Фрэн

      Мужик был крепкий, явно или стражник, или охранник — выправка такая, как у вояки, поэтому медлить Джер не стал. Стоило незнакомцу опустить на миг взгляд, когда пинал своё оружие, маг ударил. Вспышка изменила цвет с алого на синий, закрутилась волчком и врезалась в чужое тело, мгновенно рассыпаясь искрами-молниями, что расползлись по телу. Мужика затрясло и выгнуло дугой, а затем он, ожидаемо, рухнул на пол, продолжая корчиться.       — Я ж просил не смыкаться, — ругать блондинку Джер не стал, но оттолкнул от себя. Наклонился над телом стража, порассматривал одежду — куртка должна ему подойти, хотел уж было перешагнуть, как испытал глубокое удивление. В дверном проёме стояла женщина и целилась в него из похожей штуки, как у первого стражника была. Твою ж мать, баба-страж! — Успел подумать Джер, за миг до того, как увидел вспышку, и за два, до того, как плечо обожгло болью. То же самое плечо. Снова.  Безднов чулан, — таки тоже успел подумать, прежде, чем потерять сознание во второй раз за день. ***        — Лопните мои глазоньки, — хотела проговорить девушка, но, по факту, чуть приоткрыв рот наблюдала за тем, как на ладони любителя кожаных лосин разгорается пламя. Фрэн подслеповато прищурилась и подалась корпусом вперед, чтобы получше разглядеть пирокинетическое шоу. Мысли о том, как такое возможно физически, отсеялись довольно быстро, на смену им пришли думы о том, что обитую коврами квартирку будет очень легко спалить, жильё у Майер не застраховано, да и задохнуться при пожаре в маленьком помещении, среди синтетических материалов и пластика, проще некуда. Девушка с силой закусила губу и попятилась к выходу с твёрдым намерением спастись бегством, а в следующее мгновение юлой выкручивалась из хватки высокомерного латиноса с придурью. Где-то в другой комнате, за закрытой дверью, протяжно, монотонно, на неожиданно высокой для её комплекции ноте выла Эвредичка. Майер более чем уверена в том, что их с собакой спасут, но поделать с собой ничего не может, упирается всеми конечностями, выворачивается, бодренько так дрыгает ногой в попытке лягнуть неприятеля по коленке, потому что совсем рядом горит и печёт, наверное, лицо настоящее пламя. Запах горящих волос вызывает волну безотчетного, животного ужаса, и Фрэнсис едва ли слышит, что происходит вокруг. Просто рванувшись в очередной раз, она не встречает сопротивления, и даже наоборот, получает тычок в спину. Удержаться на ногах в подобных обстоятельствах — задачка из разряда миссия невыполнима. В итоге недолгого, стремительного полета, эпично врезается лбом в край столешницы. Из глаз летят искры, эхо удара расходится по черепной коробке, как по пустой чугунной кастрюльке, в которую с размаху чьи-то шаловливые ручки саданули половником. Несмотря на то, что кожа рассечена очень «удачно и компактно», а рана получилась небольшой, крови много. Объективно много. Фрэн же кажется, что она хлещет под напором. Что заливает глаза, забивается в нос, мешая дышать, и даже попадает на язык, когда девушка пытается взвыть от переполняющих её эмоций. В чувство восседающую на пятой точке и задыхающуюся от страха медсестру, приводит в себя двоюродный брат. Дерек матерится без остановки, от него приятно пахнет табаком, потом и старым, почти выветрившимся перегаром — запах этот внушает ощущение безопасности. Майер с удовольствием пачкает кровью чужую рубашку, поглубже зарываясь в объятья. Обидчик лежал на ковре, лицом в пол, слабо постанывая в ковер, пока Реджина, напарница Дерека, похожая на хищную птицу, исследовала содержимое его карманов. Сходство усиливал тёмный лак на ногтях, длинный нос с горбинкой и закосом под греческий профиль, и та бесцеремонность, с которой женщина проводила обыск — будто и правда терзала, освежевала истекающую кровью тушку небольшого зверька. Да его же подстрелили, — запоздало дошло до Фрэн, прижимающей ко лбу бумажный носовой платок, предоставленный Дереком в качестве первой помощи.        — Он Дерека током саданул, — голос у Регины, берущей сигареты в руки при любом удобном случае, был низким и звучным, в коготках её покачивался невзрачный медальон на длинной цыпочке. Вот только что покачивался, а потом одним быстрым движением безделушка отправилась в карман кожаной куртки полицейской. Без описи, снятия отпечатков, специального пакетика, в кои прячут улики сериальные служители закона — как-то не очень похоже на законное изъятие.        — Разве это электрошокер, — Фрэнсис удивленно захлопала глазами и промямлила свои сомнения вслух, слабенько и неуверенно, поэтому никто в её сторону даже не посмотрел. Слова Реджины почему-то не подвергались сомнению, а Дерек продолжал ругаться в режиме нон-стоп: теперь объектом его недовольства стала голосящая дурниной такса.  — Его надо в больницу, разве нет? Вопрос Фрэнсис повторила еще несколько раз заезженной пластинкой, заглядывая в покрасневшее, перекошенное от гнева и чуть опухшее от хронического злоупотребления (по её авторитетному мнению) алкоголем лицо двоюродного брата, который никак не мог угомониться. Парамедиков всё-таки вызвали, но не сразу, а когда носатая Реджина констатировала факт: надо звать врача, иначе парень окочурится. Майер тоже взяли, как пострадавшую, но дорогу до больницы девушка помнит смутно. За окном дождь лил стеной, в приёмном отделении было жарко и влажно, пахло дезинфектором, но кафель, который напряженно сверлила глазами Френ, забившись в угол, сидя на скамейке, вовсе не сиял чистой. Несмотря на то, что в коридоре не выстраивалась очередь из пациентов, а туда-сюда изредка шнырял медперсонал, к Майер никто не подходил. Отчасти потому что рядом возвышался братец, крупный мужчина с крайне недружелюбной физиономией, обещавшей долгую и мучительную смерть каждому, кто попробует приблизиться. Гул в голове не стих окончательно, ладонь Дерека, который оказывал моральную поддержку, как умел, то есть возложив на спину сестре свою тяжелую и горячую длань, тяготила невероятно, но сказать об этом девушка не решалась. Сидела, сгорбившись и сжимая в пальцах пропитавшийся кровью, скользкий бинт, размышляя о разных вещах, в основном о своей едва не расколовшейся пополам черепушке, и о том, что добрые дела всегда наказуемы. Майер не сразу обнаружила, как в поле зрения появилась Реджина. Носяра, к слову сказать, её совсем не портил, женщиной сослуживица двоюродного брата была исключительно красивой. И такой же черноглазой, как Эвредичка и новый знакомый Фрэнсис. Обстукивая коготками по стенке замысловатый ритм, она показала странную фотографию на телефоне. Прочирикала своим низким тембром, что «подкидыш» Фрэнсис — настоящий «серийник», скоро приедет ФБР, а пока за ним присмотрит временный охранник. Далее Фрэн подверглась долгому, тщательному, наинуднейшему допросу, в ходе которого вспомнила уйму бесполезных деталей, касающихся Джерома, и даже изобразила его «вороний» акцент. Только после этого гарпия с полицейским значком смерила несчастную, измотанную, готовую взвыть от тоски и безысходности не хуже Эвредички Фрэнсис контрольным недобрым взглядом, и заявила, что им с Дереком здесь больше делать нечего. А потом, качая бёдрами и извиваясь в процессе, как червяк на раскалённой сковородке, зашагала к выходу. Они с Дереком следили за удаляющейся фигурой с одинаковым интересом и вниманием. Сложно сказать, о чём думал брательник, но Фрэн все никак не могла понять, как эта дамочка могла подмять под себя кузена. Ведь не просто подмяла, а превратила в полного и безоговорочного, безвольного подкаблучника.        — Он ведь совсем не похож на этот фоторобот, — Майер потрясла Дерека за могучее плечо, выводя из транса. — Там какой-то лысоватый мужичок за сорок, а у нашего Джери вот такая шевелюра. Кузен посмотрел на Фрэнсис, как на душевнобольную, и выдал недолгий, но убедительный монолог о том, что, как бы странно это ни звучало, фоторобот не претендует на фотографическое сходство. Индивида, вломившегося в их в дом, вычислили по-другому. ДНК или отпечатки — всё такое. Это слишком сложно, непутевая, необразованная сестрёнка должна поверить на слово, не загружаясь деталями. И не задавая больше вопросов. Фрэн сникла под его напором, вяленько заверила, что с ней все будет в порядке, скомкано попрощалась, неловко клюнув мужчину в щеку, поросшую щетиной. Проводив глазами бодренько посеменившего за подружкой Дерека, она прислонилась к стеночке, крепко зажмурилась, дав себе обещание, посидеть так пять минуточек, не больше, а потом обязательно отправиться на поиски врача.