ту сторону, куда они шли ранее, пока капитан шестого отряда не остановил их. Она не видела, как в спину ей устремился взгляд серых глаз с плескавшейся на дне теплотой.       Внешне Бьякуя оставался все также невозмутим и холоден. - Я надеюсь, - Кучики догнал девушку и подстроился под ее мелкий, нервный шаг. – Тебе не надо напоминать, что Гинрей-доно являлся двадцать седьмым главой клана Кучики и занимал пост капитана шестого отряда Готей-13? - Да-да, помню, Рукия мне всю плешь проела рассказами про твою семейку. - Ичиго… - Ну что еще?! – Куросаки резко развернулась, закатывая глаза. Она надеялась хоть в этот раз обойтись без нотаций, но Бьякуя, кажется, не мог спокойно прожить ни дня, чтобы не сделать кому-то выговор. – Это твое семейство настояло, чтобы я провела праздничный ужин с вами, потому что твоей родне не терпится на меня взглянуть. Я бы предпочла сейчас если не быть дома, то хотя бы нажраться с Зараки и потрахаться с его лейтенантом, а не быть выряженной в шелковые тряпки, дабы потешить твое самолюбие! Так что сделай одолжение – запихни свою правильность себе поглубже или я сейчас ухожу! - Я хотел всего лишь пригласить тебя после ужина на прогулку. – Мужчина ничем не выдал своих чувств. Абсолютно. Он как никто умел закрываться от внешнего мира и эмоций толстым, непробиваемым панцирем, из-за покрова которого наружу не проникало ничего.       Ичиго стало стыдно за свою гневную речь. Девушка отвернулась, пряча свои вмиг покрасневшие щеки. Остаток пути они прошли в тишине.

2

      Куросаки оперлась плечом на деревянную колонну. На улице уже стемнело и стало довольно прохладно.       Вечер проходил довольно неплохо, лучше, чем она ожидала. Гинрей, строгий и требовательный старик, с длинными, уложенными назад, седыми волосами и с такими же серыми глазами, как у его внука, оказался довольно интересным собеседником. Он много рассказывал сам и много задавал вопросов, с интересом слушая ответ. В отличии от Бьякуи, у него отсутствовала привычка одергивать за какие-либо отступления от официального поведения, за что Ичиго была молча ему благодарна. Ей самой стоило больших трудов держаться «достойно», начиная с обуви и одежды, в которых она запуталась, садясь за стол, и заканчивая правилами приема пищи у аристократов. Девушка внимательно следила за тем, что и как делает Рукия, стараясь в точности копировать ее манеру пробовать различные блюда и напитки, а также складывать палочки и руки во время перерывов в еде на беседу или смену блюд.       Старший Кучики много спрашивал про мир живых, скорее из вежливости, чем из интереса, но подтвердить это ничем было невозможно, так как мужчина ни разу не дал понять, что ему это не интересно. - Ичиго, все хорошо? – Рукия встала рядом. - Я почувствовала всплеск твоей реацу ранее. Вы с братом опять поругались?       Ичиго вздохнула и перевела взгляд на подругу. От задушевных бесед ее начинало изрядно тошнить. Все вокруг так и норовили сунуть свой нос в ее отношения с Бьякуей и посочувствовать ему. - Все нормально. - Знаешь, брат был рад, когда ты согласилась встретить праздники с нами. Ты ему очень нравишься. Он прощает тебе все выходки и… - Рукия, - Куросаки развернулась в сторону шинигами, сверля ее потемневшими глазами. – Хватит. - Я не хочу с тобой ругаться, Ичиго, пойми, но тебе следовало бы… - Теперь и ты будешь меня учить, что мне следует делать, а что нет?! На возглас Рукия потупила взгляд и отступила на шаг, собираясь вернуться к остальным. - Я хотела попросить тебя быть чуть терпеливее к брату. Ты правда ему очень нравишься и ему очень трудно. Ичиго, прошу тебя. - Хватит, Рукия. Возвращайся, тебя ждут.

***

      Куросаки сняла обувь и аккуратно ступила босыми ногами на покрытую росой траву. Бьякуя воздержался от комментариев, чему девушка была рада. Вечер и обстановка не располагали к выслушиванию нравоучений. Разговор не клеился, и они бродили в темноте, разгоняемой лишь редкими фонарями, молча, каждый в своих мыслях.       Мужчина привычно держался холодно, с прямой спиной и высоко поднятой головой. Ичиго же, в свою очередь, раскачивала варадзи в руках. О мыслях капитана шестого отряда ей оставалось только догадываться.       Они пошли сквозь заросли глициний, пахнущих в ночной прохладе особенно ярко, обогнули садик с фонтаном, все больше отдаляясь от жилых помещений, нырнули под арку, поросшую сочными оранжевыми плетистыми розами. Девушка и раньше гуляла в этом саду с Рукией или одна и могла с уверенностью сказать, что раньше этой арки, как и этих цветов, в саду Кучики не было. В огромном по своим размерам саду поместья всегда преобладали оттенки розового, сиреневого и голубого. И в этой нежной гармонии пожаром разгорелся пышный куст с рыжими бутонами. Спрятанный подальше от посторонних глаз. Сомнений быть могло — это напоминание о ней. И он специально привел ее сюда, чтобы показать его.       Девушка не знала как реагировать на это. Неожиданно, ей стало неловко и захотелось оказаться как можно дальше от мужчины. Сам мужчина выглядел так, словно этот куст рос тут все время.       Они вдвоем вышли на выложенную камнем тропинку. На улице стемнело окончательно, на ясном небе крохотными точками сияли звезды. Густые заросли цветущих деревьев остались далеко позади. Когда впереди послышался тихий плеск воды и возник темный силуэт беседки, девушка поняла, что разговор все-таки будет и отвертеться у нее не получится, как бы сильно она не старалась. Даже если они попытается сейчас сбежать, Бьякуя не даст ей этого сделать. Пока Ичиго задумчиво разглядывала темный силуэт беседки, они уже добрались до нее. Мужчина прошел вперед и занял место вполоборота возле высокой ограды беседки, и жестом предложил Ичиго сделать тоже самое. Ичиго подавила вздох, приподняла края длинного кимоно, настойчиво путавшегося у нее в ногах, и вошла в беседку. В этом момент для нее будто закрылась дверь, через которую она еще могла сбежать и неотвратимость разговора легла на плечи всей тяжестью своей неизбежности. Все, теперь точно. И если раньше еще можно было попытаться отвертеться, то этим жестом она дала понять, что заинтересована происходящим. Пусть это было и не совсем так, чтобы капитан шестого отряда себе не думал. А думал, он, кажется, совершенно по-другому. - Это то самое место, где ты… - договорить ей не дали. - Я приношу тебе извинения, за тот случай. - Поэтому ты притащил меня сюда опять? – Ичиго усмехнулась, опуская глаза вниз на покрытый лаком дощатый пол. Стало довольно прохладно и ноги уже изрядно замерзли бродить босиком, от чего стоять на холодный досках было довольно неприятно. Девушка пожала плечами своим мыслям и запрыгнула на ограду. - Я повел себя недостойно и обещаю, что такого больше не повториться, - мужчина отлепился от своей ограды и осторожно приблизился к девушке. - Только если ты не захочешь сама. - Если только ты не захочешь сама, - Куросаки медленно повторила его слова, усмехаясь и будто пробуя каждое из них на вкус. – И это все, что ты мне хотел сказать? Для этого не стоило наряжать меня в платья для принцесс, кормить и тащить сюда. - Нет. Я хотел извиниться еще и за это.       почувствовала на своей щеке теплую сильную руку, она еще не успела понять, что происходит, а капитан уже накрыл ее губы своими стараясь утянуть в поцелуй.       Осознание, что она ошиблась с выбором места для того, чтобы посидеть, пришло к ней уже в ледяной воде пруда

3

      Бьякуя не успел надежно схватить перевернувшуюся через ограду, на которую чуть ранее сама же и забралась, Куросаки. Отчасти виной тому стали шелковые рукава кимоно, банально выскользнувшие у него из руки. Теперь же девушка сидела по пояс в ледяной воде с растрепанными и мокрыми от брызг волосами. Когда Кучики, переборов секундное замешательство, подбежал к воде, рыжая бестия уже, пыхтя и задрав промокшее грязное кимоно до коленей, выбиралась из прудика. Ее падение разбудило и перепугало карпов, теперь круживших возле поверхности, но сейчас его это совершенно не заботило. Почувствовав укол совести, капитан шестого отряда протянул руку девушке, но та сделала вид, что его тут нет. Даже поскользнувшись и чуть не завалившись снова, Ичиго продолжала игнорировать его руку и не желала принимать помощь. Все пошло совершенно не по плану и план этот сломался не в момент ее падения, а в то мгновение, когда он сам не смог удержаться от поцелуя.       Рядом девушка хлюпнула носом и неровным шагом поплелась в сторону поместья. Ее била мелкая дрожь. Бьякуя опустился на колени, пробуя рукой воду. Та оказалась ледяной, что неудивительно для этого времени года. В два шага сюнпо мужчина догнал девушку, на ходу снимая свое хаори, и бережно накрыл им дрожащие от холода плечи. Ичиго продолжала трястись, хлюпать носом и зло сопеть одновременно.       Девушка резко остановилась и также резко развернулась к нему. Если ему не показалось, то в уголках ее глаз блестели маленькие капли. - Ты обещал, что так больше не будешь делать. Это все, чего стоят твои слова, Кучики Бъякуя? – зубы у нее стучали, а голос дрожал точно также, как сама. Бьякуя подозревал, что дрожь в голосе вызвана вовсе не ночными купаниями.       Сейчас Ичиго впервые предстала перед ним такая беззащитная. Намокшие длинные рыжие пряди жалостно жались к лицу и рукам, бледные губы растянулись в грустном подобии улыбки, а в глазах застыла горечь и разочарование. Такой он не видел ее даже в тот злополучный день, когда она пыталась признаться ему в любви. Только теперь она не прятала горящие от стыда щеки и мокрые глаза под челкой, а смотрела прямо в его, и на щеках не было ни капли красной краски, только белая.       Бьякуя протянул руку к девушке, желая обнять ее, чтобы немного согреть и может быть успокоить. Ичиго не дала ему этого сделав, отскочив в сторону. - Сколько ты еще будешь мучить меня своими разговорами?! Оставь меня в покое! – Девушка была готова сорваться на крик. Она сдернула с себя хаори и кинула им в мужчину.       А еще он никогда не видел ее в таком слабом состоянии, на грани истерики. Ему всегда казалось, что временная шинигами напрочь лишена таких обычных для женщин качеств, больше в душе являясь все-таки парнем. Он будто оцепенел, не решаясь сделать хоть что-то, придя в себя только когда из глаз напротив скатилась первая капля, потерявшись в уголке плотно сжатых губ.       Ичиго дернула головой, резким движением смахнула слезу и собиралась продолжить путь к поместью. - Ты любишь его? – Бьякуя сжал кулаки, страшась услышать ответ. Девушку же вопрос поймал в полушаге от него. - Кого? – Куросаки обернулась через плечо. Он успел заметить, как она стряхивает с глаз очередные слезинки не желая давать им пролиться. Не желая больше показывать свою слабость. - Того, с кем ты провела ночь, когда… - Я не была с ним. Он просто подвез меня до дома. - Не уходи от ответа. Ты любишь его? - Нет, - Ичиго приблизилась к капитану шестого отряда и опять посмотрела в его глаза. Она была так близко сейчас, что он чувствовал на своих руках холод от мокрого кимоно, а в носу щекотало от запаха ее волос. Он не мог объяснить, чем они пахли, но ему определенно нравился этот аромат, и он хотел вдыхать его снова и снова. В тот раз она пахла иначе. – Какое тебе вообще дело до того, с кем я трахаюсь, а кого люблю? Какого хуя вы все суете в это свои носы? Давно ли тебя ебут мои чувства?! - Ичиго, прошу, выслушай меня. Я сожалею, что тогда отказался тебя выслушать и проявил неуважение к тебе и к твоим чувствам. Тогда я был не готов к этому и… - Бьякуя запнулся, подбирая слова. Кто бы знал, как ему сейчас тяжело. В голове мешались образы, связанные с рыжей девчонкой: ханами и красное нелепое кимоно похожей на мальчишку девчонки, усталый взгляд воина, цветы на полу и обнимающая чужую куртку молодая девушка, и карие, покрасневшие глаза напротив прямо сейчас. Он боялся признаться в своей слабости перед ней. Еще никто никогда не будил в нем такую бурю эмоций, как та, что бушевала сейчас в душе. – Теперь я понимаю, что сделал тебе больно. Ты… Ты любила меня, а я… - Забудь. Я пережила эту боль. - Я хочу сказать, что ты мне не безразлична. И мне бы хотелось, чтобы это было взаимно. Но ты то отталкиваешь меня, то даешь надежду. Я не понимаю. - Чего? – Ичиго наклонила голову к плечу, продолжая внимательно вглядываться в лицо собеседника. Она уже нашла в себе силы успокоиться и теперь смотрела спокойно.       Что нельзя было сказать о нем самом. Сердце было готово выпрыгнуть их грудной клетки, а в легких катастрофически не хватало воздуха. Он старался сохранять хотя бы видимое спокойствие, но сомневался, что ему это удавалось. Сейчас весь его огромный мир сжался в крохотное пространство, разделявшее их. Он мог дотянуться и сжать ее замерзшие пальцы в своих, таких же холодных. Он мог прижать ее к себе, вдохнуть сладкий запах ее волос, мог коснуться губами замерзших щек и губ. Сейчас не было ничего важнее карих глаз напротив, смотревших с несвойственным для них спокойствием, что в душу пробирался холодок. Но больше бродить в неизвестности он не мог. - Ты еще любишь меня?       Ичиго на мгновение опустила голову, собираясь с мыслями, а когда вновь посмотрела на замершего перед ней мужчину, то на ее губах застыла грустная улыбка. - Нет.