Часть 4

— Mon cher Georges, — продолжал Честиковский в конце своего роскошного бала, — оставайтесь ночевать здесь! Ваш дом слишком далеко отсюда, le mal hante constamment (зло преследует постоянно). — Успокойтесь, друг мой, даже если я наткнусь на него, ему больше нечего красть у меня. — Ах, Жорж, вы совсем не заботитесь о своей будущности и жизни, — он качал головой. — Пока я в Петербурге, я в безопасности. По крайней мере, из-за вашей опеки. Не хочу тратить ваше время, вам не терпится посмотреть на свои дорогие гостинцы. — Мсье Честиковский прав, — появилась моя огненная графиня. — Нынче стало опасно. Надеюсь, я вас не обижу, если воспользуюсь вашим гостеприимством и переночую здесь? — Что вы?! — он чуть ли не взвизгнул. — Милости прошу, да я вас не пущу в ночной Питерград! Многие остались здесь, князь Громовский, Гордеев…Дорогой Жорж, останьтесь!! — Хорошо, хорошо, раз вы настаиваете.       Моя графиня ,спокойно оглядев меня напоследок, направилась в сторону лестницы. Не знаю, на что я надеялся, но я ожидал другой финал, и я догнал ее. — Вы уже уходите? — Ночь на дворе, — она остановилась и протянула мне свою руку. — Возможно, больше мы никогда не увидимся.       Я поклонился и поцеловал ее руку. — Вы должно быть шутите, графиня, — я слащаво улыбался ей. — Судьба уже соединила наши пути. — Вы не верите в судьбу…А впрочем…мы увидимся, возможно очень скоро, — она подмигнула мне и направилась дальше.       Никогда еще женщина не уходила прочь от моего влюбленного взора. Но графиня Дюбо знает, что я хороший актер. Кто знает, если бы мы встретились еще в далекой юности, то пламенно любили бы друг друга. Или после долгой битвы навсегда стали бы врагами, погубив нас обоих.       Глубокая ночь. Я вновь пишу в дневнике. Интересно, что там делает моя графиня? Сущая дьяволица, явилась ко мне, очаровала и ушла так же неожиданно, и до сих пор в ушах моих разливается ее бархатистый голос. Не только дамы попадают в сети очаровательного соблазнителя. Бедные мужчины, запутавшиеся в сетях этой графини, больше никогда не смогут жить свободно и порядочно, они вечно будут влюблены в ее пленительный образ. Я сказал, что у нее нет совести. Но неужели она никогда не задумывается, что рушит жизни?..Я почти уверен, что она осознает всю горесть своего положения и с величайшею скорбью сталкивается с безысходностью. Я почти уверен, что она прямо сейчас думает обо мне, как и я о ней. Или я снова обманываюсь, взвешивая ее поведение по своему мышлению — она, возможно, куда выше меня. Может, я опять стал жертвой своего собственного самолюбия. Проиграл ли я?       Вдруг я услышал за своей дверью возмущенные голоса. Я в спешке схватил свою саблю, ружье и за дверью увидел князей и княгинь, со страхом оглядывающих друг друга. Сквозь мутный отблеск свечей было ни зги не видно. Я хотел было расспросить о том, что случилось, но никто не мог говорить от страха. Наконец, явился сам хозяин дома Честиковский, разумеется, испуганный до смерти. — Дамы и господа, не впадайте в панику, — его голос дрожал. — Все спускаемся на нижний этаж! Не теряйте время!       Я пробрался через испуганную толпу к Честиковскому. — Что случилось? — Невероятное происшествие! — он чуть ли не плакал. — К нам забрался разбойник! Несколько князей и графиня Дюбо похищены! — Графиня?! — я вскричал. — Да!..Что же нам делать? У меня возникают только худшие исходы, которые можно только... — Где её комната?! — Что? — Комната! Графини! — В конце коридора, там, — дрожащим пальцем он указал мне.       При одной мысли, что моя графиня оказалась в руках разбойника, я обезумел, потерял рассудок и с яростью ринулся в ее комнату. Не знаю, почему она вдруг стала мне такой драгоценной…Скажем, я как возмущающееся море, у которого темные тучи отняли лазурное небо. Но никак не принц, у которого украли возлюбленную. Я чувствовал к ней чуть ли не родственную связь — она единственная, подобная мне.       Я распахнул дверь и с ружьем осторожно прокрался в опустевшую комнату. Было темно, только лунный свет проникал через распахнутое окно. На что я надеялся? Что графиня вдруг явится передо мной? Я ужаснулся, увидев алое платье моей графини на полу, там же были разбросаны ее перчатки, веер, сережки, и всякая надежда для меня угасла…Я пошел в сторону окна, откуда, видимо, появился разбойник…Бедняжка, графиня точно предсказала свою судьбу, сказав, что ей явится разбойник. Я поднял ее платье.       Не успел я дернуться и разглядеть платье, как сзади разбойничье дуло пистолета снова прижалось к моему виску, и у меня вновь замерло дыхание. Я бросил платье и поднял руки вверх. — Часто стали мы видеться. Но больше у меня нет монет…       Последовал удар в затылок. Как в тумане, я упал к ногам разбойника. Все расплывалось перед глазами, и я не мог разглядеть даже его сапоги. Как бы я ни боролся, как ни шел против собственного организма, все мутнело и мутнело, а в сознании яростно звучал только один кричащий вопрос: "Где она?"       Разбойник ко мне наклонился, и как бы я ни старался — все как в тумане. Я ожидал любого: выстрел, удар...И вдруг на губах я ощутил чужие горячие губы. Зря я кривлялся и сопротивлялся, целовали меня настойчиво. — Благодарю, красавец, — сказал голос. Это была графиня Дюбо.