Метка.

Алекс резкими, немного угловатыми движениями точил карандаши, отсчитывая каждый новый, что добавлялся на столе, и стеклянным взглядом рассматривая приличную горку опилок. Время едва приблизилось к обеду, а его уже физически воротило от этого места — находится здесь и дальше казалось искусным видом пытки, которой он себя добровольно подвергал, продолжая сидеть в душном и пыльном помещении. Через полтора часа ему предстояло забрать Тима из школы, и чем заниматься до этого чудесного момента избавления он не знал. Голова гудела, после вчерашнего непредвиденного забега болело запястье, но больше его угнетала атмосфера, царящая в Бэкью. Стоило отдать должное его отцу, за пятнадцать лет работы в должности ректора, ему удалось создать в этом месте едва ли ни культ личности. Портреты Закари Квентона висели практически в каждом кабинете, в холле, и даже в канцелярии, где Алексу «посчастливилось» побывать с утра. Полная, розовощекая дама, поразительно медленно перебирающая тонкую папку с необходимыми документами, долго и протяжно вздыхала, медленно рассказывая ему о том, как же посчастливилось молодому специалисту работать в таком прекрасном месте. Парень едва сдержался от ехидных комментариев, коими мог выразить все, что на самом деле думал. Впрочем, судя по настроению персонала, во-первых, он бы нисколько не удивился, увидев, как при входе в колледж его отцу целуют припыленные ботинки, во-вторых, ничего удивительного больше не было в том, что ректор умудрился жениться на местной библиотекарше. Более того, Алекс был готов спорить, среди местных куриц, мать Ванессы считалась счастливицей, ставшей обладательницей самого счастливого билета. На него смотрели. Это раздражало больше всего. И дело было даже не в любопытных студентах — это как раз не удивляло, он успел словить на себе с десяток приторных взглядов хорошеньких девчонок, но больше напрягали преподаватели. В коридорах, в поисках нужного класса, он случайно наткнулся на какую-то старую грымзу, видимо являющуюся местным сарафанным радио, потому как после этой злополучной встречи, к дверям его кабинета организовалось целое паломничество. Преподаватели якобы случайно приоткрывали двери, интересуясь, порой абсурдными вещами, нечто вроде: «А вы не видели Алису Граймсес?», будто он вообще понятие имел, то она такая, эта Алиса, и, получая закономерно, отрицательный ответ, отчего-то ненадолго задерживались, выдавая примерно одну и ту же фразу: «Вы наш новый педагог? Очень приятно». После того, как разговор повторился уже в десятый раз, он научился отвечать одними взглядами, осознав, что ответа им и вовсе не требовалось. Канцелярский нож, которым он до сего момента ловко орудовал, застряв в очередном, особо твердом древке, соскользнул, оцарапав его пальцы. Алекс, мрачно выругавшись сквозь зубы, швырнул его на стол, неосознанно потирая царапину, и против воли вспоминая минувшую ночь: «Он долго ворочался на диване, оказавшемся жутко неудобным, и, несмотря на мучительную усталость, вызванную долгим перелетом и незапланированной прогулкой, вернее сказать ночной пробежкой, с Лионом, не мог уснуть. В висках пульсировала тупая боль, и он прижимался лбом к подушке, вслушиваясь в тиканье настенных часов — те исправно показывали начало четвертого ночи, так что уснуть, наконец, было вовсе не плохим планом. Где-то наверху скрипела половица, вряд ли от того, что кто-то встал, просто скрипит — в старых домах такое бывает довольно часто. Дом, даже не смотря на то, что ремонт в нем проведи относительно недавно, кое-где, при желании, еще можно было унюхать отголоски растворителя и краски, был очень старым. Алекс в очередной раз крутанулся, и, не выдержав, сел на диване, оттягивая ворот впившейся в горло футболки — доигрался. Чувствуя, пока еще не трансформировавшуюся ни во что конкретно злость, он взлохматил волосы, с болезненным вниманием осматриваясь вокруг. Это и правда было больно — видеть, как за десять лет отсутствия дом изменился до неузнаваемости. От его мамы, как и от него самого здесь не осталось ни следа, отец позаботился о том, чтобы вытравить из дома сами воспоминания о другой, некогда очень счастливой жизни. Он пытался представить в этих знакомых стенах маму и больше не мог — ее выгнали отсюда, лишили возможности быть здесь хозяйкой. Эта девчонка, с проницательными глазами, понимала слишком много. Поинтересовалась зачем-то неприятно ли ему видеть ее мать в этом доме. Неприятно? Это больше напоминало ситуацию, будто бы он добровольно напихал в прогулочные ботинки стекла и теперь наслаждался прогулкой. Медленной. Неспешной. С садистским удовольствием. Очередной скрип половицы. Вот теперь точно шаги. Он поднял голову, сталкиваясь взглядом с отцом, который не спеша спускался по лестнице, просверливая его то ли подозрительным, то ли осуждающим взглядом. — Доброй ночи, — первым нарушил молчание парень, после того, как мужчина, скрестив руки на груди, остановился у самого подножья лестницы. Тот в ответ кивнул, и без переходов спросил: — Александр, зачем ты приехал? — Сам знаешь, — он пожал плечами, отметив тот факт, что, несмотря на поздний, вернее уже ранний час отец не выглядит сонным — значит, и вовсе не ложился, — Посмотреть на твою новую семью. — Я не звал тебя. — Я в курсе, — кивнул самому себе брюнет. — Но стало жутко интересно, кто это покусился на твое сердце. Или вернее сказать, на кого покусился ты. — Тебе здесь не рады, — упрямо повторил мужчина. Александр выпрямился на диване, опуская ступни на пол, и внимательно посмотрел на отца, не скрывая легкого самодовольства во взгляде: — Я знаю. Но на планете вообще мало мест, где мне искренне рады. — Я приглашал тебя из вежливости, иначе Валери бы… — Не оценила твоих прохладных отношений с сыном? Впрочем, — Алекс приподнял уголки губ в усмешке, — Я даже не удивлен. Ты всегда был тем еще показушником. И предупреждая то, что ты решил сказать, нет — я не съеду. Не смогу лишить себя удовольствия видеть твое недовольное лицо каждый раз, когда мы будем встречаться под этой крышей. — Ты как плесень, — с отвращением в голосе проговорил мужчина. — Тебя не вытравить. — Сочту за комплемент, — Алекс склонил голову в шутовском поклоне. — Если это все, что ты желал мне сказать, то иди спать. Закари прожег его долгим многозначительным взглядом, в котором явственно читалась ненависть, и будь парень сейчас менее уставшим, он, скорее всего даже почувствовал бы некую толику сожаления. — Я буду ждать с нетерпением того момента, когда ты уберешься туда, где тебе самое место, — мужчина направился обратно к лестнице, но остановился, привлеченный ответной репликой, не пройдя и двух ступенек. — Я могу задать тебе вопрос, …папа? — Какой? — Смешно, — Алекс потер пальцами глаза, потом взглянул на Закари, так и застывшего на второй ступени, — Не смотря на все, что ты сделал, мне все еще хочется называть тебя папой. Вопрос вот в чем, ты… ты любил меня? Хоть когда-то? Хотя бы в одно мгновение своей жизни? После непродолжительного молчания, мужчина, вернувшись обратно в гостиную и подойдя практически вплотную к нему, едко процедил: — Уверен, что готов услышать ответ, маленький? Алекс кивнул, не отводя взгляда широко открытых глаз от отцовского лица, на котором оживали самые разные, но все, сплошь, как одна, неприятные эмоции. Он знал ответ задолго до того, как мужчина произнес его вслух. Знал всю свою жизнь. — Нет. Эта простая фраза могла оглушить, выбить землю у него из-под ног, лишить смысла, но он был готов. Правда был готов к такому ответу. Он пережил его десять лет назад, засыпая на другом континенте, под холодным, пропускающим все сквозняки мира, одеялом. Пережил, вытирая кровь из разбитого носа в уборной учебного корпуса. Перестрадал, впервые ощутив сталь на вкус. — А за что было тебя любить? — между тем продолжил мужчина. Слова, тяжелые, как камни, и холодные, как лед, сыпались ему на голову, не оставляя заметных отметин. Разрывая к чертям наглухо зашитые крепкими нитками раны. — За то, что ты отнял ее у меня? За то, что она любила тебя больше, чем меня? За то, что мне приходилось делить ее любовь с кем-то еще? — Я же и твой сын тоже, — он попытался встать, и тут же рассмеялся. — Убери ту игрушку, что держишь в кармане. Она не работает. — Она был моей Вселенной, пока ты не пришел, и не отобрал ее у меня. Виктория так любила тебя, что я стал для нее не так важен, как прежде. — Она любила тебя, идиот, — прошипел сквозь зубы Александр, — Любила. Поэтому любила и ребенка, рожденного от тебя. А ты… Убери, я сказал! Отец громко расхохотался, вынимая из кармана зажатую в кулаке обыкновенную английскую булавку, и буквально тыча ему в лицо острием, прошептал: — Иначе, что? Думал, я не знаю этот старый фокус? — он плавно провел булавкой перед его лицом. — Я говорил с Дарионом. Я знаю, что делаю. — И как давно? — спокойно поинтересовался молодой человек, молниеносным движением хватая отца за запястье. Тот дернулся, булавка в его пальцах описала резкий, сбитый полукруг, вонзаясь Алексу в ладонь. Они оба замерли. Алекс перевел взгляд на позолоченную головку, все еще плавно покачивающуюся от резкого движения, и несколько белых полос ожога, расползающегося от места, куда попал острый кончик. — Думаешь, это поможет? — он все еще держал мужчину за запястье, так что теперь сжал пальцы чуть крепче. — Это все, что ты можешь сделать? — облизнул стремительно сохнущие губы. — Это устарело, отец. Ты ничего не можешь мне сделать. Ни-че-го. — Отпусти меня, — вырвавшись, мужчина поспешно отбежал к лестнице, но там задержался, — Что ты такое? — То, что ты из меня сделал, — Алекс с шипением выдернул булавку, сжимая ее в кулаке. — Тебе стоило задуматься, что делал со мной Дарион. У тебя не осталось козырей. — Сгореть тебе в аду, — зло бросил мужчина. — Не смей приближаться ни к Валери, ни к Тиму. Я предупредил тебя. — Я знаю, что ты задумал, — с трудом сдерживая гнев, отозвался парень. — И предупреждаю сразу, этого не случиться. — Маленький, — мужчина оскалился, — Сколько еще раз я должен предупредить тебя? Если хочешь выиграть войну, не раскрывай своих планов. — Я не в войну с тобой играю, — когда за отцом захлопнулась дверь его спальни, Алекс разжал трясущиеся от боли пальцы. Мужчина сделал свой ход…» Хлопнула дверь, заставив его очнуться от своих воспоминаний. Спиной вперед, заботливо придерживая огромную кипу бумаг, в класс ввалилась девушка, с длинными темными волосами, вьющейся волной опускающимися ниже ее талии. В следующий момент она обернулась, разом роняя все свои листы. — Ты?! Он обезоруживающе улыбнулся, поднимаясь из-за стола и принимаясь собирать все то, что она рассыпала. — Я, — подтвердил очевидную мысль. — Здравствуй, Эшли. Она все еще не находила слов, но ее лицо выражала такую гамму эмоций, что он даже позавидовал. — Александр Квентон собственной персоной? — наконец совладала со своими эмоциями девушка. — Тернер, — поправил ее парень, продолжая улыбаться. — Но в остальном ты права. Да, это я. — Потрясающе, — она потерла виски, проходя вглубь кабинета. — Взял фамилию матери. Впрочем, я не удивлена. Отдай мне это, — вырвала стопку. — Черт, Александр, как ты… блин. — Что? — он присел на край парты. — Я так и знала, что они болтают ерунду. Конечно, ты не умер. Ну, конечно, — нервная улыбка, за которой она скрывала свою растерянность, вышла ужасно картонной. — А кто-то говорил, будто я умер? — Мисс Гарет — наша классная руководительница. И… боже, да весь город шептался, что ты умер. Алекс, какого хрена, я тебя спрашиваю? — Что? — Тебя заклинило?! Ты не позвонил мне. Ни разу за столько лет. — А у меня были поводы тебе звонить, Эшли? — Мы же… ладно, забей. Я по делу. — Мы переспали пару раз, когда нам было пятнадцать? — безаппеляционно заявил молодой человек. — О! — она вспыхнула. — Можешь и так это назвать. — Я всегда называю вещи своими именами. — И часто тебе говорили, что ты редкостный хам и грубиян? — Ежедневно. Иногда даже очень доходчиво. — Будь моя воля, я бы тебя на костре сожгла, — буркнула девушка. — Ладно, — тон ее похолодел, и уже вполне овладев собой, она решительно принялась перебирать свои бумаги. — Стала канцелярской крысой моего отца? — с ноткой самодовольства в голосе поинтересовался парень, опускаясь на стул около преподавательского стола. Одарив его убийственным взглядом, она уселась напротив, нервно поправив волосы, но не ответила на колкую реплику, так что он продолжил, — Помниться, в школе ты говорила, что никогда не будешь работать с людьми. Что изменилось? — Или к черту, — равнодушно отозвалась Эшли. От нее пахло сладкими дорогими духами, терпким шампунем, и дешевым кофе из местного буфета. Алекс опустил голову, стараясь сдержать улыбку. — Тебе нужно подписать вот эти бумаги, это страховка, на случай досрочного расторжения договора, и… Что ты блин делаешь, придурок? Не особо церемонясь, Алекс вырвал из ее пальцев листы, и, не читая, размашисто расписался на последней странице. Швырнул ей увесистую стопку, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Будешь разъяснять мне условия договора, придуманного моим же отцом? — О, — она несколько рас потрясенно моргнула. — Ты бы все-таки прочитал, на всякий случай. — Не хочу, — он усмехнулся, замечая, что она изо всех сил старается не глядеть ему в глаза. — Самое интересное, Эшли, что ты ничего не забыла, верно? — О чем ты? — изобразить удивление не получилось, она сбилась на втором же слове. Поправила идеально сидящий пиджак, провела ладонью по волосам, зачем-то обаятельно ему улыбнулась. — Ты знаешь, о чем я, — он осознанно понизил голос, заметив, как тонкие девичьи пальцы нервным быстрым движением смяли уголок договора. — Ты же помнишь, каково это, быть со мной, — нарочито медленно облизнул кончиком языка губы, заметив, как жадно она отследила это движение. — Где… где ты пропадал все это время? — Кардиф, — он не нашел причин не быть откровенным. — Серьезно? Ты в Англии? — Типа того. Мне пришлась по душе эта страна. Там, не так шумно, как в Америке. — Биксби сложно назвать шумным. Но… А ладно. К черту слухи. — Малышка, я весь во внимании, — он подался вперед. — Какие слухи, Эш? — Говорили, будто бы ты умер. — Умер? — он вздернул брови в немом вопросе. — Да. После той аварии твой отец лишь однажды появился в школе, чтобы забрать твои документы, и когда его спросили о тебе, он предпочел так ответить, знаешь ли. И одна местная газетенка, та, которой торгуют у Билла… — Эта забегаловка еще существует? — Да. Они опубликовали некролог. Там говорили про тебя. — Я не удивлен, — Алекс отвернулся, бросая растерянный взгляд в окно. — После той аварии я мало что помню. Долгий перелет, пожалуй. Два месяца в закрытой клинике, если понимаешь, о чем я. Три операции по восстановлению коленного сустава. И учеба в частном пансионате, — при последних словах он не смог сдержать болезненной улыбки, которая вышла куда более искренней, чем все предыдущие. К счастью, особой разницы Эшли не заметила, и он тут же вернул голосу прежнюю соблазнительную хрипотцу. — Мой отец всегда был оригинален. — Но ты… и как ты теперь? — Учитель, — парень развел ладони жестом фокусника. — Вернулся в Биксби? — Спаси мою душу. Появились кое-какие дела. Не более того. Приеду и уеду. — Ясно, — девушка подняла на него взгляд потрясающих глаз, цвета морской волны. — Ты выходишь замуж, — на сей раз он не спрашивал, а констатировал факт. — В этом городишке сложно что-то удержать в тайне, — поморщилась девушка. — С кем ты уже успел посплетничать? — Твоего жениха зовут Герман, — Алекс чуть прикрыл веки, стараясь сосредоточиться. — Блондин, глаза зеленые, машина….кхм, старая. Он думает, что это антиквариат, но, думаю, его бессовестно надурили. Дома кошка. Живешь с ним, — он распахнул глаза. — Все, больше ничего не скажу. — Александр, твою мать! Что это сейчас было?! — Я не угадал? — Угадал, но… Что за фокусы? — Эшли, лови моменты детка. И прекрати думать о том, почему я выгляжу так. — Я и не думаю. — Брось. Ты помнишь, как выглядит большинство наших одноклассников, и пытаешься понять, что со мной не так. Считай, что танцы помогают мне держать себя в форме. — Нет, — она покачала головой, собирая договора, и поднимаясь. — Я думаю не об этом. Почти. — Эш, не копайся в этом. — Алекс, ты не понял, — она заправила пряди волос за ухо. — Если не считать того, что я будто призрак увидела сейчас, я даже не удивлена. Танцы ты всегда любил, так что это вполне понятно, что ты и дальше занимаешься своим брейк-дансом… — Хип-хопом. — Плевать. Но в тебе изменилось что-то. Понять не могу, что. — Детка, — он ухмыльнулся. — Вспомнишь, позвони. Она фыркнула, выходя из помещения. Алекс уперся лбом в стену, потирая пальцами холодный браслет на запястье. Над треклятым Германом, которым он зачем-то поинтересовался, нависла Метка, но пока он ничего не мог с этим сделать. В кармане завибрировал телефон. Ему было пора… *** — И как это назвать? — гневно сверкнув глазами, поинтересовалась Софи, отпивая из стакана глоток обжигающе горячего зеленого чая. Сидящий напротив нее Лион, откинув назад отросшие за последние полгода кудри, пожал плечами, исподлобья глядя на свою девушку. — Можно подумать, ты не знаешь, что Лекс всегда делает только то, что хочет сам. Этого стоило ожидать, — чуть понизив голос, закончил молодой человек, принимаясь с особым усердием кромсать вилкой курицу. — И это все, что ты мне скажешь? — Что я вообще могу тебе сказать? — вскинулся парень, отправляя в рот пару белых кусочков. — Что Алекс с ума сошел, и я его ни в коем случае не поддерживаю? — Надеюсь, — Софи потерла виски пальцами, — Что ты не считаешь, будто меня замучила паранойя, и Лекс и вправду приехал на каникулы по делам? — Для него это слишком просто, — согласно кивнул Лион, пододвигая к своей девушке тарелку с гарниром, — Ешь, Соф, мы для этого сюда пришли. Подозрительно принюхавшись, рыжеволосая красавица уныло перемешала ложкой сваренный неопрятной горкой рис. Кафе, где они с Лионом решили перекусить позиционировало себя как закусочная с «высококлассным обслуживанием», по крайней мере, так гласила вывеска, криво прилепленная над входом, но поданный в качестве национального блюда восточной кухни обжигающе горький рис с кусками курицы не в вселял в них, ни надежды, ни вдохновения. Их плюсов данного заведения можно было отметить только малое количество народу, поэтому никто не мешал им говорить. Хотя, стоило признать, разговор не клеился с самого начала, поскольку Лион был так глубоко погружен в свои мысли, что едва ее слышал. — Я подумала, что это она, но… — Кто она? — зеленые глаза с золотыми вкраплениями обратились к ней. Печально вздохнув, молодой человек отодвинул недоеденный рис в сторону и принялся размешивать сахар в чае. — Та девушка, с которой он утром вышел из дома, но нет. — Алекс не стал бы так рисковать ради девчонки. Только не после Эвелины. — Мы с тобой оба не знаем, что твориться в его голове. — Лексу многое пришлось пережить, Соф, но он не глупый. Эва была его последней любовью, думаю. — Он не любил ее, Лион. Ты можешь быть уверен в обратном, да даже сам Лекс может думать все, что угодно, но он не любил ее. Может, был увлечен, но он отпустил ее и это о многом говорит, так что… я правда думала, что все дело в том, что появилась эта девушка. — Расскажи о ней, — спокойно предложил Лион, откидываясь на спинку кресла и принимаясь рассматривать свои пальцы, сомкнутые между собой. — Ее зовут Ванесса, у нее есть парень на кампусе, она младше Лекса на три года, если еще уместно так говорить, и, кажется, между ними нет неприязни. — Это все? — Все. — Теряешь хватку, — усмехнулся Лекс, получая тут же едва ощутимый удар по щиколотке от подруги. — Я серьезно, раньше тебе хватало пары минут, чтобы все узнать о человеке. — В присутствии Алекса извини, было немного проблематично. — Значит, ты уверена, что это не она? — Да! — Тогда какого черта мы с тобой тут? Может это и правда отпуск, и мы с тобой просто два паникера. — Сам в это веришь? — сверкнула глазами девушка. — Нет, — отрицательно покачал головой парень, — Но он закрыт и в жизни ничего никому не скажет, пока ему не потребуется помощь. — Самое прекрасное в этой ситуации, что она ему и не потребуется, — закончила его фразу Софи. — Пока не станет слишком поздно. — Соф, что ты от меня хочешь? — Отговори его. Узнай, что он задумал, и отговори. — Ты не хуже меня понимаешь, что это невозможно, — мрачно отозвался парень. — Возможно, Лион. Ты друг ему или нет? Ты ведь можешь уговорить его. Заставить, в конце концов. — Софи, ты же знаешь… Алекс не такой, как мы с тобой. Для него это и правда важно, так что… — Дарион не простит ему больше ошибок. — Я знаю, Софи, но что мы с тобой можем сделать? — А ты предлагаешь просто сидеть и ждать, когда все случится?! — вспылила рыжеволосая. — Вот просто так сидеть и смотреть, как он совершает ошибку за ошибкой? И после этого считаешь себя его другом? — Прекрати, Софи, — вот так просто. У него всегда было это потрясающее умение — останавливать ее беспокойство одной только фразой. Но на сей раз требовалось чуть больше, они оба это понимали, поэтому он продолжил. — Ты не хуже меня знаешь о том, что Алексу приходится тяжелее, чем всем нам, так что не думаю, что мы вправе требовать от него того же, что требуем ото всех. — Прекрати его жалеть. — Соф, — он подался вперед, с отчаянной надеждой глядя ей в глаза. — Ты понимаешь, почему мы здесь? — Потому что приехали спасать Лекса. — Я не о том, — он слегка сжал пальцами край скатерти. — Почему мы здесь вообще? — Только не начинай, — фыркнула девушка, закатывая глаза. — Все эти прекрасные рассуждения о том, какую роль мы играем в мироздании я уже слышала от Лекса сотню раз. Меня это не волнует, не впечатляет, и мне точно не до этого сейчас. — Софи, нет! Дослушай. Мы с тобой здесь, сейчас только потому, что испугались. Но… у Алекса даже шанса не было попробовать, вот почему мы не можем требовать от него жить по нашим правилам. Он не выбирал их. — Их никто не выбирал. — Брось. У нас, как и у Эвы был выбор. И она его сделала. И мы сделали, Соф. — Эва наслушалась его красивых сказок, и… — И она нашла свою Границу. — И в этом, ты считаешь его заслуга? Это он должен был сделать? — Софи, … — Даже не пытайся убедить меня в том, что он был прав. Лекс поступил как поддонок, когда убедил Эву искать эту долбанную Границу. Это просто сказки. Он рассказывает о том, чего не знает. — И ты боишься этих сказок, Софи! — неожиданно жестко оборвал ее молодой человек. — Лион, ну знаешь ли, — вспыхнула девушка, но, нервно оглянувшись по сторонам, тут же понизила тон, склонившись поближе к своему собеседнику. — Это уже переходит рамки дозволенного. Алекс просто строит воздушные замки. — Среди нас нет таких, как он, — просто отозвался парень, и на секунду девушка заколебалась, думая о том, стоит ли рассказать ему вправду. Сомнение ушло так же быстро и бесследно, как закралось в мысли. Не время и не место. Но в голове уже назревала обида, грозившаяся грянуть не просто летним ливнем, а самым настоящим торнадо. — Скажи мне, если там, — едва разжимая зубы от злости, пробормотала София, — Если у Границы так хорошо, то почему ты не там? Почему ты здесь, ведь Алекс говорит, что там здорово. Почему ты не ищешь ее? — улыбка вышла немного истеричной. — Ты знаешь ответ, — глядя ей прямо в глаза, отозвался Лион. — Я его хочу услышать. Также, как хочу услышать, что именно ты будешь делать, когда Дарион узнает обо всем? — Потому что мне страшно, вот почему я не ищу ее, — спокойно проговорил юноша, даже не пытаясь скрыть своих эмоций. — Я оказался у Дариона только потому, что долго не решался пересечь свою линию, и поэтому меня откинуло сюда. Откинуло и затянуло, так что и не выбраться. И я не хочу выбираться, потому что неизвестность пугает меня больше. Это раз. Во-вторых, мне и правда стоит решить что делать, поскольку ты и Лекс никогда не будете по одну сторону в этот раз. И я знаю, что ты мечтаешь услышать, будто бы я постараюсь вразумить Алекса, а если ничего не получится, то доложу обо всем Дариону в надежде, что тот его остановит. Но этого не будет. Я собираюсь помочь этому засранцу, в любом случае, даже если намерен устроить судный день на земле. И, в-третьих, прежде чем ты остановишь мою речь, с единственной целью вбить в мою голову побольше мозгов, просто помни, Соф, я не ищу Границу не только потому, что был около нее, но и по большей части оттого, что люблю тебя, — он смешно выпустил воздух, после столь длинного монолога, но глаза его остались абсолютно серьезными. — Я правду говорю, — не дождавшись внятного ответа, на грани слышимости произнес молодой человек. — Я люблю тебя, и поэтому я здесь. В штабе, в стране, в этом городе. Мне важно быть с тобой, несмотря ни на что. Ты стала той самой целью, которую я ищу. Софи, ответь мне. Спустя несколько минут гнетущего молчания, она, наконец, собралась с духом, чтобы ответить на такую проникновенную речь, но подходящих слов не было. — И я люблю тебя, — наконец прошептала девушка, чувствуя, как предательский румянец заливает лицо. — Судя по вашим скорбным рожам, явно обсуждаете мою персону, — нагло прервал их диалог Алекс, буквально из ниоткуда материализовавшись за спиной у Лиона. — Шел бы ты, — хохотнул юноша, отвечая на крепкое рукопожатие. — О, — он только сейчас заметил маленького мальчика, скромно прятавшегося за Лексом. — Ты не один. Юноша, позвольте представиться, меня зовут Лион. А Вас? — Тимми, — едва слышно пробормотал малец, с любопытством осматриваясь по сторонам. Наконец, его взгляд остановился на Софи, и он уже куда более смело проговорил, — А тебя я помню. Ты с утра к Лексу в машину села. Софи потрясенно переводила взгляд с малыша на Алекса, который удерживал того за руку, потом посмотрела на Лиона. — Ты видишь то же, что и я? — медленно спросила девушка, ни к кому конкретно не обращаясь. — Софи, не сейчас, — быстро ответил Лион, — Присаживайтесь, — он постарался как можно более мягко улыбнуться малышу. — Подожди, — девичьи щеки заалели от едва сдерживаемой ярости, — Подожди, Алекс, ты блин серьезно?! — Софи, — он поморщился, помогая мальчишке сесть, и оглядываясь в поисках официанта. — Я не намерен это сейчас обсуждать. Я вообще не намерен говорит на эту тему. Что это? — он пододвинул к себе тарелку подруги, быстро изучив содержимое. — Реально, это съедобно, что ли? — Алекс, — Софи саданула ладонью по столу. — Ты обалдел? — Соф, — предупреждающе процедил юноша. Как назло официант подойти к новым посетителям не спешил. — На нем Метка, — наконец, озвучила рыжеволосая терзающую ее мысль. — Сопляк цель твоего приезда? Тим испуганно переводил взгляд с Лиона на его разошедшуюся подружку, на всякий случай поближе пододвинувшись к Александру. — Его зовут Тим, ты же слышала, — размеренно проговорил Алекс. Уже в этот момент Лион осознал, что диалога у них не будет — черные глаза друга смотрели с холодной решительностью. Он прекрасно знал этот взгляд, но Софи, вопреки здравому смыслу, отчего-то не решала отступать. В любом случае, да, ситуация нуждалась в обсуждении, но не при мальчишке же. Лион пару раз деликатно кашлянул, стараясь привлечь женское внимание. — Мне плевать, как его зовут, — вспылила девушка. — На нем Метка. — Я в курсе, — снова ледяное спокойствие в противовес ее ярости. — Александр Тернер! Ты играешь с огнем. — Я в нем и сгорю. Не твоя проблема. — Плевать! — Софи обманчиво спокойно пригладила волосы. — Ты прав, это не наша с Лионом проблема. Я обо всем доложу Дариону, и пусть он решает, что с тобой делать, — она стремительно поднялась из-за стола, так что медные волосы огненной волной взметнулись, вслед за ее движением. — Софи, не смей! — только и успел крикнуть Лион, а она уже оказалась около выхода. Чертыхнувшись, Алекс бросился за ней следом, на ходу рявкнув Лиону: — За парня головой отвечаешь! Лион усмехнулся, переводя взгляд на недоумевающего мальчишку. Да, со своими друзьями смерть от скуки ему точно не грозила. *** Ее душили слезы. Злые, горькие, приторные, которые мешали дышать и мыслить. Софи мчалась вперед, практически не разбирая дороги, непослушными, дрожащими пальцам пытаясь набрать давно заученный наизусть номер. — Ты за этим приехала, да? — раздался позади его голос, и она молниеносно обернулась, практически врезаясь носом в его грудь. Алекс тут же отскочил, сохранив между ними дистанцию в полтора метра, но продолжил сверлить ее упрямым взглядом. — Он тебя послал? — Даже если так, то что? — запальчиво поинтересовалась рыжеволосая, в очередной раз сбиваясь и сердито сжимая телефон в кулаке. — То, что ты собираешься сделать, переходит всяческие границы. — Я все уже решил, — им обоим в лицо бил ветер, отчего слова Алекса выходили немного смазанными, лишенными той эмоциональной окраски, которую он вкладывал. — Значит, Дарион поможет тебе передумать. — Софи, я не отступлю, — он покачал головой, плотнее запахивая расстегнутую куртку. Девушка с раздражением посмотрела на серое небо, грозящееся вот-вот разразиться очередной природной катастрофой. В этом городе слишком часто менялась погода, это уже успело ей надоесть. На сей раз равнодушно смотрящая сверху серая бездна, изрезанная белыми шрамами пролетающих самолетов, все так же оставалась беспощадной, принося лишь холод и мороз. Нужно было что-то решать. С ним. С ними всеми. — Я тоже, — уже не сдерживая обжигающих ледяных слез, она подошла к нему вплотную, прикасаясь пальцами к серебряному браслету на его запястье. — Он не сказал тебе? — вдруг спросил Алекс, будто сейчас решалась не его судьба. — Что? — Лион ведь не сказал тебе, что приехал. — Это… — Софи, он хотел мне помочь. Может потому что понимает, что на сей раз я прав. — Лекс, — она подняла смартфон, поворачивая экраном к его лицу. — Скажи, что мы уедем сейчас же, и я не стану ему звонить. Скажи, что ты не полезешь в это, и все останется, как было. Он покачал головой, проводя пальцами по волосам. От влажного воздуха они выглядели еще темнее, чем обычно, подчеркивая неестественную бледность лица. — Я не могу, — закусил губы, потом улыбнулся. — Не могу. — Бред! — девушке пришлось изо всей силы толкнуть его в грудь. — Все ты можешь. Выбор есть всегда. — Пошла ты! — в его глазах вспыхнул и тут же погас яростный огонек. — Выбор, Соф, это когда есть альтернатива. У меня ее не было. Никогда не было. — Лекс, прошу тебя. Ты хоть понимаешь, что с тобой сделают, когда узнают? Он только кивнул, и это жест — спокойный, выверенный, разозлил ее еще больше. Он и правда уже все для себя решил. Она нажала на кнопку вызова, прикладывая смартфон к уху. Лекс, не отрываясь, смотрел ей в глаза, и то, что она видела, ей не нравилось. В черных, цвета обработанного аметиста, глазах полыхал ад — он все прекрасно помнил, от первого до последнего мгновения. Холод его браслета обжигал, тепло пальцев, становилось невыносимым. Соф, вслушиваясь в долгие гудки, отчего-то вспоминала день их знакомства — когда, пробравшись не пойми зачем в мужскую уборную, встретила там мальчика — с разбитым лицом, дрожащими пальцами и очаровательной улыбкой. Мальчика, который стал ей другом, стал практически родным, задолго до того, как появился Лион. Именно Алекс помогал ей определиться с ее личным выбором, Алекс познакомил с Лионом — они могли бы стать заклятыми врагами — оба сильные и напористые, но стали друзьями. И вот теперь он собирался все испортить одним свои дурацким решением помочь тому, кого уже нельзя было спасти. Сквозь пелену ее отчаянного решения, неожиданно прорвался его едва слышный голос: — Думаешь, я забыл? Софи, он сделал из меня чудовище. Не Дарион, тот только помог, а он. Тебе смотреть в глаза мальчишке. Будь так же милосердна с ним, как была со мной, принося свое лекарство, — болезненная улыбка. — Софи, дай мне его спасти, потому что иначе я просто… просто… тот, кем меня создали. Дай мне сделать хоть что-то, чтобы понять — не все решают за меня. Это моя свобода. Дай мне попробовать. — Я слушаю, — внезапно раздался на том конце провода властный голос директора. — Дарион, — она чуть помедлила, собираясь с духом, и закрыв глаза, выпалила. — Все в порядке. Я нашла их обоих. И Лиона, и Алекса. Нажрались в местном баре. Мы зря опасались. Это просто каникулы. — София, ты уверена в этом? — Да. Клянусь, я не нашла угрозы. Останусь пока здесь, чтобы присмотреть за ними. — Да, конечно, — сухо проговорил мужчина. — Удачи тебе, девочка, — звонок оборвали. — Вот он, твой шанс, — одними губами прошептала Софи. — Не заставляй меня пожалеть об этом. *** Алекс привалился к периллам, наблюдая за тем, как медленно кружась, с неба опускаются первые снежинки, оседая на земле. Было в этом что-то волшебное, немного неправильное. Он всегда любил наблюдать за снегом, и теперь его тоже не останавливал холод, пробравший его до костей. Он сидел на крыльце добрый час, или полтора, стараясь не прислушиваться к тому, что происходило в доме за его спиной, где ужинала «счастливая» семья. Ему в этой уютной кутерьме места не находилось. Не хотелось есть, только спать, поэтому он позволил себе немного расслабиться, начиная дрожать от пронизывающего ветра, что пригоршнями бросал ему в лицо изморозь, грозящую к утру перейти в самый настоящий снегопад. В кармане завибрировал телефон, и он едва успел ответить, непослушными пальцами пытаясь разблокировать экран. — Я поняла, — без вступления заявила девушка. — Я поняла, что изменилось. — Эшли? — он даже не скрывал удивления. — Откуда номер? — Ха! Это маленький город, Алекс. — Что ты поняла? — он закрыл глаза, опуская голову на руки. Сил не было, словно подбирающийся к Биксби снегопад лишал его желания жить. — Александр, я помню ту ночь, в твоей машине. Не скажу, что это была лучшая ночь в моей жизни, но… Я запомнила ее, потому что… Алекс, потому что ты был мне дорог. И клянусь, Алекс, глаза… глаза у тебя были всю жизнь серо-зелеными. Я помню, как ты смотрел на меня в ту ночь. Ты стал носить линзы, да? — Да, — глухо проговорил парень, заканчивая вызов. Рассмеялся, прижав ко рту костяшки пальцев. Она помнила. Эшли помнила, черт возьми. Это серьезно осложняло ситуацию…