Сердце ангела, идея дьявола.

Кого я и куда поведу? Я потерян сам. — Всего лишь писатель, 2017.

      — Ребекка, мы ожидали от тебя бóльшего, — Эрагон расхаживал по залу Верховного Совета, отчитывая первую Серафима-Непризнанную за историю поднебесья. — И чего же вы хотели? Чтобы я силой отняла власть у Кроули и заставила школу перейти в боевое положение ещё до того, как Фенцио обнародовал своё предательство? — ледяным тоном ответила женщина. — Нет. Но ты подавала такие надежды… Мы искренне верили, что ты можешь стать одной из нас и мы будем доверять тебе, как… — его перебил тот же холодный голос: — Не дави на гордость, Эрагон. Я уже не та девочка, которая готова была быть избита до полусмерти за твою похвалу, — Уокер-старшая выше подняла голову, показывая своё отношение к этой ситуации.       Ребекка знала себе цену и не была намерена терпеть такое отношение к себе после всего, что она сделала для Верховного Совета. Её желание добиться признания давно утонуло в стремлении доказать, что она достойна всего, чего добилась. Даже сейчас, стоя в одной комнате с равными по титулу ангелами, которые выгнали её из Совета, она продолжала ощущать себя лишней и буквально каждой клеточкой тела чувствовать презрение по отношению к себе лишь за то, что она пришла на небеса Непризнанной. — Это верно, и очень жаль, — с поддельным разочарованием ответил Верховный Серафим. — Да? Все скучают по старой Ребекке. Её было проще убить, — безразлично произнесла женщина.       Это действительно так. Годы, когда ею манипулировали как игрушкой тянулись сквозь её «вторую» жизнь чередой осколков боли. Лишь желание доказать свою правоту помогало ей не сдаваться и идти до конца. Ей осточертело мило улыбаться и преданно выказывать уважение, терпеть намёки на «грязное» происхождение и неравные права. Она слишком устала быть сильной, но Мальбонте развязал эту войну во имя целей, которые были близки ей. Ведь весь её жизненный путь был продолжением его идей. Хотя она и не одобряла его методы и даже готова была бороться против него, если бы Цитадель приняла её помощь. Но вместо того, чтобы вернуть ей заслуженное место, они снова втоптали её грязь. Её посетило дежавю, напомнив момент, когда она впервые попала в этот зал и Эрагон устроил ей своего рода проверку. Тогда она стерпела всё и вызвала уважение, это был огромный шаг в её карьере, которая теперь непрерывно рушилась. — Ты дерзишь Верховному Совету. Неужели тебя так коробит тот факт, что ты растеряла своё влияние? — Эрагон выгнул одну бровь и задумчиво посмотрел на Уокер. — Я все это время была предана Шепфа и Верховному Совету. Я была готова на всё, чтобы быть такой, какой меня хотят видеть присутствующие в этом помещении. И я не меняю своих убеждений. Я верю в правоту Цитадели и готова служить ей, но я больше не намерена терпеть пренебрежение себе. Меня действительно сильно задел тот факт, что вы отнеслись к козням Мальбонте как к моей ошибке, а также, не удивляйтесь, слухи на небесах быстро разносятся, что вы сочли меня виноватой в предательстве Фенцио, — Ребекка расправила плечи и обвела взглядом всех присутствующих. — Мы приносим свои извинения за это, — неожиданно произнёс советник Цитадели с длинными белыми волосами, в красном плаще. Тот самый, что некогда представил Ребекку Высшему Свету. Пожалуй, это был единственный из присутствующих, кто считался с ней с самого начала. — Благодарю, Разиил, — женщина благодарно улыбнулась Серафиму. — Пожалуй, Разиил действительно прав, нам стоит попросить прощения, — снова вступил в разговор Эрагон. — Мне кажется, мы можем доверить Ребекке школу, — задумчиво произнёс ещё один член Верховного Совета.       Ориэль, или же Ангел Судьбы. Самый старший из Всего Совета ангелов. Он был мудрейшим жителем поднебесья и его голос всегда много значил для Совета. — Что ж, — раздражённо произнёс Эрагон, — Предлагаю голосование. Кто поддерживает кандидатуру Ребекки в качестве офицальной главы школы на время войны с оппозицией, на смену Серафиму Кроули?       Одна за другой, поднялись руки Советников. Все, кроме двух. Эрагона и Серафа, который всегда выступал против Непризнанных в рядах управляющих. — Почти единогласно, — Разиил многозначительно посмотрел на не поддержавших решение советников, — «За». — В таком случае, я объявляю новой главой школы — Серафима Ребекку Уокер, — подытожил Эрагон. — Благодарю, — экс-непризнанная улыбнулась уголками губ и внимательно посмотрела на Эрагона. — На этом, заседание Верховного Совета Ангелов объявляю закрытым, — констатировал Верховный советник и покинул зал. — Что ж, Ребекка, на твои плечи ложится большая ответственность, — негромко произнёс Разиил, пока другие советники следовали примеру Эрагона. — Я знаю. И это тревожит меня, но я действительно хотела добиться этого — честно призналась Уокер. — В таком случае, я верю в тебя, — он ободряюще улыбнулся и проследовал за остальными, оставляя женщину наедине со своими мыслями.       Ребекка была благодарна ему за всё, что он сделал для неё. Но всё же, было в нём что-то, что настораживало ее и это не давало ей покоя с самого первого дня вступления в Совет.

***

      Серые стены камеры надёжно скрывали от любопытных взглядов этот робкий поцелуй, который был лишь напоминанием о том, что было между ними в первые дни пребывания в школе. Мими никогда не скрывала своих чувств к Непризнанной, в то время как Вики не совсем понимала что чувствует к своей соседке. Но всё же давняя любовь Мими к Люциферу и внимание Дино к Уокер расставили всё на свои места. И их дружба так и осталась дружбой.       Вики отстранилась и в камере повисло неловкое молчание, отчего тишина заклинания стала чересчур нагнетающей. — Кхм, ты говорила о побеге, — смущённо напомнила Мими.       Румянец на её бледных щеках всё же виднелся, несмотря на царящий в помещении полумрак. — Да. Единственный человек, которого я могу попросить о содействии в этом лагере, известен тебе. В ближайшее время я планирую поговорить с ним, — объяснила Уокер. — Что ж, попробуй убедить этого засранца помочь тебе, — губы Мими дрогнули от плохо скрываемого разочарования. — Я думаю, что он не предавал нас, — неожиданно, даже для самой себя, произнесла Вики. — Да? И как же теперь прикажешь понимать, что он на одной стороне с тем, кто виноват в смерти Сэми? — Мими выжидающе посмотрела на подругу. — Нужно знать своих врагов в лицо, — тихо произнесла Непризнанная, будто боясь, что заклинание не сработает именно для этой фразы.       Смысл её слов доходил до Мими постепенно, и выражение её лица менялось с разочарования, на шок, а дальше на понимание. — Фенцио… — ошарашенно выдала Мими. — Да, мне кажется Ади хочет мести. По крайней мере, я не вижу других причин почему он может быть здесь. Я виделась с ним, и от нашего прежнего рыжего чертёнка, — Вики невольно улыбнулась, вспоминая каким несносным хулиганом был тот демон, который сейчас казался безжизненным, повидавшим века, — Не осталось и следа. Теперь это совсем не тот, с кем мы были знакомы. В нём будто потушили огонь жизни… — это признание далось девушке с трудом, ведь до сих пор было сложно осознать: война не щадит никого. — Что ж, я — демонесса. Порой за чувствами я не вижу очевидных вещей, — нехотя признала брюнетка. — Думаю, что сейчас настали времена, когда можно сомневаться в любом, уж тем более в том, кто перешёл на чужую сторону. Мими, я буду очень скучать по тебе, — Вики сжала ладонь подруги, пытаясь передать ей хоть каплю своего тепла. — Я тоже, Непризнанная, — нехотя признала девушка и сжала ладонь в ответ, — Я не хочу сражаться против тебя, — на голубых глазах навернулись непрошенные слезы. — Я тоже, — Уокер силилась не ответить слезами, — Но мы на войне. И это война не за власть, это война за идеалы и принципы. Никто не хочет смертей, но все понимают, что спрятаться не получится. Я на небесах не так давно, но я уже прочувствовала на себе всю несправедливость существующей системы. Хотя я ощущаю себя ближе к ангелам, мне симпатизируют демоны. Вы гораздо более честные и искренние, чем ангелы. В вас нет высокомерия, равнодушия и пренебрежения, которое вы скрываете за дружелюбной улыбкой. И жаль, что за эту честность вас незаслуженно принижают. Я считаю, что у сторон должны быть равные права, — в этих словах ощущалось влияние идей Мальбонте, отчего Вики было не по себе, но её опасения были напрасны, потому что Мими была не из тех, кто уважал ангельское двуличие. — Вы правы, — она выделила это слово, намекая на связь Вики и Мальбонте, — демоны заслуживают бóльшего уважения. Отец с детства учил меня уважать себя и свое происхождение. Думаю, что он примет нашу сторону, — это заявление изменило всё. — Мими, ты понимаешь, что только что сказала? — удивлённо переспросила Вики. — Понимаю. Я готова принять сторону Мальбонте во имя равенства ангелов и демонов, — тихим, но полным решимости голосом произнесла брюнетка. — Люцифер с тобой? — холодок страха пробежал по венам Вики.       Если предательство Непризнанной сын Сатаны мог вынести, то предательство дочери Мамона — вряд ли. Она стала для него слишком дорогой, чтобы потерять её, даже в этой войне. — Он заинтересован в троне Ада, а Цитадель уже дала ему свой отказ. Он готов принять сторону Мальбонте, — уже громче произнесла Мими, будто мысль об этом демоне придавала ей сил. — Остался Дино… — едва слышно сорвалось с губ Уокер. — Тебе будет сложно, — Мими погладила подругу по плечу, — Но придётся его отпустить. Для него будет пыткой, видеть всё это, — демонесса многозначительно посмотрела на одежду Вики, не скрывая горькой усмешки. — Я… Понимаю. И чувствую себя отвратительно, — в горле будто осел ком осколков, мешающих говорить. — Ты не виновата в том, что борешься за свои идеалы, Вики. Я знаю тебя, и знаю, что ты никогда не причинила бы Дино боли по собственному желанию… — Мими выдавливала из себя эти слова, отлично понимая, что они действуют как лёгкое дуновение ветра на открытую рану.       Такой была её подруга, Вики Уокер. Она никогда не прощала себе слабости, никогда не могла причинить кому-то незаслуженную боль и всегда чувствовала себя виноватой за ошибки других. А теперь речь шла о самом дорогом для неё человеке — о Её Ангеле. Мими была уверена, что ночами Непризнанную терзает не только чувство вины, но и собственная боль. Она, как и все ангелы — пропускает через себя каждую эмоцию и от этого ей больнее, чем Мими или Люциферу. Несмотря на то, что у Вики были и демонические наклонности, она довольно многое делала как ангелы. Когда она не поддавалась негативным эмоциям, её чистота делала её беззащитной, а на войне — это роковая ошибка. — Я знаю, Мими, знаю. Всё будет хорошо, я обещаю, — она не знала кому она обещает: себе или демонессе, что сидит напротив неё.       Но в ней зародилась уверенность, что она нужда здесь, потому что её друзья, её семья, её предназначение здесь — на небесах. И она готова отдать свою жизнь ради общего блага. — Ещё как будет, Непризнанная, и никак иначе, — дочь Мамона снова обняла подругу. — Мне нужно идти, — в голосе девушки зазвучали скорбные нотки, ей очень не хотелось покидать подругу. — Приноси ещё шоколад, — Мими постаралась как можно теплее улыбнуться. — Обязательно, сладкоежка, — Уокер улыбнулась в ответ.       Она была рада, что разговор, который начался с гневной тирады подруги закончился такой тёплой нотой. Вики на прощание обняла подругу. Уже в дверях, её снова остановил голос подруги: — Эй, Непризнанная! — Вики обернулась, — Я люблю тебя. — И я тебя, — на губах девушки застыла искренняя счастливая улыбка, выдающая неподдельную радость.       Сняв заклинание тишины, Вики перешагнула порог камеры и встретилась взглядом со стражником, который стоял поодаль и наблюдал за решёткой. Дождавшись, когда девушка покинет камеру, он запер двери. — Я Вас провожу, — в голосе угадывались знакомые нотки, но Вики никак не могла понять где слышала этот голос. Шагая, по сырому коридору тюрьмы, Вики размышляла о том, как она озвучит Ади свою идею с побегом Дино. Но для начала ей предстоял более серьёзный и сложный разговор, ей нужно было рассказать Мальбонте о том, на чьей стороне теперь её друзья…