Побег — не сделка.

Ты любишь всех. Иными словами, все тебе одинаково безразличны.

— Да пошла ты, Непризнанная! — брюнетка готова была броситься на некогда подругу с кулаками, за неимением магической силы. — Мими, прошу, дай мне возможность объясниться… — взмолилась Непризнанная, отлично зная темперамент своей подруги. — Я не хочу слушать какие-либо объяснения, потому что у предательства нет объяснений. Ты такая же сволочь как Ади, которая поняла, что пахнет жаренным и перешла на сторону оппозиции, чтобы спасти свою шкуру, а теперь пришла ко мне, потому что совесть замучила? Или потому что тебе хочется убедиться, чтобы мы все до сих пор верим тебе, Уокер?! Я не верю не единому твоему слову! Как ты могла? Перейти на его сторону, когда твоя мама, мой отец, все, кто нам дороги, готовы положить свою жизнь на борьбу с тем, к кому ты переметнулась… — Мими, — девушка попыталась успокоить заключённую прикосновением, но та лишь сбросила её руку. — Чем мы заслужили это предательство? Своим доверием тебе? Или может быть своей любовью? Мы все тянулись к тебе, как к свету, спасению… А ты оказалась на стороне убийцы, который никогда не сможет понять что такое сострадание! — демонесса не скрывала всех эмоций, слезы уже давно текли по её щекам.       Будь у девушки её сила, решётки тюрьмы давно бы взмыли в чистое небо, а дома охватил бы огонь. Но увы, у неё не было возможности выплеснуть свою боль ничем, кроме крика и слез. И теперь, она наконец показала всё, что скрывала от всего мира. Она понимала, что перед ней всё ещё её лучшая подруга, которой она может доверить что угодно, но перед ней была и предательница, в чистой одежде и приглядном состоянии, которая могла свободно приходить и уходить в тюрьму противника… Внутренний голос подсказывал, что всё здесь не так просто, каким кажется на первый взгляд. Но почему-то эти мысли утопали в океане боли и эмоций, которые захлестнули брюнетку, отчего было сложно остановится и она лишь продолжала свою тираду, задевая струны души своей близкой подруги, понимая, что ранит её и не подпускает к себе, но без возможности прекратить всё это, пока силы не иссякнут. — Мими, послушай… — Непризнанная всё ещё не оставляла попыток успокоить подругу. — Нет, это ты меня послушай. Я понятия не имею где ты была и что делала последние несколько дней, но судя по твоему положению и внешнему виду, точно не торчала в камере, лишённая своих сил, нормальной пищи и тепла. Я не хочу тебя видеть и слышать, но из уважения к нашей дружбе и всему, что было между нами… — на этих словах её щеки залились румянцем, который надёжно скрывал полумрак камеры, но абсолютно бесполезно, потому что Вики отлично знала о чем речь и какое у Мими отношение к этому, — я готова дать тебе шанс объясниться… — выдохнув, закончила дочь Мамона и утерла слезы, снова предательски выступившие на глазах.       Вики кивнула и прошептала что-то, отчего все звуки вокруг обострились и воздух будто превратился в вакуум. — Заклинание тишины, — догадалась Мими, — Значит она не хочет, чтобы нас слышали третьи лица, — произнесла про себя брюнетка. — Я планирую побег… — слова Уокер повисли в тишине камеры.

***

— Объясни мне, зачем ты носишься с этой девчонкой, — Фенцио наматывал круги по комнате и тревожно посматривал на лидера оппозиции. — У неё часть моей силы, и ты отлично знаешь, что она умрет вместе с ней, если я попытаюсь так её извлечь, — огрызнулся Мальбонте. — Так запри её в камере и возьми под контроль, а не таскай на рубеж, — раздражённо отозвался бывший престол.       Брюнет резко поднялся с места и посмотрел на собеседника ледяным взглядом. — Не смей. Мне. Указывать, — тихо, но очень угрожающе произнёс мужчина.       Фенцио вздрогнул, но не отпрянул. Надо отдать ему должное, ангел держался смело, в отличии от остальных, хотя глубоко в его глазах читался животный страх перед ребёнком ангела и демона. — Я лишь хочу, чтобы ты помнил почему ты сейчас здесь, — сбавив тон, миролюбиво произнёс предатель. — Я отлично помню почему я здесь. И поверь мне на слово, всё поднебесье кишит такими же заносчивыми эгоистами, вроде тебя, желающими проложить себе путь через революцию и установить новый порядок ангельского или демонического деспотизма. Не ты, так кто-нибудь другой. И ты отлично знаешь, что я здесь решаю как и с чем поступать. Как только я больше не буду нуждаться в твоих сведениях, твоя жизнь не будет иметь никакого смысла, потому что ты станешь первой крысой, которая побежит с корабля, в то время как твой сын будет бороться до последнего. Даже его я уважаю больше, чем тебя, так что помни своё место, Фенцио, — Мальбонте отвернулся к камину, дав понять ангелу, что разговор на этом окончен и продолжения не ожидается. — Как пожелаешь, — пересилив себя, тихо произнёс Фенцио и направился к дверям, но его остановил голос брюнета: — Пусть приведут Ади, — холодно бросил лидер оппозиции и прикрыл глаза.       В его голове роем мотыльков витали мысли, вокруг одного и того же — Вики Уокер. Мальбонте всеми силами убеждал себя, Фенцио и весь мир, что проявление чувств — лишь попытка привязать её к себе, чтобы держать силу рядом, а вовсе не чувство жалости к себе, вовсе не любовь. Это притяжение — будто притяжение сил, а не душ. И нет никакой судьбы, они не связаны никакими нитями и держатся друг за друга не как друзья, а как враги. Он отлично знал, что вчера она слышала его мысли и это «боятся всё… Кроме неё» было для неё теплом, согревающим идею о его невинности, подкрепляющим веру в борьбу за высшие цели. И самым худшим открытием для брюнета сейчас было то, что он заставляет верить в свою невиновность не только ее, но и себя… И он хочет быть таким, чтобы она верила не в ложь. Впервые за столько лет в его душе поселились сомнения. Боль, которую он испытывал, будучи изгнанным Шепфа навсегда отразилась в его душе и ему было ужасно признаваться даже самому себе, что рядом с ней он забывал о ней и верил в то, что имеет право на свободу, хотя пока он точно знал — он никогда не будет свободен, потому что он вызывает лишь страх, ненависть и отвращение у других, не похожих на него. Это отравляло ему жизнь битые тысячелетия, которые он существовал будучи разделённым на две личности — Маля и Бонта. И насколько болезненно сейчас было осознавать, что тихий голос Бонта звучит в нём громче истошных криков боли его тёмной души… Как больно признавать, что то, что он вчера про себя произносил, зная, что Непризнанная стоит рядом и слышит становилось чуть ли не искренним и честным перед ней и самим собой, хотя изначально должно было быть сладкой ложью.       Неожиданного, хотя возможно и закономерно, его поразила мысль: — Может она тоже притворяется? Она могла бы всё расставить на свои места, если бы не стук в дверь. Энергия ощущалась как морозная мята, с горчинкой. Не спутать ни с кем. — Входи, — достаточно громко, чтобы его услышали за дверью, произнёс Мальбонте.       Из-за двери показались тёмные крылья и рыжие волосы демона, в тусклом свете камина и серого, лившегося из разбитого окна, дневного света, мелькнула пара потухших глаз. Ади был, пожалуй одним из самых неожиданных перешедших, тем самым вызывал недоверие. В нём чувствовалась какая-то недостающая часть и желание завершить, но вот что… — Ты знаешь почему я хочу поговорить с тобой? — брюнет кивнул на кресла у камина, те же, где он впервые разыграл сцену своей слабости перед Вики, подкрепляя это мыслями, которые она могла слышать, чтобы перетянуть её на свою сторону. — Я думаю, что это касается Вики, — демон осторожно занял указанное место, но глаз поднять не решался. — К сожалению, это не так. Меня интересует другой вопрос. Что ты здесь делаешь? — со скрытой угрозой произнёс лидер оппозиции. — Нет смысла врать, я правильно понимаю? — Ади поднял свои светлые глаза и встретился с ониксовыми, которые, казалось бы, читали его как раскрытую книгу. Мальбонте кивнул. — Ты ненавидишь эту войну, потому что она отняла у тебя что-то, чем ты очень дорожил. Почему же ты здесь? — его не интересовал рассказ о потере, ему нужна была цель.       Пожалуй, именно поэтому он не убил этого демона в первый же день прибытия. Он видел в нём эмоции: ярость, злость, желание отомстить и планировал использовать их в своих целях. И отлично понимал, что если не будет нужной мотивации и цели, эти эмоции могут обратиться и против самого Мальбонте, а доверенные лица никогда не бывают лишними. — Я хочу убить Фенцио, — без обиняков произнёс Ади, — Он убил самого дорогого для меня человека и я хочу, чтобы он принял смерть от моей руки. Я ненавижу его, и тебя, наверное, тоже, — впервые за всё время, он перешёл на такую форму обращения, и, произнося эти слова, не выказывал страха или благоговения, не пытался лгать. — Ты хочешь жить? — неожиданный для демона вопрос разрезал повисшую после его признания тишину. — Пока не совершу месть — да, а дальше мне будет сложно избавиться от этой боли. И уйти в небытие по средствам войны будет, пожалуй, лучшим решением для меня. Я приму сторону друзей, — спокойно ответил рыжеволосый, хотя не испытывал этого спокойствия на душе. — Могу я предложить тебе сделку? — Мальбонте отвёл взгляд к огню, отчего язычки пламени заплясали в его глазах. — Если я смогу выполнить свою цель, то я согласен, — Ади откинулся на спинку кресла и выжидающе посмотрел на собеседника. — Не соглашайся сразу, слушай условия. Мне выгодно лешить Фенцио жизни, он стал обузой. И мне нужны люди, которым я смогу доверять. Ты не совсем ошибся, говоря, что речь пойдёт о Вики. Думаю, что твоя подруга замышляет побег, — на губах Мальбонте застыла улыбка, которая выражала ничто иное, как гордость. Ему нравилось, что она не повелась на его уловку сразу. Хотя и ощущала это притяжение. Он отлично знал, что она чувствует. Рядом с ним она забывала всю боль, что он ей причинил, и раз она всё ещё держалась, значит была уверена в своих целях, — Да, это закономерно. И я отлично отдаю себе отчёт в том, что дал ей на это свободу. Она хочет освободить друзей. Но мне нужен человек, который сможет переубедить всех сражаться за небеса. Думаю, что ты не нуждаешься в объяснении моих идей — я хочу убить Шепфа и совет ангелов за всё то, что они успели натворить за долгие столетия своего правления. Я хочу равных прав для ада и рая, потому что считаю, что зла в ангелах ровно столько, сколько добра в демонах и обе стороны одинаковы. Сторона не даёт преимущество. Ангелы и демоны — это не клеймо, и непризнанные и разнорождённые такие же жители небес как вы — он выделил это слово голосом, показывая, что он и она лишние среди демонов и ангелов, — и Ребекка с дочерью доказали это уже не один раз. Поэтому, есть вероятность, что кто-то из твоих друзей согласится принять мою сторону. Но я уважаю твою боль и поэтому предлагаю тебе возможность избавиться от неё. Цена тому — отсутвие чувств, как таковых. Думаю тебе известно о долине равнодушия, — ты сможешь шагнуть в неё, хотя и существует поверие о том, что она лишь для ангелов, — Мальбонте перевёл взгляд на гостя и встретил задумчивый взгляд тусклых глаз.       Некоторое время тишина давила своей очевидностью: Ади взвешивал все «за и против». — Я вижу твою очевидную выгоду, но неужели ты действительно хочешь избавить меня от боли? — демон отлично понимал, что ступает по лезвию ножа и рискует всем тем немногим, что у него осталось. — Эта война сломала тебя. Я понимаю что с тобой, вы все отлично знаете историю. Мне не нужно сочувствие, как и тебе. Для меня лучше твоё равнодушие, нежели смерть, — спокойно произнёс брюнет, хотя в его голосе чуствовались нотки стали. — В таком случае, я даю своё согласие, — кивнул рыжеволосый и тоже перевёл взгляд на пламя. — Думаю, что Вики обратится к тебе за помощью в организации побега. Мы разыграем небольшое представление на глазах у твоих друзей. И его название будет — «смерть Фенцио»…