Останься со мной

— Куда ты меня ведешь?! Отпусти! — кричала девушка, упираясь, пока мужчина, словно не замечая её активного сопротивления, тащил ту куда-то за руку. — И не подумаю! — властный тон Мальбонте оглушил всю округу, пробирая Вики до дрожи в коленках. Это уже совсем не её Бонт, она жестоко ошиблась, только зря спровоцировав его, и теперь он унизительно тащит её через весь лагерь, у всех на глазах, как бы показывая: «Посмотрите, какие слабые наши противники». Он держал её грубо, сильно сжимая запястье, да так крепко, что от тисков его рук кровь перестала поступать к пальцам и те онемели, но мужчине было плевать. Вот они зашли в какую-то отчуждённую зону, в которой не было ничего, кроме грязи и пыли и какого-то очень потрёпанного одноэтажного здания, которое, видимо, являлось конечной. Мальбонте открыл дверь и с силой швырнул Вики внутрь — так, что она с размаху впечаталась в стену, и, потеряв равновесие, упала на колени. По её виску побежала струйка крови. В раненой голове нещадно звенело. Девушка уже не ела несколько дней, так как еда в школе давно закончилась, почему-то она предпочла скрыть, что видела план врага, но это никак не помогло ей, а только усугубило ситуацию. В ней совершенно не осталось сил, она еле смогла поднять руку, стирая кровавый потёк с посеревшей от измождённости щеки. Мальбонте кинул на неё какой-то странный взгляд… Сочувствие, сожаление? Нет, наверняка ей показалось. Это длилось не дольше секунды, и он отвернулся от неё. Демон тщательно поправлял звенящие кандалы и вот, когда те были готовы, грубо схватил девушку за волосы, равняя их лица и шипя прямо ей в губы: — Бонта здесь больше нет. Надеюсь, это чудное место, — он обвёл глазами запустевшую клетку, — Поможет тебе лучше принять сказанное мной. Подводя её к дальней стене — заломил руки за спину и закрепил на её тонких запястьях массивные железки. Случайно или нет, он провёл пальцами по нежной коже рук девушки, от чего по той прошли мурашки. — Холодно? — на секунду в его голосе будто послышалось волнение. Странная картина: заламывает руки, надевает кандалы на свою пленницу, ведёт себя до одури грубо, а завидев, как та дрожит, возможно — от холода, проявляет волнение? Но, осознав, что он только что спросил и в каком тоне, мужчина моментально меняется в лице, его голос грубеет, а интонация становится властно-повелительной: — Привыкай. — прошептал он прямо ей в ухо, обжигая горячим дыханием, взяв пальцами за подбородок, посмотрел прямо в глаза — Тебе придётся провести здесь не одну ночь. Это будет тебе уроком. Он всё ещё стоял так близко, пробегаясь глазами по девушке, начиная с ноющего виска. Кровь текла уже не так интенсивно. Затем заглянул в затуманенные от усталости глаза шатенки, и его взгляд опустился на её слегка приоткрытые губы, когда та вдруг потянулась вперёд, словно кошка. Она подалась к нему всем телом, коснулась его грудью и носом, слегка водя им по гладкой скуле Мальбонте. Не ожидая такой реакции, он тут же выпустил её лицо и отшатнулся, от чего та немного поникла, понуро свесив разрываемую болью голову. Она, должно быть, бредит. Слишком сильно приложил её об стену. Не рассчитал. Пронеслось в его голове. — Прошу… — еле слышно произнесла она, — прошу, не оставляй меня здесь. От этого голоса, такого хрупкого, надломленного, истощённого, что-то сжалось в его груди, и он нервно сглотнул, сжимая кулаки. Моментально взяв себя в руки, развернулся на пятках и направился к выходу, не проронив ни слова. — Мальбонте! — послышался лязг цепей и полный мольбы крик непризнанной, который заставил её врага колебаться. Хоть и ненадолго — он тут же сделал один широкий шаг и, захлопнув за собой дверь, направился прочь, как можно дальше от этой девушки, которая заставляла его сомневаться в своих действиях. А он не привык сомневаться. Он никогда этого не делает, ведь каждое его движение, действие или слово — это всегда чётко выверенная стратегия, план, от которого он так не любит отступать. И даже ей не удастся сломить его. Даже той части его, которая что-то испытывает к этой слабой девице, что забрала часть его силы, даже не имея никакого понятия, что эта сила может ей дать. Умей она ею пользоваться — ни одни цепи не смогли бы её удержать, ни один холод не пробрал бы, несмотря на то, что она давно не ела. Его сила в ней слишком велика, и если бы она научилась ею пользоваться — стала бы огромной помехой на пути к его цели. Но почему-то даже находясь в его лагере, будучи пленницей, что-то подсказывало Малю, что и тут она будет для него занозой.

***

Прошли первые сутки с момента заточения непризнанной и Мальбонте всячески отгонял от себя мысли о ней, не желая даже вспоминать о той, кто не только бесцеремонно врывалась в его мысли, но и время от времени отрывала от реальности, уводя в своё прошлое, показывая порой то, что он видеть не желал. Как-будто мало ему воспоминаний Бонта, что то и дело заполняют его сознание. Она — была самым ярким воспоминанием его ангельской стороны, а значит и самым ярким воспоминанием самого Мальбонте. Однако, мужчина изо всех сил подавлял в себе всё ангельское, всем своим естеством противясь тому, отрицая, что в нём вообще есть хоть что-то доброе, светлое. Нет. Сейчас — только месть. Вот, что движет им — месть и справедливость для себя и своих родителей. Он добьется этого, чего бы то ему не стоило, и хоть весь мир сгорит до тла, хоть все умрут, но он достанет Шепфа, найдет вход в его врата и убьёт это чистейшее зло. Не мог Создатель, любящий своих детей, поступить так с ними, не мог бы и сейчас допустить происходящее — войну. Где же ваш Бог, жалкие вы создания, почему не защищает вас, когда Я нападаю? Сидит, выжидает. Да ему дела нет до них. Зато до меня было. Лишить меня всего, лишить единственных людей, что любили меня… Единственных, кого я любил. Убить меня… Лишь жажда мести, долгие тысячелетия, не позволяла сойти с ума, она была двигателем, но слепым. Теперь же, воссоединившись со своей «остужающей» частью, полукровка мог мыслить трезво. Нельзя было отрицать, что Бонт был ему нужен, выполняя функцию уравновешивания собственного сознания, позволяя воспалённому мозгу Маля рационально и спокойно мыслить, держать себя в руках и полностью посвятить себя своей цели. Вот только был один очень раздражающий фактор… Вики. Последние лучи заходящего солнца озаряли просторный, по сравнению с другими помещениями лагеря, кабинет. В этой местности очень рано темнеет. Расположившись в кресле перед столом с огромным количеством различных рукописей, карт, шахматных фигур — Мальбонте в последний раз проверял итоги сегодняшнего дня, перед тем, как уйти к себе. В его глазах вдруг начало темнеть, в висках загудело и если бы он сейчас не сидел, совершенно точно не смог бы удержаться на ногах. Ну и, где на этот раз? Мальбонте оказался в тёмном, грязном и, пропахшем мерзкой вонью сырости, помещении. Глаза не сразу привыкли ко тьме, но демон моментально уловил ещё один аромат. До боли знакомый аромат ванили с черничными нотками. Так пахла её энергия, дрожащая, разносящаяся по всей комнате, несмотря на свою слабость, в ней чувствовался страх. Несколько секунд спустя, он наконец смог рассмотреть силуэт девушки, она вся дрожала, легонько мотала головой, будто отгоняя что-то, и бормотала себе под нос. Он сделал шаг вперёд и тут же услышал лязг цепей, сковывающих ослабевшее тело. — Кто здесь?! — раздался нервный, кричащий голос Вики. Демон остановился на полпути, решив, что та его видит. — Это я, Вики. — ответа не последовало. Она лишь ещё больше стала озираться по сторонам. — Я спрашиваю: кто здесь?! — она уже совсем перешла на крик, — ответь!!! Хватит пугать меня! Я не боюсь! Её глаза были широко распахнуты, и она методично мотала головой, стряхивая непослушные пряди с лица, всматриваясь в темноту, пытаясь найти виновника её истерики и паники, что пробирала до костей. Не видит… Подумал он и сделал ещё несколько шагов к девушке. Коснулся рукой её волос и та, будто реагируя на эти прикосновения тут же попыталась встать на ноги, но у неё не вышло, ноги отказывались держать, тут же подкосившись и девушка больно упала на колени, без сил повиснув на так сильно ноющих запястьях. Она завыла от боли, от отчаяния. Страха уже не было — это было полное отчаяние, от осознания своей никчёмности, слабости, немощности. Она мысленно ругала себя, но в голове полная каша, она вся горела. Мужчина опустился перед ней на корточки и, заглядывая в лицо, коснулся её лба. Она горела так, что можно было обжечься, а пот стекал с неё ручьями. Его касания были для неё ледяными, непризнанная не видела его, но ощущала присутствие и этот холод, исходящий от него — был настолько желанным для её, одолеваемого жаром, тела, что она потянулась к его пальцам, блаженно закатывая глаза и запрокидывая голову. Неизвестно в каком порыве, возможно от того, что Мальбонте знал — она его не видит, — он провёл рукой по её лицу, наблюдая за тем, как та прижимается к ладони щекой, ластится к нему. Это вызвало в нём бурю противоречивых эмоций, что боролись в нём, как лёд и пламя. Но борьба не успела закончиться, так как из неё его вывела поникшая голова девушки. Она потеряла сознание, окончательно выбившись из сил, хотя тело ещё немного подрагивало в лихорадке. Только он протянул к ней руки, как видение стало отдаляться и перед глазами вновь возник его кабинет. С силой ударив по столу, так, что фигурки подпрыгнули, сжимая челюсти, брюнет встал и направился в тюрьму девушки, понимая, что пришло время прекратить её страдания, она получила достаточно. Оказавшись прямо перед бессознательным телом он ощутил то, чего не должен был. Сочувствие к ней, сострадание и даже немного боль. От этого становилось не по себе, но он всё же подошёл к ней и, освободив от оков, поднял на руки, вынося из помещения. Старался даже не смотреть на неё, а только вперёд. Но ощущать в своих руках её тело… Это было так ему знакомо и ворошило в памяти то, что он изо всех сил пытался запрятать поглубже. На пути ему встретился демон. — Эй ты, — обратился он к нему, привлекая внимание, — возьми её и за мной. Маль начал перекладывать девушку в чужие, угодливо подставленные руки, но в момент, когда надо было её окончательно отпустить, мужские пальцы вдруг резко сжались на бессознательном женском теле, словно не желая выпускать из своих объятий.  — Господин? — удивлённо спросил демон, готовый в любой миг подхватить хрупкую шатенку. Мальбонте крепко сжал зубы, буквально чувствуя, как усилием воли его пальцы разжимаются, и Вики окончательно отрывается от его груди. Сердце стучало как бешеное. Что же это было… Неужели чувства к ней таки сумели пробиться на одно мгновение? Это скверно. Девчонка вызывает в нём слишком много эмоций, это может помешать осуществлению планов, отвлекая от основной цели — его личной вендетты, справедливости. Более не нести её самому показалось хорошим решением, но оно вызвало в нём, как облегчение, так и ощущение сосущей пустоты. Очень скверно… Дойдя до своих покоев, Мальбонте приказал уложить Вики на кровать и позвать девушку-лекаря. Лекарь пришла через несколько минут, удивляясь, что у бессмертной жар, ведь те почти не болеют, а если и болеют, то не обычной человеческой лихорадкой. Мальбонте сидел в кресле у кровати, наблюдая за движениями ангела. Та начала раздевать Вики, желая освободить от взмокшей и грязной одежды. Взгляд мужчины совершенно случайно зацепился за открывшийся ему вид. Он неосознанно наблюдал за тем, как вздымается влажный, обнаженный животик, как капелька пота стекает по нему, врезаясь в преграду, в виде тоненькой резинки от трусиков, что прикрывали слишком малую часть её тела. В его голове невольно стали всплывать картинки обнажённой Вики, сидящей у него на коленях, прижимающейся к его груди, желающей его. Разозлившись на собственные воспоминания, он резко встал, сбросив с себя мантию — ему нужно было остыть, — и вышел за дверь, бросив напоследок: — Позовёшь, как закончишь.

***

Лекарь вышла из комнаты спустя пол часа, сообщив, что не совсем понимает, что происходит с непризнанной, но, что та должна вскоре прийти в себя. Маль вернулся в свои покои, девушка была накрыта одеялом, от чего тот облегчённо выдохнул и снова уселся в кресло, ожидая её пробуждения. Проснувшись, Вики первым увидела лицо Мальбонте, спокойное, но жёсткое, в отличии от приветливого и тёплого лица её возлюбленного. Она рассказала ему о своих видениях, а он поведал ей их продолжение. Эта история — его история, вызвала в девушке прилив эмоций, ей стало его жаль, даже слёзы как-то сами потекли по щекам и, хоть это не осталось незамеченным, он не подал виду. — Можешь остаться здесь на ночь, если хочешь. В других комнатах не так тепло. — И ты не против, что я занимаю твою кровать? — она удивилась столь доброму жесту после того, что он сделал день назад. — Раз предлагаю — значит не против. Отвечай на вопрос, да или нет? — Да… спасибо, — очень неуверенно пробормотала она и, посмотрев на вторую половину широкой кровати, спросила — а где ты будешь спать? — Здесь. В своей комнате, — твёрдо ответил он, не сводя взгляд с камина, намеренно не смотря на неё. Девушка начала подвигаться ближе к краю, освобождая для него место, завидев это Мальбонте усмехнулся. — Я не лягу с тобой. — Почему? — такой наивный вопрос выбил мужчину из колеи и он всё-таки перевёл на неё искренне удивлённый взгляд. — А ты что, хочешь? — Ну, я была бы не против, здесь хватит места на двоих да и… — она замялась, не решаясь договорить: «мы ведь уже спали вместе». Демон тут же направился в её сторону, нависая над ней и всматриваясь в её лицо. Вики вспыхнула румянцем от его близости, на секунду решив, что он может её поцеловать, когда его холодные пальцы коснулись прядей её волос, заправляя их за ушко. — Видимо ты действительно сильно головой ударилась, — процедил он, приподняв одну бровь и кривя губы. Девушка вспыхнула, отталкивая его руку и резко приподнимаясь на кровати, лишь на секунду открывая его взору оголённую грудь, тут же прикрываясь одеялом. — Во-первых, не ударилась, а ты меня толкнул, во-вторых, я в полном порядке! — сжимая кулачки и, дуясь, словно маленькая, проговорила она, — и я искренне не вижу в этом ничего плохого. Ты ведь не будешь ко мне приставать? — её правая бровь вопросительно приподнялась. Он усмехнулся её вопросу, зная, что именно она хочет услышать, думает, раз Бонт её хотел, то и Мальбонте тоже. Но парень знал, как играть в эти игры, снова нависая над ней, приблизился к её лицу и прошептал на ухо: — Ты меня не интересуешь, Вики, — для пущей убедительности, отодвинувшись, заглянул ей прямо в глаза, — совершенно. Девушка медленно выпустила через нос воздух, какое-то время они смотрели друг другу прямо в глаза, будто играли в гляделки, каждый желал узнать, что скрывает второй, о чём думает, но оба не могли читать мысли друг друга. Вики была слишком слаба для этого, а Мальбонте не мог пробить барьер змея. — Я тебе не верю, — наконец выпалила девушка, наблюдая за учащённым дыханием Маля, переводя взгляд на пульсирующую венку на его шее, тот лишь сильнее сжал губы, не отстраняясь, — Докажи. Он посмеялся прямо ей в губы. — Доказать, что я не хочу тебя? А ты забавная, но этого мало, чтобы заинтересовать меня, — он издевательски наклонил голову. — А какие же тебе нравятся? Бонт считал меня красивой, — она слегка опустила одеяло, оголяя сексуальную ложбинку и радостно подметила, как на долю секунды его взгляд скользнул по ней, возвращаясь к лицу. Она облизнула губы и невесомо провела пальцами по его шее, ощущая, как та горит и шумно пульсирует. Он мгновенно отстранился, вставая в полный рост, признавая своё поражение и мысленно ругая себя. — Спи. — процедил сквозь зубы стальным голосом. Это был приказ, с которым не стоило спорить. — Как знаешь, Мальбонте, — она тут же легла на бок, отворачиваясь от него и натягивая одеяло до самого подбородка, — но я всё равно тебе не верю. Она определённо его бесила. Эта девчонка… На этот раз он оставит её выходки без внимания, но в следующий раз пусть пеняет на себя. Удобно расположившись в кресле, подпирая голову рукой, он закрыл глаза и попытался уснуть, все еще старательно отгоняя от себя неугомонные мысли.

***

Где-то посреди ночи в комнате стало шумно. Вики билась в конвульсиях, мечась по кровати и размахивая руками. Мальбонте тут же проснулся и сел рядом с ней, удерживая её руки, пытался успокоить и не дать ей упасть с кровати. — Вики, — он звал её тихо, но твёрдо, желая разбудить, не напугав при этом еще сильнее. Она начала успокаиваться, приоткрывая глаза, — не пугайся. Ты привыкаешь к моему присутствию, от этого видения усиливаются. В край обессиленная девушка с трудом вымолвила слова благодарности, но когда Маль хотел было встать, она аккуратно взяла его за руку, притягивая к себе, и всё также тихо прошептала: — Останься со мной… Мужчина опешил и немного нервно сглотнул, к его счастью, она этого не видела, камин давно погас и в комнате было темно, разве что блеклый лунный свет немного проникал в неё через окно, позволяя им видеть темные силуэты друг друга. Мальбонте не двигался, даже не дышал, он сомневался… Опять. Тонкие женские пальчики нежно провели по его руке, как бы повторяя её просьбу. — Пожалуйста… Мне страшно. — взмолилась Вики. Глубоко вбирая в себя воздух, давая себе ещё секунду времени на размышления, Мальбонте шумно выдохнул и встал с кровати, обходя её с другой стороны. Матрас под ним со скрипом продавился и он лёг на спину рядом с ней. Она тут же повернулась к нему, ложась прямо на его мягкое, такое тёплое и большое крыло, обхватывая мускулистую руку и прижимаясь к ней всем телом. Девушка то ёрзала рядом, задевая его ноги своими, будто невзначай щекоча пальчиками, то губами проводила по его бицепсу. Брюнет лишь начал чуть тяжелее дышать, ощущая как кровь приливает к низу. Закрыв глаза, он старался изо всех сил не обращать внимания на её руку, вдруг скользнувшую по его груди, медленно опускаясь ниже, обводя каждый кубик его пресса, спускаясь всё ниже, лишь немного помедлив у ремня… — Ну всё! — прорычал он, одним резким движением разворачиваясь к ней и грубо хватая за горло, — какого чёрта ты творишь?! Он с силой сжимал шею девушки, а она в отчаянии хваталась за его руку, пытаясь ослабить мёртвую хватку. — Я-я… — он всё сильнее надавливал на горло, а она лишь открывала рот, в тщетных попытках глотнуть воздух, — пу-сти… Он ощутил, как её попытки убрать его руку начали слабеть, а глаза так соблазнительно закатываться, будто он не душил её сейчас, а доводил до оргазма. Сбавив давление, но всё ещё не выпуская её шею из рук, наблюдая за тем, как непризнанная жадно глотает ртом воздух, он наклонился к её уху, водя губами по нежной скуле, обхватывая ими мочку и тут же больно кусая, от чего Вики вскрикнула. — Не играй со мной, девочка, — угрожающе шептал он ей, раздвигая коленом её ноги и вжимая прямо в её промежность, от чего из её горла вырвался хриплый стон, — ты можешь очень плохо кончить. Только после этого он её отпустил, встал с кровати и ушёл прочь из комнаты. Вики всё также продолжала тяжело дышать, то сжимая руками простыни, то стуча по ним в истерике, из её глаз лились слёзы, но не от страха перед ним, а от боязни признать правду. Признать, что он запрятал свои чувства к ней куда-то глубоко, слишком глубоко. Она не в силах до него достучаться. — Бо-онт… — отчаянно завыла девушка, — вернись ко мне… Я люблю тебя…