Первая вечеринка

Первая неделя учебного года явно не задалась для всего Хогвартса. Солнце, согревающее всех своими еще по-летнему теплыми лучиками, неожиданно сменилось иссиня-черными грозовыми облаками, а на смену теплому осеннему ветерку пришел порывистый холодный ветер, сметающий буквально все на своем пути. Дождь хлестал днями напролет. Черное озеро под гнетом стихии казалось куда чернее обычного и, выйдя из берегов, неустанно билось волнами о скалы, словно желая поглотить школу. Студенты, словно завороженные погодой, растеряв всю свою радость, казались совсем мрачными. Хогвартс перестал гудеть и, словно впав в оцепенение, безразлично наблюдал как дни вяло тянутся друг за другом. Часть занятий, проходящих на открытом воздухе, были отменены в связи с погодными условиями, отчего на душе у каждого студента вовсе начали скрести кошки. Если раньше уроки полетов с мадам Трюк или уход за магическими существами, который вел Хагрид, были отдушиной среди нудных пар по истории магии или мудреной трансфигурации, которая давалась большинству студентов с большим трудом, то сейчас, дабы заполнить пробелы в расписании, на их место были поставлены дополнительные часы по зельеварению и защите от темных искусств. Пожалуй, от такого решения даже картины, доселе мирно наблюдавшие за студентами со стен замка, были готовы рвать на себе волосы и спасаться бегством. До начала занятий в душе у студентов теплилась небольшая надежда, что профессор Снегг, получивший желаемую должность преподавателя по ЗОТИ, все же сменит гнев на милость, но чуда, увы не произошло. Декан слизерина с прежним безразличием снимал баллы со всех факультетов за малейшую провинности и, то и дело, позволял себе нелестные выражения в адрес студентов. Особенно сильно, как ни странно, доставалось гриффиндорцам, которые, по мнению преподавателя, совсем зазнались и разленились. Гарри, чьи заслуги перед волшебным сообществом были достаточно очевидны, и вовсе удостоился звания самого бестолкового студента всех времен и народов. Пожалуй, профессор Снегг был единственным человеком во всем мире, который будто бы игнорировал события, произошедшие на Турнире Трех Волшебников, и не испытывал никакого благоговения ни к кому из участников сражения ну или усиленно это скрывал. Словно в противовес ему действовал профессор Слизнорт, занявший пост преподавателя зельеварения, который не только рассыпался в благодарностях Поттеру всю первую лекцию, но и подарил Гриффиндору 100 очков просто так, за былые заслуги. Студентам красно-желтого факультета было несомненно приятно такое внимание, но поведение профессора, по правде говоря, немного смущало, хотя спорить с ним все же никто не решился. Астерия, и до этого не подающая особых признаков жизнерадостности, совсем погрустнела и с головой ушла в собственные мысли. Особое уныние накатывало на девушку на парах по трансфигурации, отчего палочка то и дело валилась из рук и даже самые простейшие превращения никак не хотели получаться. Профессор Макгонагалл, списавшая все на стресс от смены обстановки, решила не докучать девушке и дать ей немного времени. Если бы она только знала, что дело вовсе не в школе, а в ней самой… Неделю и вовсе можно было бы назвать провальной, если бы не пары по травологии, на которых Астерию, словно нарочно, поставили рядом с Седриком, и подарок от семьи в честь начала учебного года, полученный в среду за обедом. Несмотря на то, что Астерия придерживалась информационной тишины и никаким образом не реагировала на письма родителей, любая весточка из дома все равно заставляла ее сердце трепетать. София, всеми силами старающаяся образумить подругу, настояла на том, чтобы Алеотти все же прервала молчание и поблагодарила семью за поздравление. Астерия поддалась на долгие уговоры подруги и наспех нацарапала родителям письмо в несколько строк о том, что у нее все хорошо, подарок очень понравился, но простить она их не готова. Это, безусловно, нельзя было назвать победой, но определенно можно было считать большим прогрессом в разрешении ситуации. Пятница подкралась совершенно неожиданно. Словно по заказу день выдался еще более дождливым, чем все до него, от чего у половины школы невыносимо болела голова, а у другой половины окончательно испортилось настроение. День, на удивление, оказался для итальянки вполне успешным. Астерия получила похвалу от профессора Флитвика, сумев поджечь перо с помощью чар воспламенения, и даже заработала 10 баллов для Гриффиндора во время занятия у Снегга, поразив соперницу со слизерина оглушающим заклинанием. К обеду дождь прекратился, поэтому, решив не упускать момент, Астерия, оставив компанию в большом зале, направилась во внутренний двор. Окинув взглядом толпу студентов, занявших едва ли не все свободное пространство небольшого зеленого участка внутри школы, Алеотти проскользнула к выходу из Хогвартса и, пройдя мимо круга камней, направилась прямиком озеру. Превратив какой-то валун, выброшенный на берег огромными волнами, Астерия закурила сигарету. Тишина и терпкий табачный дым принесли с собой некое подобие умиротворения и, поразмыслив, девушка решила что события складываются не самым худшим образом. — Ну надо же, — словно гром среди ясного неба раздался насмешливый мужской голос, — а я то думал, что ты и впрямь ни на что не способна. Прикидываешься, значит? Астерия устало закатила глаза и с шумом освободила легкие от дыма. — Отвали, — холодно отозвалась волшебница, — или ты из тех, кто не врубается с первого раза? Парень резко достал из кармана палочку и уверенно шагнул в сторону девушки, ожидая от той сопротивления, но в ответ получил лишь безразличный взгляд. — Мда… — хмыкнула Астерия, — видимо Салазар сумел обмануть весь мир, сказав что главное качество, присущее всем студентам его факультета — хитрость. Готова поспорить, что на самом деле он имел в виду слабоумие… Нотт, опешивший от такой дерзости, едва не выронил палочку. Ему отчаянно хотелось накинуться на эту поганую грязнокровку и задушить ее голыми руками, а тело утопить в озере. Но ошеломленный таким поведением девушки, он не мог двинуться с места и лишь сверлил волшебницу полным ненависти взглядом. — Хочешь? — вяло отозвалась Астерия, протягивая парню сигарету, чем окончательно добила слизеринца. Немыслимо! Он, Теодор Нотт — один из самых способных учеников своего факультета, буквально готов разорвать это худенькое тельце на куски, а она, тупая дрянь, даже не понимает этого. Сумасшедшая идиотка. — Ты долго еще собираешься вот так стоять, — девушка повернулась к нему и, посильнее запахнув мантию, поморщилась. — Я тоже от тебя не в восторге, но ведь мы оба знаем, что ничего не выйдет. Я не собираюсь испуганно убегать, давая тебе повод потешить самолюбие. Мне, по правде говоря, абсолютно плевать… Ты же не дурак, верно? Так что либо садись рядом, либо проваливай, — девушка резко отвернулась и, поставив обе ноги на скамейку, уткнулась подбородком в колени. Теодор, словно окутанный чарами забвения, подчинился воле волшебницы и уселся рядом с ней на скамейку. Достав позолоченный портсигар и выпустив в воздух сигаретный дым, парень уставился на едва успокоившуюся гладь Черного озера. Любой студент, решивший воспользоваться моментом и выбраться из замка на прогулку, мог бы решить что у озера сидят влюбленные, сбежавшие подальше от посторонних глаз. Вряд ли хоть кто-нибудь мог бы допустить, что кроме неприязни друг к другу у этой парочки нет совершенно ничего общего, а чувство их объединяющее невероятно далеко от любви. Однако, это совершенно не мешало им наслаждаться тишиной и витать в собственных мыслях, задумчиво глядя в темные воды. Пожалуй, если бы не резко начавшийся дождь, быстро превратившийся в ливень, Алеотти и Нотт могли бы просидеть на лавочке до самой ночи, которую при такой погоде, можно было и вовсе спутать с днем. Еще недавно совсем спокойная водная гладь покрылась крупной рябью, после чего волны с прежним энтузиазмом принялись точить скалу, намереваясь если не обрушить Хогвартс, то, по крайней мере, затопить его. Деревья в Запретном лесу завыли, гнетомые порывистыми потоками ветра. Не рискнув бороться со стихией, парочка поспешила обратно в замок, и, войдя в коридоры первого этажа, разошлась в разные стороны. Астерия, успевшая промокнуть буквально насквозь, быстро добралась до комнаты, где буквально за секунду скинула на пол сырую одежду и скользнула в душ. Теплая вода приятно обжигала замерзшее тело, попутно освобождая разум девушки от гнетущих переживаний. Тревога отступала, освобождая место предвкушению веселого вечера. План был прост: пить пока пьется, а когда алкоголь окутает разум и придаст телу удивительную легкость — отправиться спать. Чертовски хорошо, что тут скажешь! Постояв еще какое-то время под душем, Астерия, завернувшись в большое полотенце, вышла в спальню и принялась собираться. Высушив волосы и слегка завив некоторые пряди, девушка прокрасила ресницы черной тушью, нанесла немного персиковых румян, которые придавали ее чуть смуглой коже холеный вид, и покрыла губы красной помадой. Невольно в памяти возникли слова Софии, которая неустанно повторяла одну и ту же фразу «чем хуже настроение, тем ярче должен быть наряд и помада». Пожалуй, сейчас это было правдиво как никогда… Надев короткое серебряное платье с открытой спиной и босоножки в тон ему на высоком каблуке, девушка еще раз покрутилась перед зеркалом и, убедившись что все в порядке, поспешила покинуть комнату. Седрик, как и полагается настоящему джентльмену, уже ожидал Астерию на выходе из западной башни. Заметив приближающуюся фигуру, парень широко улыбнулся. — Великолепно выглядишь, — Диггори коснулся губами тыльной стороны руки девушки, — впрочем это не новость. Сколько бы я за тобой не наблюдал, ты всегда безупречна. Особенно когда хмуришься на занятиях профессора Стебль, — наклонившись так близко, что горячее дыхание обожгло щеку девушки, шепнул парень.

***

Преодолев многочисленные лабиринты коридоров, и постучав по крышке одной из бочек, расположенных в укромном уголке по правой стороне коридора, пара вошла в гостиную, до отказа забитую студентами всех возрастов. Приглушенный свет создавал иллюзию приватности, обнажая самые тайные желания. Где-то слышался смех, но разобрать кто является источником звука было невозможно. Музыка, дополняемая звоном бокалов, приятно давила на виски, исключая любую возможность хандрить. — Я принесу выпить, — едва ли не крича сказал Седрик, поглаживая оголенную спину девушки. Получив в ответ утвердительный кивок, парень мгновенно растворился в толпе. Астерия, бросив всякие попытки найти хоть кого-то знакомого, двинулась в сторону импровизированного танцпола и, подстраиваясь под ритм толпы, начала двигаться в такт музыке плавно покачивая бедрами. Распущенные волосы практически полностью скрывали нагую часть тела девушки, делая ее наряд еще более сексуальным. Полностью отрешившись от проблем и собственных мыслей, Астерия растворилась в музыке и даже не заметила как сильные мужские руки обняли ее со спины, протягивая стакан. Залпом выпив огненную жидкость, волшебница ощутила приятное тепло, которое миллиметр за миллиметром обжигало горло. Легкое чувство эйфории уже подбиралось к сознанию, но было еще невыносимо далеко. — Хочу еще, — шепнула Алеотти, точно зная, что Седрик ее услышит. Нехотя парень убрал руки с талии девушки и, пообещав скоро вернуться, вновь растворился в толпе. Множество тел двигались в унисон под незатейливую мелодию. Сигаретный дым, заполнивший гостиную, приятно дурманил сознание. Становилось жарко. Именно сейчас все границы стирались, не оставляя места никаким предрассудкам. Диггори вернулся довольно быстро, и принес с собой не стакан, а целую бутылку огневиски. Видимо уловив настрой девушки, он понял что так будет куда проще. Сделав большой глоток, он поспешил передать напиток своей спутнице. Спустя время, бутылку виски и множество жарких танцев, сознание окончательно очистилось. Воздуха на танцполе стало не хватать, поэтому шепнув Седрику что-то весьма невнятное, Астерия на подкашивающихся ногах двинулась в сторону уютного голубого диванчика. На противоположном его конце нескромно целовалась парочка студентов, то и дело изучающая руками тела друг друга. Усмехнувшись и решив не мешать влюбленным, Астерия села как можно дальше от них и блаженно закрыла глаза. По телу пробежалась до ужаса приятная волна теплоты и расслабления, а мозг наотрез отказывался выдавать связанные мысли. Поставленный на сегодняшний вечер план был выполнен. Справа от девушки раздался шум падающего тела, означавший что последнее свободное место на диване занято. В нос резко ударил запах пряного дорогого парфюма и сигаретного дыма. Не открывая глаз, Астерия вытянула руку, как бы прося закурить у новоиспеченного соседа. Получив желаемое, девушка затянулась и расплылась в широкой улыбке, ощущая как горький дым наполняет легкие и царапает обожженное алкоголем горло. Мужская рука по-собственнически легла на ногу девушке, но та, кажется, и вовсе этого не заметила, хотя и придвинулась ближе. Громкая музыка пульсировала где-то под кожей, а теплота от прикосновений чужих рук отдавалась во всем теле электрическими разрядами. Чувство раскрепощенности и вседозволенности пьянило, пожалуй даже больше чем огневиски. Резко повернувшись к парню, Астерия вновь перехватила у него сигарету и, затянувшись, коснулась губами его губ. Не рассчитывая абсолютно ни на что и, пожалуй, даже не до конца осознавая смысл своих действий, девушка попыталась отстраниться, но сильные руки лишь притянули ее ближе. Поцелуй не остался без ответа и становился все менее скромным с каждой секундой. Полностью растворившись в моменте, волшебница потеряла всякий счет времени. В сознании бушевали эмоции, а по телу пробегала приятная дрожь, отзываясь на прикосновения мужских рук. Внезапно парень поднялся с дивана и, потянув Астерию за собой, двинулся к выходу. Прохладный воздух еще сильнее затуманил и без того смазанное сознание, а по коже пробежали мурашки. Не успев ступить и шагу, девушка оказалась зажата между холодной каменной стеной и пылающим, словно чистый огонь, телом своего спутника. Он провел рукой по бедру волшебницы, слегка задрав подол и без того короткого платья и принялся целовать шею девушки. Расслабившись в руках молодого человека, Астерия прикрыла глаза от наслаждения. Парень, несмотря на то, что его действия были лишены скромности, не переступал черту дозволенного и, покрывая поцелуями каждый миллиметр шеи, вернулся к губам девушки. Прервавшись лишь на секунду, волшебник прошептал: — Может быть продолжим в более укромном месте? Низкий бархатный голос вызвал у девушки новую волну мурашек. Не сумев выдать ничего внятного, она лишь продолжила поцелуй. — Башня… Западная… — собрав последние остатки сознания, прошептала волшебница. Парочка двинулась в указанном направлении все также не отрываясь друг от друга. Сложно сказать сколько времени заняла дорога до комнаты Астерии, но вскоре девушка узнала очертания знакомых картин, и, пройдя еще немного, уперлась в массивную дубовую дверь. Не в силах справиться с дверной ручкой самостоятельно, она бросила взгляд на своего спутника, но не сумев ничего разобрать в кромешной темноте, устало сползла вниз по стене. — Всего лишь дверь… — протянул парень, слегка пошатываясь. Он подал руку Астерии, которая успела весьма удобно устроиться на полу и, подняв девушку на ноги, освободил проход в комнату. На ощупь добравшись до кровать, Алеотти скинула туфли и с шумом упала в постель. Спутник не заставил себя ждать и плюхнулся рядом, притягивая девушку к себе. Платье Астерии задралось, открывая новые горизонты рукам юноши, которые сместились с талии на ягодицы и жадно скользили по стройным ногам девушки то вверх, то вниз. Языки волшебников сплетались, танцуя причудливый танец, а кровь под кожей закипала от нарастающего желания. Девушка, не теряя времени, шарилась руками под рубашкой парня, изучая все рельефы мускулистого тела. Пожалуй, эта ночь могла бы закончиться совершенно иначе, но алкоголь брал свое и глаза начинали слипаться. Не найдя сил даже сдвинуться с места, волшебники так и уснули не отрываясь друг от друга. Его сильные руки крепко сжимали ее талию, словно боясь потерять, а она, обвив его шею, едва слышно посапывала, растворившись в аромате алкоголя, табака и дорогого парфюма.