Каменное сердце

Выйдя из комнаты и с шумом хлопнув дверью, собираясь уйти прочь, он услышал сдавленный жалобный всхлип и остановился, прижимаясь к стене и прислушиваясь. Женский плач лишь набирал обороты, всхлипывания участились, но потом он услышал то, от чего челюсти сжались до скрежета, желваки заиграли на скулах, а в груди неприятно защемило.             «Я люблю тебя» — Донеслось до слуха мужчины. До её появления в его жизни, этих слов он не слышал многие тысячи лет, однако, и сейчас они были обращены не совсем к нему — лишь к его половине. По неизвестной ему самому причине, его это злило, причиняло боль. Но Мальбонте не нужна была её любовь, нет. Любовь это слабость — роскошь, которую он не может себе позволить. Эта девушка вполне может умереть на этой войне — она очень слаба, не умеет пользоваться силой, даже крылья её слабые, взлетает ввысь лишь с нескольких взмахов — смешно. А если она предаст его, то ему придётся убить её лично. Предательство, в данном случае, конечно, не самое верное слово, ведь технически она ничего ему не обещала, не принимала его сторону, а он и не спрашивал. Она должна быть с ним, при нём, дабы его сила не пополняла вражеские ряды. Даже если сейчас она плохо её контролировала — всему можно обучиться, и отпусти он её сейчас — без сомнений, тренировалась бы каждый день, ведь только её сил, в теории, может хватить, чтобы убить его раз и навсегда. Она нужна ему здесь. Без этой части его силы — врата Шепфа будут ему неподвластны. Он направился в кабинет, надо было где-то отдохнуть и уединиться. Хотя Маль не был доволен таким раскладом, что ему пришлось покинуть свои же покои, проводить ночь в холодном, неудобном помещении, но уж лучше так, чем лежать в одной постели с той, кто всячески пытается вывести его на эмоции. Зайдя внутрь он сел в своё кресло, решив, что раз уж так вышло, стоит заняться работой. Прошлым днём он нашёл способ приручить субантр, что не удавалось ещё никому и в ближайшие сроки те должны были прилететь в его обитель, последние приготовления проводились уже позже ночью, без его присутствия — главным был назначен Фенцио. Мальбонте устало выдохнул, совершенно не вышло отдохнуть и расслабиться этой ночью, но, быть может, он заслужил, в любом случае, не время для жалоб. Приготовлений для финальной битвы оставалось ещё достаточно, действие амулета было усилено, теперь их лагерь не видно снаружи, но оружия на всех не хватало, лекарей тоже. Хотя у каждого бессмертного есть свой дар — далеко не у всех его можно применить в бою, а это значит, что нужно раздобыть как можно больше снаряжения, война обещает быть жаркой и кровопролитной. Стратегия по захвату Цитадели была всё ещё в процессе разработки, ожидались более точные данные по армии врага: их тактика, количество и прочая полезная информация. Всё это им помогали узнавать немногочисленные, но весьма верные и замотивированные ангелы, у которых был доступ к военным стратегиям врага. Лёгкий стук в дверь вывел Мальбонте из военных дум — не дожидаясь позволения, вальяжно качая бёдрами, вошла дьяволица. С некоторым ехидством наблюдая за её наглостью, Мальбонте откинулся в кресле, шире раздвинув ноги. Стреляя в него глазками и продвигаясь в сторону своего господина, девушка коснулась стола длинными ноготками и, царапая его с противным звуком, подбиралась всё ближе. — Не помешала? — соблазнительно спросила Ости, теперь скользя своими кроваво-красными когтями по обнажённому плечу Мальбонте, обходя его со спины, — Ты так много работаешь, это восхищает… и возбуждает, — наклонившись, шептала она ему на ухо, обвивая сзади руками, прижимаясь приподнятой чёрным корсетом грудью к его спине. — Вообще-то помешала, — угрожающе спокойным тоном проговорил Мальбонте, заводя руку назад, оглаживая шею девушки, — предлагаю тебе научиться ждать разрешения, — притянул её голову ниже к себе, грубее сжимая женскую шею, обманчиво нежно провёл кончиком носа по её щеке, губами подбираясь к уху, и угрожающе прошептал: — вдруг я буду не в духе, ты ведь не хочешь застать меня не в духе? Ости испуганно опешила и решила сменить тактику, благо, он выпустил её шею и девушка тут же перевела свои руки на его напряжённые плечи, начав их массировать. — Прошу прощения, мой Король, — более снисходительным и успокаивающим тоном протянула она, — обещаю, этого больше не повторится. Такое поведение было ей не свойственно — прежде, всегда язвительная, наглая, нахальная демоница, теперь вынуждена сдерживать свой импульсивный, преисполненный гордости характер, ведь перед ней сейчас не какой-то ученик школы, и даже не сын Сатаны. Перед ней — Король-полукровка, самый сильный и опасный бессмертный, монстр — о котором слагали легенды, самый древний из тех, кого она видела лично. Он славился своей силой и тем, как жестоко её применяет, пока он убил не многих, но что-то подсказывало, что он в одиночку мог справиться с сотнями различных существ, настолько он был силён. Могущество читалось в каждом его движении, слове или жесте, он сам был одним сплошным олицетворением могущества. — Вот и умница, — прикрыв глаза и хитро улыбнувшись сказал он, дальше подставляя сильные плечи под умелые ручки Ости. Мальбонте наслаждался мягкими, но настойчивыми прикосновениями, которые уже перестали охватывать лишь плечи, активно разминая мощную шею, плавно опускаясь к крепкой мужской груди, скользя по кубикам пресса и наконец начав нежно водить пальцами вдоль пояса штанов, изредка задевая пах.

***

Первые лучи солнца, настойчиво проникшие в уютную комнату, заставили Вики с усилием распахнуть болезненно опухшие глаза. Этой ночью она плохо спала. После того, как Мальбонте ушёл, слёзы продолжительное время не усыхали в тоске по своему недалёкому прошлому, которое теперь казалось лишь счастливым сном, наваждением, словно ничего между ними и не было, будто он этого не помнит… Или помнить не желает. Когда обессиленной, истощённой, замученной долгими рыданиями, ей всё же удалось провалиться в сон — тот был беспокойным, а рядом не было никого, чтобы поддержать или успокоить. Жуткие, гиперболизированные образы являлись к ней всю ночь, наводя ледяной, оцепеняющий ужас, заставляя вскрикивать и просыпаться раз за разом, следствием чего остались тёмные круги под глазами. Вики неспешно встала с кровати, подходя к разбитому зеркалу с кровавыми подтёками, осматривая зияющую дыру. Её тонкие пальчики потянулись к острым осколкам, медленно оглаживая каждый, размышляя о том, что же здесь произошло… Почему он так поступил? Осматривая своё отражение в неразбитых участках зеркальной глади, девушка поморщилась — давно она не выглядела настолько скверно: дни в заточении, бессонные ночи, голод… Всё это давало о себе знать, но у неё нет времени, чтобы позволить себе такую роскошь, как жалость, ведь кто спасёт её, если не она сама?.. Очень хотелось принять ванну или душ — что угодно, лишь бы смыть с себя остатки пыли, грязи и пота, вот только нигде не было сменной одежды для неё. Подойдя к комоду, открыла первый ящик, в котором лежала аккуратно сложенная верхняя мужская одежда: несколько самых обычных маек, пара мантий и… Взгляд девушки уцепился за серую ткань, что лежала где-то подо всем остальным. Словно в бреду она начала хаотично отодвигать остальные вещи и достала то, от чего в груди до боли защемило, дыхание перекрыло, а к глазам тут же снова подступили непрошеные слёзы. Это была толстовка Бонта, та самая, в которой она видела его в последний раз на ритуале. В тот день, когда она его потеряла. Ей вдруг вспомнилось, как они сидели в заброшенном бальном зале, наблюдая, как солнце лениво уходит за горизонт. «Бонт мягко обнимал её за плечи. Их пальцы были переплетены. Они молчали, потому что им не нужны были слова, чтобы любить. Вдруг Вики чуть крепче сжала его руку, на что парень тут же отреагировал, почувствовав её волнение. Он не спрашивал, лишь ждал, когда она озвучит то, что её тревожит. — Бонт, мне так жаль, так жаль, — её голубые глаза сейчас казались чище и ярче неба. — О чём ты? — ангел с удивлением и беспокойством обхватил её лицо, всматриваясь, пытаясь найти ответ. — Ты опять в заточении, опять несвободен, и я не знаю, как тебе помочь. Я не знаю, хватит ли у меня сил, чтобы помочь тебе. Освободить тебя… — Вики… — он мягко улыбнулся, ласково проводя по её щекам губами, успокаивая, — Взгляни на меня, пожалуйста. Нехотя девушка послушалась, почувствовав тепло от пересечения их взглядов. — Свобода… Ты — моя свобода, Вики, — он потянулся к её губам, продолжая мягко касаться лица, окончательно развеивая боль и переживания полным любви поцелуем.» Воспоминание резко оборвалось, грубо возвращая её в реальность. В реальность, где она одиноко стоит посреди комнаты своего ночного кошмара, изо всех сил прижимая к израненному сердцу последнюю вещь, которая напоминала ей о любимом, которой он касался. Крепче сжимая закоченевшими пальцами простую серую толстовку, которая для неё сейчас была настоящим сокровищем. Вики силилась понять Мальбонте, то, почему он такой, но того, что она сейчас о нём знала, было недостаточно. Не секрет, что на его долю выпало много страданий, после которых ты уже никогда не будешь прежним. Видения, что посещали её этой ночью — без сомнений были частью жизни Маля, хотя, разве можно это назвать жизнью? Вековое существование наполненное болью и мучениями. А ещё… Маль — неотъемлемая часть ангела, которого она полюбила, которого она любит… Как бы она не горевала по своему возлюбленному, в глубине души что-то подсказывало: он не исчез, не бросил её, просто ослеплённый ненавистью и жаждой мести демон в нём сейчас преобладает. Она сжала ткань до побелевших костяшек на пальцах, прижимая её к груди и носу, вдыхая знакомый аромат леса в перемешку с кровавыми отголосками войны. Так пахла их последняя встреча: войной и кровью.             Интересно, почему Мальбонте не выкинул её, разве он не пытается подавить в себе всё ангельское, не хочет избавиться от тех воспоминаний? Почему же избавляется только от меня… Бережно положив толстовку на кровать, она двинулась в сторону двери, ожидая обнаружить за ней ванную комнату или её подобие. Ждать роскоши от этого места не приходилось. Попав сюда, она сразу заметила, что оно давно заброшено: полуразрушенные здания, клубы пыли и песок повсюду, место было не обжито, что-то похожее на тот город Ангелов, что она видела во время испытания, возможно и с этим местом когда-то приключилось похожее? Но на её удивление, в ванной комнате, принадлежавшей Мальбонте, была просторная ванна. Раздевшись, она скинула грязную одежду на пол и босиком пошла к заветной цели, желая вместе с грязью смыть с себя и переполняющую всё естество тревогу. Повернув ручку золотистого крана, она с удовольствием наблюдала за быстрым притоком воды, обещавшей расслабление. Опустив ногу под горячие струи, Вики закатила глаза от нахлынувшего блаженства. Прежде она и не замечала, как ноет её бессмертное, но при этом жутко уставшее тело, а теперь приятные, горячие струи, аккуратно стекая вниз, неспешно смывали всю грязь, тяжесть и печаль событий минувших дней, расслабляя затёкшие мышцы. Опустившись в исходившую паром воду, девушка вдруг представила, как точно так же, как сейчас она, в попытке смыть тяготы военного бремени и выбранного пути, здесь часами сидел Мальбонте. Она не знала, почему именно столько времени, не знала, почему он ей привиделся, но она знала, что это их сближает. Ведь это так по-человечески: спасаться уединением в ванной от ужасов, неустанно преследующих тебя на жизненном пути. Шатенка немного заторможено оглядела комнату, натыкаясь взглядом на единственное полотенце, одиноко висевшее на вешалке. Потянувшись за ним, Вики вновь ощутила знакомые нотки хвойных деревьев. Аккуратно, почти невесомо обтёршись, вышла в пустующую комнату и не задумываясь натянула слишком широкую для неё мужскую толстовку, наслаждаясь ощущениями, мысленно погружаясь в тёплые воспоминания. Снова подойдя к зеркалу и осмотрев себя, Вики вдруг захотелось улыбнуться своему отражению, ведь она выглядела куда более посвежевшей, а главное — чистой. Влажные волосы неизбежно запутались, но, не найдя расчёски или её аналога, девушка принялась пальцами поочерёдно расправлять локоны цвета светлого каштана, завивая концы, тщательно придавая объем. Раздался стук в дверь, сопровождающийся мужским голосом: — Я вхожу. Дверь распахнулась и знакомый архидемон тут же, не церемонясь, развязно вошёл внутрь, передавая, что Мальбонте желает видеть её у себя немедленно. Вики нервно поёжилась, прикрывая полуобнажённые ноги, ведь несмотря на то, что одежда Бонта была великоватой для неё, но всё ещё была недостаточно длинной, а с учётом выреза между ног, так и вовсе минимально прикрывала место, которое так отчаянно нуждалось в нижнем белье. Демон придирчиво оглядел девушку, презрительно приподняв одну бровь и, цокнув языком, недовольно бросил: — Ты пойдешь в таком виде? От такого нахальства у Вики сжались кулаки и она захотела послать демона куда подальше, но понимала, что слово Мальбонте — закон, и у неё нет права его ослушаться, кроме того, самой было интересно, о чём же он хочет с ней поговорить. — Здесь не было женской одежды — это все, что я смогла найти. — Ладно, неважно, если ты готова — следуй за мной. Наспех надев обувь, лежавшую возле кровати, она последовала за мужчиной. Подходя к местонахождению Маля девушка столкнулась с Ости и та, намеренно задев её плечом, схватив за запястье, процедила сквозь зубы: — Смотря на тебя, начинаю понимать, почему он не ночевал в своей комнате, убогая, — Вики нахмурившись посмотрела на неё, и хотела было ответить ей взаимной колкостью, но та, в очередной раз толкаясь, уже бедром, поспешно ушла прочь.             И что это было?! — Проходи, — Саферий жестом указал непризнанной на вход, но сам за ней не последовал. Войдя, Вики сразу заметила мужчину, стоящего над столом, грозно сжимающего его края, да так, что, кажется, дерево может не выдержать, и вот-вот треснуть. Неужели он до сих пор злится на неё, или, может, его одолевают какие-то мысли о проблемах на войне? Какое-то время оба молчали. Девушка не двигалась, одолевая дикое желание сжаться в комочек, чтобы он не заметил её присутствия, ей было стыдно и больно заглядывать ему в глаза, так что она стояла, опустив взгляд куда-то в пол, обнимая одной рукой себя за предплечье, сжимая ноги вместе, из-за ощущения, будто стоит перед ним нагая. Мальбонте силился некоторое время, чтобы взглянуть на Вики. Её энергия уже заволокла весь его кабинет, наполняя своим ароматом. Внутри мужчины закипала нечеловеческая ярость, от которой хотелось перевернуть этот стол вместе со всеми картами, пешками и планами, хотелось сорваться с места и разорвать эту непризнанную, выкинуть из своей головы, из жизни. Раз и навсегда. Забыть про неё, словно той и не существовало, но он понимал, что часть его… Та самая — ненавистная, ангельская часть, пылающая чувствами к бывшей смертной, не позволит ему спокойно жить дальше, а ему самому будет слишком тяжело вновь потерять эту свою половину, остужающую слишком пылкий нрав демона. «Ости опустилась на колени перед своим господином, расположившись меж его ног. Пока её руки блуждали по мощной груди, кончиками заострённых когтей царапая рельефные мышцы, — губы оставляли за собой едва заметные алые отпечатки, нежно, но напористо касаясь живота, плавно опускаясь всё ниже. Дьяволица позволила себе наглость взглянуть Мальбонте прямо в глаза, в момент, когда обхватив его пояс, потянула тот вниз, высвобождая большой разгорячённый орган. Пухлые губы соблазнительно распахнулись, выпуская наружу горячий и влажный язык, тут же скользнувший по всей длине члена, следом захватывая его своим ртом. Всё это время она не разрывала зрительного контакта, желая узреть на лице мужчины блаженную улыбку, услышать его довольное гортанное рычание, почти стон, получить похвалу в виде мимолётной ласки от своих действий, которую всегда ей давал Люцифер. Но вместо этого она видела лишь то, как мужчина медленно закрывает глаза, а его брови с каждой секундой лишь сильнее сводятся к переносице, придавая суровость красивому мужскому лицу, что не позволяло ей понять, всё ли она правильно делает. Впервые за всю свою жизнь дьяволица Ости, дочь демона похоти — Асмодея, само воплощение секса и сладострастия, сомневалась в своих способностях. Пока дьяволица из кожи вон лезла, чтобы доставить Королю истинно неземное удовольствие, вбирая его член так глубоко, что то и дело из её горла вырывались давящие звуки, перед его глазами неустанно возникал образ голубоглазой шатенки. Как её нагое и бессознательное тело лежало на его кровати. Как ночью она прижималась к нему, расположившись на огромном красном крыле, переплетая их ноги, а нежные руки, без этих мерзких острых наконечников, приятно ласкали мощную грудь, пробуждая в нём прежде невиданные для такого существа, как Мальбонте — желания. Даже страшно было подумать, до чего ещё она могла его довести, какие мысли заселить ему в голову. Впервые за многие тысячи лет Малю было так страшно за тот свет, который начинал зарождаться в его тёмном каменном сердце. Этот свет мог стоить ему всего: идей, жизни, мести. Он уже не получал ни малейшего наслаждения от касаний противной ему дьяволицы. Грубо и резко схватив ту за волосы, он поднял её, отрывая от, судя по усердию, любимого занятия. Ости озадаченно на него посмотрела, не понимая, что же она сделала не так. На её губах и подбородке блестела слюна, а красная помада была уродливо размазана по разукрашенному земными красками лицу. — В чём дело? — обеспокоенно спросила она осипшим и взволнованным голосом. Свободной рукой натянув штаны обратно, полукровка швырнул её куда-то в сторону, не желая больше видеть. — Приведи себя в порядок и убирайся. Я не в настроении. — выдавил из себя Мальбонте, смотря куда-то в противоположную от темноволосой сторону. — Саферий! — громогласный голос, сквозивший недовольством, воззвал к себе прислужника. Демон осторожно вошёл, зная, что хозяин сейчас не один. Мельком бросил взгляд в сторону, увидев сидящую на подогнутых коленях Ости, некогда снующую с ненавистным ему Люцифером, корчившим из себя невесть что, а эта демоница — своему любовнику подстать, мнила себя королевой Ада… Но с появлением Мальбонте, видимо решила, что одного Ада будет маловато… Замахнулась повыше, а теперь корчится на полу, старательно обтирая рабочий рот, чтобы выглядеть не так жалко, выходя из кабинета повелителя. — Слушаю, господин, — Саферий нарочито усмехнулся Ости в лицо, прежде чем перевести мигом посерьёзневший взгляд на Короля. — Приведи ко мне Вики. Живо! — он кинул на демона суровый жесткий взгляд, а его ещё более почерневшие глаза искрили невообразимой яростью, никогда прежде невиданной никем из бессмертных. Саферий пулей рванул в сторону хозяйских покоев.» Мальбонте наконец поднял на девушку взгляд, и все его мысли улетучились в мгновение ока, завидев, во что та была одета и, как в целом выглядела: влажные волосы так нежно обрамляли её милое личико, с едва видимой тенью усталости, широкий ворот толстовки создавал видимость глубокого декольте, что прекрасно подчёркивало женские формы, а короткая длина открывала манящий вид на сжимающиеся, длинные девичьи ножки. Мужчина нервно сглотнул, понимая, что один её вид выбил из его головы все мысли и слова, которые он хотел произнести, но кроме того, его также злило, что она нашла эту вещь, так ещё и осмелилась надеть её на себя. С особой грацией, присущей только ему, он начал медленно подходить к Вики, замечая, как старательно та отводит взгляд, всем своим видом показывая, как не хочет смотреть в ответ, как она всё сильнее сжимается, борясь с желанием отступить назад, с каждым его шагом. Но вот расстояние между ними сокращается донельзя, и он, чуть наклонившись, взял её за подбородок, приподнимая. Второй рукой заводя мокрые волосы ей за спину, неспешно оголяя острые ключицы, Маль провёл большим пальцем по тонкой шее, покрывая нежную кожу девушки мириадами мурашек, заставляя вздрогнуть. — Где ты это нашла? Рылась в моих вещах? — смотря на неё сверху вниз, вопрошал Мальбонте. Эти вопросы и его повелительный тон наконец всколыхнули остатки гордости и, дернувшись, она заглянула ему прямо в глаза — дерзко, нагло, нахально. — Ты не оставил мне вещей, а теперь удивляешься? — она издевательски вздёрнула правую бровь, продолжая: — Лучше ответь, если ты весь такой из себя жестокий мститель, почему так сентиментально сохранил эту вещь? Признайся, Бонт там… — она посмела себе тыкнуть своим маленьким пальчиком в его грудь, туда, где, по идее, должно было биться каменное сердце, — он всё ещё живёт внутри тебя, где-то глубоко! Я не верю, что ты так просто забыл меня, Бонт! — с огромным усилием она держалась, чтобы не сорваться на плач, а от того повысила голос. Ни один мускул не дрогнул на жёстком лице. Лишь его сильные пальцы, высвободив женский подбородок, начали плавно, скользяще обводить её скулы, спускаясь всё ниже по нежной шее, что вытягивалась под его почти ласковыми, но чётко-выверенными касаниями. Когда подушечки мужских пальцев коснулись ключиц, почти задев соблазнительно выпирающие полушария груди, Вики блаженно закатила глаза, буквально тая от этих прикосновений и напрочь забывая о том, кто их ей дарит, и кто перед ней стоит. В тот же миг Мальбонте грубо обхватил её шею, приподнимая девушку над землёй, таким изощрённым способом равняя их лица. Её рот распахнулся, в попытке втянуть в себя желанный воздух. Обе руки легли поверх его мёртвой хватки, своими жалкими усилиями пытаясь отодрать от шеи слишком сильные пальцы. Ноги болтались, желая наконец дотянуться кончиками пальцев до твёрдой земли. Лёгкие уже неистово горели изнутри, словно желали сжечь свою хозяйку заживо, оставляя от неё лишь несчастную горстку пепла, что разовьет по ветру одно лишь лёгкое дуновение губ Мальбонте. С широко округлившимися от страха глазами она молебно взывала к его милосердию одним лишь взглядом, но, не видя на лице напротив ни единой эмоции, уже совершенно отчаялась. — Если я и сохранил эту вещь, Вики… Значит, так мне было нужно. Я не обязан раскрывать тебе все свои мысли, но всё же, дабы ты не тешила себя глупыми домыслами, я тебе объясню. В первый и последний раз. Эта вещица напоминает мне о том, как поступил со мной Шепфа, заточив в одинокой башне. Пятна крови на ней напоминают мне о том, через что мне пришлось пройти, чтобы вновь стать собой. Она напоминает мне о том, каким жалким было моё существование до ритуала. А Бонт… он никуда и не уходил… Бонт — это я. Но ещё раз назовёшь меня так, и это жжение в лёгких покажется тебе раем. Он равнодушно выпустил шею девушки, резко разжав пальцы одним движением, и та упала на трясущиеся, ватные ноги, что не выдержав, согнулись пополам, опуская ту на землю. Вики с шумом глотала воздух, чувствуя, будто своей хваткой он сломал ей гортань. Она буквально ощущала, как та регенерирует, с каждой секундой позволяя вдыхать чуть больше. Девушка корила себя за слабость, за наивность, за то, что позволила этому случиться. За то, что именно она являлась причиной возвращения этого демона, захватившего тело её единственной и чистой любви. Из голубых глаз вновь ручьями текли слёзы, а из горла выходил хрип. Перед глазами расплывались чёрные ботинки её личного мучителя. Помогая себе ослабевшими руками, она попыталась встать, чтобы не быть перед ним столь жалкой, вытирая слёзы серым рукавом. Мальбонте невозмутимо стоял, спокойно скрестив руки в замок за спиной и внимательно наблюдая за девушкой. Вики заглянула прямо в его чёрные, как сама тьма, глаза. — Ты недоговариваешь… Маль-бон-те… — она словно выстукивала его новое имя, смакуя, перекатывая на языке, понимая, что имя своего ангела ей пока… а может и навсегда, придётся забыть. Мужчина сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию между ними, а Вики оторопело отступила назад, вжавшись спиной в холодную стену. Впервые с его губ сорвалась усмешка, выбившая у непризнанной почву из-под ног. Он только открыл было рот, чтобы ей ответить, как в кабинет ворвался запыханный Фенцио, на которого те вдвоем обернулись. Вики всё ещё держала руку на своей шее, судорожно растирая саднящую кожу, а с губ сошёл еле слышный выдох облегчения — впервые она была рада его появлению. — В чём дело?! — Мальбонте кинул в падшего ангела яростный взгляд, развернувшись к тому всем корпусом. — Господин, вы должны это видеть! К нам прибыли… — он замялся, хищно облизывая губы, растянувшиеся кривой дугой, — Вам понравится…