Новые знакомства.

Утро началось с непривычно громких звуков, какие сложно встретить на кампусе, просыпаясь в маленькой квартирке, с сопящим прямо под боком Рэем. Наверху громко топали и переговаривались, что заставило девушку неприязненно поморщиться, переворачиваясь на бок и нащупывая телефон на прикроватной тумбочке. Часы показывали до неприличия рано, да и входящих сообщений не наблюдалось. Отлично. С добрым утром, Рэймонд. Испытывая легкое, пока не сформировавшееся раздражение, девушка поднялась с кровати, не желая долго валяться в постели и натянув привычные джинсы, несколько мгновений раздумывала о том, будет ли считаться проявлением дурного вкуса — надеть вчерашнюю футболку. Решила, что будет. Наскоро перетряхнув скудный гардероб в шкафу, остановила свой выбор на бежевом джемпере из тонкой шерсти — легком и достаточно изящном, чтобы произвести впечатление. Непонятно, правда, на кого. Хотя, если подумать, кандидатов не так много — один только Алекс, который то ли раздражал, то ли, наоборот, был симпатичен. Еще один плюс, за который стоило отдельно поблагодарить Закари — крохотная ванная, примыкающая к ее комнатке. Развернуться там было сложновато, но благодаря этой мелочи, ей не приходилось проходить половину дома с душевыми принадлежностями, так что, умывшись и завершив самый обыкновенный дневной макияж, она была практически полностью готова к тому, чтобы оправиться на учебу. Поднимаясь по лестнице в коридор, Ванесса отчего-то искренне надеялась, что ей не придется с утра пересекаться с Алексом и, конечно, убеждала себя девушка, ее нисколько не волновало, что начало новой недели ознаменовывалось первой парой, которую именно он должен был вести. Из кухни доносился бодрый голос Тима, вещающий о новой компьютерной игрушке, в которую он собирается поиграть после школы, слева доносился шум воды из еще одной ванной комнаты, и, справедливо предположив, что Тимми говорит с мамой, она с широкой улыбкой, смело вошла на кухню, раскидывая руки для объятий. — Доброе утро, — она так и застыла, чувствуя, что краснеет, поскольку говорил Тим отнюдь не с мамой. Привалившись к столу около раковины, расположился Алекс, держащий в руках открытую банку сгущенного молока. — Доброе утро, Несси, — с радостным визгом повис у нее на шее, Тим, чмокая в щеку. — Лекс приготовил потрясный завтрак. Подхватывая брата на руки, Ванесса вернула мальчика на место, за обеденный стол, удивленно обнаружив на его тарелке как минимум две надкусанные оладушки, политые кленовым сиропом — самое любимое блюдо Тима, и с подозрением глядя на юношу, не поднимающего взгляда от своей банки, поинтересовалась. — А ты сам это готовил? — Доброе утро, — наконец, произнес парень, покосившись направо, где на остывающей сковородке, румянилось еще несколько пышных оладий. — Ты можешь взять себе тоже. Не думаю, что Тимми сможет столько съесть. — Ты, — Ванесса обошла застывшего, как памятник непонятной скорби посреди кухни, Алекса, с любопытством заглядывая в сковороду, — Готовишь оладьи для моего брата? — Типа того, — он пожал плечами, отчего сгущенка опасно подкралась к краю банки. Парень поспешно исправил положение. — Я умею готовить, и решил помочь твоей маме. — Моей маме? — повторила за ним девушка, ощущая себя достаточно глупо, но все еще не в силах справиться с удивлением. — Так и будешь за мной повторять? — на его лице расцвела та самая необычная улыбка, с ямочками на щеках, которая так сильно ее вчера поразила. — Я не повторяю, — оттеснив его от раковины, она наполнила чайник водой, желая выпить кофе. — Тим, вкусно? — Ага, — с полным ртом подтвердил мальчик. — А где мама? — девушка только сейчас, поставив чайник на плиту, осознала, что мама отчего-то не пьет с утра свою извечную болтанку, утверждая при этом, что именно несчастная овощная смесь с яйцами позволяет ей оставаться в прекрасной форме. — Там, — глубокомысленно изрек мальчик, махнув руками сразу во все стороны, и вновь возвращаясь к своей тарелке. — Я наелся, — он лукаво глянул на Алекса. — Значит, иди, собирайся, — спокойно отозвался тот, но когда Тим соскочил, намереваясь унестись наверх, также размеренно окликнул мальчика, — Парень, тарелка… — Лекс, — возмущенно воскликнул мальчик, но, не увидев на лице старшего товарища ни намека на веселье, понуро побрел к раковине, сполоснув использованную тарелку под струей воды. — Ты изверг, — подвел итог проделанной работе Тимми, протягивая Алексу тарелку, явно намекая на то, чтобы тот поставил ее в сушку. Вместо этой довольно простой процедуры, Лекс, отставив свою сгущенку, подхватил мальчика на руки, так чтобы тот сам смог засунуть тарелку в решетку над раковиной. Закатив глаза, Тим послушно поставил тарелку, и, оказавшись ногами на полу, доверительно, театрально громким шепотом, сообщил сестре, — Он такая зануда. Не сдержавшись, Ванесса прыснула со смеху, выключая плиту, и, заливая растворимый кофе кипятком, иронично отозвалась: — Не могу с тобой не согласиться. Так все же, — проследив взглядом за тем, как Тим поднимается по лестнице к себе в комнату, она взглянула на Алекса, снова занявшегося банкой. Что примечательно, сгущенку он не ел, просто помешивал ее ложкой, явно думая о чем-то своем. — Где родители? — Отец возится с машиной на улице, а твоя мама там, — повторил он движение Тима, но куда более четко указывая на дверь в душевую. — Когда я предложил приготовить завтрак, она обрадовалась, решив, что у нее наконец-то может появиться немного времени для себя. — Герой, — фыркнула себе под нос девушка. Нельзя было не согласиться с тем, что сказал Алекс — мама всегда любила уделять время своей внешности, повторяя несколько раз на дню хорошо известную фразу: «Нельзя торопить женщину, когда она собирается. Она создает себе настроение», но быт съедал слишком много времени, и настроением приходилось жертвовать. Она присела на место Тима, изучая молодого человека скользящим взглядом. Создавалось впечатление, что парень либо вообще не спал, либо, если и спал, то с боем отвоевывал каждую минутку, проведенную во сне — несмотря на все усилия, приложенные им для формирования образа, следы бессонной ночи явно портили безупречную внешность — под глазами залегли темные круги, и влажные после утреннего душа волосы топорщились во все стороны, как если бы он несколько раз хорошенько встряхивал свою шевелюру руками. Идеально выглаженная белая рубашка смотрелась не слишком уместно в сочетании с брюками, практически спортивного покроя. Те, у которых по щиколотке резинка, и по бокам накладные карманы. Среди парней в колледже такой вид вполне мог бы казаться обыденным, но он собирался быть преподавателем, и, хотя, безусловно, одежда ему шла, такой вид вызвал бы среди студентов фурор. Если он желал добиться авторитета, начинать нужно было с образа. Они оба молчали — Ванесса, занятая своими мыслями, и парень, стоящий перед ней и в задумчивости изучающий банку сгущенки каким-то абсолютно ничего не выражающим взглядом. Краем своего сознания она заметила, что пальцы у него не похожи на руки художников — длинные и изящные, тем не менее, они не были нежными, словно он занимался каким-то спортом, или, что более вероятно, дрался ни один раз. Девушка против воли заскользила взглядом выше, прихлебывая напиток, и остановилась, глядя на его левое предплечье. Сомнений практически не было, под тонкой тканью дорогой рубашки переплетались черные линии. — Татуировка? — вопрос сорвался с языка раньше, чем она успела себя остановить. — А? — он впервые посмотрел на нее осознано, будто только что заметив, что она отличается от стоящей на кухне мебели. — У тебя татуировка? — было бы глупо отрицать, что она это сказала, и даже, чувствуя необычайное смущение, она собиралась подтвердить свою догадку — На левой руке. Да? — Да, — опять странное движение челюстью, будто он пытался выдавить из себя улыбку. — Главное, не показывай ее в колледже. Наши преподаватели очень консервативны, тебя не поймут. — Я же работаю с ней в школе. Что такого? — Не знаю. В Бэкью так не принято. Все чинные и серьезные. А можешь… показать? — Показать тебе тату? — он так удивился, как будто она его раздеться попросила, не меньше. — Ну, да. Если это удобно. Некоторое время назад я увлеклась татушками. У моего парня есть парочка, и мне стало интересно, что значат татуировки для людей. Ну, для Рэя, они, конечно, ничего не значат, но может для тебя этот рисунок что-то значит. У него же наверняка есть своя история? — Есть, — по его лицу промчалась целая буря эмоций, сменяющий друг друга, но, придав банке устойчивое положение на столешнице, он медленно расстегнул манжету, подтягивая рукав выше и обнажая руку. Заинтригованная, Ванесса поднялась из-за стола, подходя ближе. — Смотри, только, — он сглотнул, — Не прикасайся, ладно? — У тебя типа ревнивая девушка, или что? — Просто не люблю прикосновения, — покачал головой парень, но Ванесса, увлеченная необычным рисунком, практически его не услышала. Начать стоило с того, что кожа у него казалась слишком тонкой и светлой, под ней четко было видно каждую тонкую вену, но больше интриговал рисунок — переплетение очень тонких, буквально в миллиметр толщиной линий представляло из себя целостное изображение крыльев. Резкие, и в тоже время плавные очертания вызывали в душе смутную тревогу. — Что это такое? Демонские крылья? — Ванесса подняла голову, сталкиваясь с чернотой его глаз. «Удивительно темные». С такого близкого расстояния все же было заметно, что глаза у него не черные, а очень темно-карие, буквально на пару тонов отличающиеся от зрачка. — Это Валаэра — крылья ангела смерти. Румыния. — Ты поклонник румынской мифологии? — Нет, — он вернул рукав на место, — Это то, что считается смертью с косой, но. мне кажется, смерть должна быть с крыльями. Это было бы логично, ведь ей нужно везде успеть. — Так, — Ванесса покачала головой. — Я не готова к таким разговорам в половине седьмого утра, так что я не хочу это обсуждать. Повисла неловкая пауза, но положение спас Тим, который, громко топая, спустился вниз, демонстрируя Алексу сразу все свои рубашки, которые смог найти — белую, коричневую, и синюю, с ужасно мятым воротником. — Какую мне надеть? — он предано заглянул в глаза Алексу, словно одобренная им рубашка как минимум становилась броней супермена, не меньше. — Надевай белую, — пожал плечами парень. — Это классика. Девчонкам нравится. — Нет, — Ванесса покачала головой, — Только не белую, Тимми. Ты весь обляпаешься, как в прошлый раз. Мы же договаривались, белая — только на праздники. — О, прекрати, — возразил ей Алекс. — Он может надеть белую рубашку, когда захочет, и он не будет её специально пачкать. Это приучает к аккуратности. Я надеваю белую рубашку, и хотя я художник, я не превращаюсь в разноцветного попугая к концу дня. — Тебе двадцать пять, а не шесть. Было бы странно, если в таком возрасте ты специально бы пачкал свою рубашку. — Но я же могу ее надеть? Нес, я буду очень аккуратным. Обещаю, — малыш состроил умильную физиономию, пытаясь разжалобить сестру. — Отлично, Тим. Надевай, что пожелаешь. — Несси, не будь злюкой. Прежде, чем она успела среагировать, Алекс строгим голосом оборвал мальчика: — Легче, ковбой. Они замерли оба — и брат и сестра. — Так папа говорил, — озвучил ее собственные мысли Тимми. — Блин, — он быстро провел ладонью по волосам. — Я не хотел, прости. — Нет, — Тим мотнул головой. — Мне понравилось. За что ты извиняешься? — Думаю, ты скучаешь по папе, — едва слышно ответил ему Алекс. — Я не хотел бы напоминать тебе, и не хотел, чтобы тебе стало грустно, приятель. Не буду занимать его место. Слишком быстро разговоры на кухне стали очень взрослыми, и Ванесса, подошла ближе, намереваясь их прервать, но Тим опять ее шокировал: — Мама сказала, — он серьезно поглядел на Алекса, — Что твоя мама умерла задолго до того, как твой папа решил жениться опять. Ты ведь тоже по ней скучаешь, правда? Только, — он внезапно зажал себе рот рукой, — Мама сказала, не говорить об этом с тобой. Молодой человек выглядел так, словно на него ушат воды вылили. — Вау, — выдохнув, он прикусил нижнюю губу, раздумывая над ответом. — Да. Я… скучаю. Но это нормально, Тим. Я любил ее, также, как ты любишь свою маму. И, конечно, мы скучаем по тем, кого нет рядом с нами, — уголки его губ дернулись, будто он пытался улыбнуться, но не смог. — Нет ничего плохого в том, чтобы вспоминать их и думать, как все могло бы быть, будь они с нами. — Ты не злишься на мою маму? Потому что она жива? — Конечно, нет. Тимми, я рад, что твоя мама и мой папа вместе. Ведь им хорошо вместе, правда? — Наверное, — мальчик пожал плечами. — Кажется, мама его любит. И тебя тоже сможет полюбить, — уверенно заявил малыш. — Ведь это так важно, чтобы мама нас любила, а раз твоя там же, где мой папа, то моя мама будет тебя любить за нее. Согласен? — Думаю, это крутая идея, но тебе нужно спешить, чтобы не уехали без тебя, — голос у него был глухим, и после того, как Тим вновь убежал к себе, молодой человек оставался растерянным пару минут. — Прости, я не знала, что он об этом заговорит, — проговорила Ванесса, когда они снова остались вдвоем на кухне. — Я поговорю с ним. Он больше не будет. — Все в порядке, — его улыбка все еще была немного натянутой и беспомощной, но этот человек потрясающе быстро брал свои чувства под контроль. Было в этом что-то даже не совсем человеческое. — Он может спрашивать об этом, если хочет. Может спрашивать обо всем, я могу ему сказать. Я не развалюсь, если расскажу о маме, и… в этом нет ничего такого. Люди нуждаются в том, чтобы о них помнили. — Мне казалось, — Ванесса отставила от себя чашку с кофе, который разом потерял весь свой вкус. — Для тебя болезненны эти воспоминания. — Я не боюсь чувствовать боль. И это уж точно не повод запрещать твоему брату изучать мир. Это естественно — люди умирают, — его лицо странно застыло, но тут же он рывком заставил себя очнуться от воспоминаний, которые его мучили, — Но это не причина ограждать его. Ваш отец умер, моя мама тоже, и я хочу о ней говорить. Хочу, чтобы люди знали, если им это нужно — она была прекрасной. И уверен, твой отец тоже, но ты должна смириться с тем, что он ушел, тогда ты сможешь о нем говорить. — Типа «время лечит»? — Нет. Со временем ты забываешь. В основном забываешь хорошее, а плохое остается дольше. Я думаю, что просто забыл все хорошее, что делало мне невыносимо больно сразу после того, как она ушла. Тим тоже забудет, даже быстрее, чем остальные, детям гораздо проще, и ему станет лучше. — У тебя необычная точка зрения, — задумчиво проговорила Ванесса, допивая кофе. — Многие так говорят, — пожал плечами парень. — Наверное, это неприятно, видеть нас здесь, — повторила свою вечернюю реплику девушка, не зная, что еще ему можно сказать. — Да, нет вообще-то. Я уже сказал, все в порядке. Думаю, я уже перерос тот возраст, когда можно устраивать отцу нелегкую жизнь только из-за того, что он женился на другой женщине. Мы не любим одних и тех же людей вечно, и если твоя мама может сделать его чуть более счастливым, чем он есть сейчас, я буду рад. — Мне показалось, у вас не очень хорошие отношения. — Поверь, есть много поводов, чтобы между нами было все не просто. Мы многое друг другу наговорили в свое время, — он, словно внезапно решившись, зачерпнул сгущенку и сунул ложку в рот. С удивлением проследив за тем, как его лицо скривилось, будто он лимон сгрыз, Ванесса хмыкнула: — Не понравилось? — Нет, — с непонятой ей грустью вернул баночку на полку парень. — Ведь часто так, верно? Ты очень чего-то хочешь, но когда получаешь, то оно вдруг оказывается серым, и совершенно не таким, каким рисовалось в мечтах. — А ты философ, — усмехнулась Ванесса, — Значит, девочкам нравятся белые рубашки? — она постаралась улыбнуться ему как можно более искренно, раздумывая над тем, почему разговор с этим человеком походил на поход в гору — трудно, но бросать не хочется. — Ну да, — в его голосе прозвучало самодовольство, отчего Ванесса поняла — он прекрасно знает, насколько привлекательно выглядит. Она фыркнула, закатив глаза. — Что не так? — он смерил ее оценивающим взглядом, когда молчание затянулась. — У нас так не ходят, — пожала плечами девушка, услышав, как хлопнула дверь ванной, по коридору протопали в направлении кухни, и спустя секунду ее мама — сияющая и пахнущая всевозможными гелями для душа, буквально впорхнула в кухню. Ванесса с легкой грустью посмотрела на мать — она была великолепна. Самой же девушке, кроме густых темных волос от матери ничего больше не досталось. Годы обошли Валерию стороной, в свои сорок женщина выглядела лет на десять моложе, и на работе ее невероятно ценили не только за потрясающую эрудицию, но и за умение поддерживать приятный внешний вид. Весь мамин образ буквально вопил о доброжелательном настрое и готовности к сотрудничеству. Ванесса и вправду задумывалась, в кого унаследовала свою внешность — обладательница карих глаз, насыщенного орехового цвета, светлой кожи, на которую никак не желал ложиться загар, и вечно испачканных в краске пальцев, с аккуратным маникюром, но короткими ногтями, она казалась самой себе не то, чтобы гадким утенком, но не достаточно женственной уж точно. Мама всегда носила самые разнообразные платья. Летящие шифоновые, теплые шерстяные — они все до одного смотрелись на ней невероятно стильно, подчеркивая подтянутую точеную фигуру, неудивительно даже, что сам ректор не смог устоять перед ее обаянием. Сама же Ванесса, одевалась хотя и со вкусом, предпочитала джинсы и кроссовки, в которых чувствовала себя уютно и просто. — Доброе утро, ребята. — Доброе утро, мамочка, — Ванесса звонко чмокнула мать в щеку. Алекс только кивнул, освобождая женщине место около кухонного стола. Мама с удвоенной энергией принялась смешивать свою извечную болтанку — авокадо, огурец и сельдерей, смешать, залить сырым яйцом и еще раз смешать. Помогает создавать прекрасный цвет лица, наполняет энергией и много другой ободряющей ерунды, но от одного вида этого зеленого зелья ее тошнило, так что она не решалась это даже пробовать. Алекс забавно сморщил нос, бросая в ее сторону лукавые взгляды, и она улыбнулась, думая, что хотя бы в этом они сходятся. Наверное, если бы они имели возможность узнать друг друга пораньше, то скорее всего смогли бы подружиться. А пока приходилось довольствоваться тем, что есть — ни дружбы, ни вражды у них уже не получалось. Преподаватель. Слушая в пол уха о чем рассказывает мама, она всерьез задумывалась о том, что заставило этого парня стать учителем начальной школы. Возможно, он действительно слишком обожал детей, но практически модельная внешность, нестандартный взгляд на жизнь и явно гибкий ум открывали перед ним сто разных дверей и сложно было поверить, что от каждой из них он потерял ключи или добровольно отказался. Было в нем что-то неправильное. Парни в колледже рвались ухватиться за любую возможность, даже за тень успешной перспективы, но Алекс к этому, кажется, не стремился — внутреннее спокойствие, которое он излучал, наталкивало на мысль, что погоня за успехом ему не особо интересна. А ведь между ними всего три года разницы. Мама спокойно допила свой коктейль, обсуждая с Алексом утренние новости, и удалилась наверх, проследить за тем, чтобы Тим оказался полностью готов к занятиям и собраться самой. Через полчаса им всем необходимо было выезжать, чтобы не опоздать. — Как «так»? — дождавшись, пока уйдет женщина, поинтересовался юноша, словно их и не прерывали. — Ну, вот так, — она покачала головой в разные стороны, как бы окидывая взглядом весь его облик. — Классика не для нашего колледжа. А твой неоклассицизм вообще никто не оценит. — Предлагаешь мне напялить в первый рабочий день толстовку? Драться в подворотне в ней, конечно круто, но не думаю, что студенты это оценят. — И часто ты дерешься в подворотнях? — с издевкой поинтересовалась Ванесса. — Ну… в жизни всякое бывает. — Не ладишь с отцом, но приехал к нему в гости на полгода? — вернулась она к предыдущей теме разговора. Алекс пожал плечами, совсем мальчишеским жестом взъерошивая и без того растрепанные волосы. Все эти мелкие движения, которые он совершал придавали ему особый шарм, который сложно было не оценить. Встрепанные короткие волосы, падающая на лоб челка, разделенная на две пряди, кончики волос, касающиеся бровей, задумчивая морщинка, появляющаяся на лбу, когда он приподнимал брови, содранная кожа на губе. Все это делало его облик чуть менее идеальным, чуть более живым. Если он и вправду учился на художника, то, скорее всего многие мечтали написать его портрет. Интересно скольким удалось? — Мне нужно было приехать, здесь меня ждали кое-какие дела, так что я не совсем к отцу, просто так совпало. — Я думала, ты только в гости. — Нет. У меня есть дела и помимо отца. — Вчера ты сказал, что с городом тебя практически ничего не связывает. — С городом да, но есть люди. — Ясно. Ты загадочный, да? — Ладно, Ванесса, я могу спросить тебя? — Валяй. — Что вам наговорил про меня отец? — Что? — замешкалась девушка. Вопрос поставил ее в тупик. — С чего ты взял, что он что-то наговорил? — Я же не слепой. Я вижу, как на меня смотрит твоя мама, и ты тоже. Чего вы ждете? — Ну, — девушка неловко улыбнулась. — Закари сказал, что с тобой лучше быть готовым к внезапному взрыву. То есть, он сказал, что ты… не одобряешь его женитьбу, и, думаю, мама просто хочет тебе понравиться. — Я так и думал, — сделал свои выводы молодой человек. — Что думаешь по этому поводу? — А что я могу думать? — вопросом на вопрос отозвалась девушка. — Думаю, что мне стоит поспешить, не хочу опаздывать. — Ванесса, солнышко, мы с Закари тебя отвезем, не обязательно тебе идти на автобус, — вошла именно в этот момент мама на кухню. — Алекс, я не представляю, как Вас благодарить. Тим просто в восторге, говорит, что таких оладий сто лет не ел. Алекс пожал плечами, пока его лицо выражало самое что ни на есть чистое и искреннее дружелюбие, на какое только был способен человек. — Отлично, — девушка поднялась, собираясь покинуть кухню, — Спасибо, мам. — Сможешь забрать Тима после школы? — Я? — Милая, сегодня в библиотеке выставка. Я не смогу уйти, а одного его нельзя отпускать, он не сможет добраться. — Мам, я планировала остаться ночевать на кампусе, — девушка задумалась, подбирая как можно более мягкие выражения для того, чтобы объяснить — она не собирается забирать Тима, вести его домой и потом мучительно думать, как половчее сбежать, чтобы не расстроить брата и окончательно при этом не рассориться с Рэем, но в разговор неожиданно вмешался Алекс. — Валери, я могу забрать Тима. Только скажите во сколько? — Алекс, это… нет, Боже, это неудобно, — отрицательно покачала головой мама. — Это нормально, Валери. Сегодня я занят только до полудня, у меня одно занятие, и нужно будет утрясти некоторые недопонимания с документами в канцелярии, а потом я свободен, так что могу забрать Тима, накормить обедом, и даже отвезти на дополнительные занятия, если нужно. Или помогу сделать домашку, все же я в этом что-то понимаю. — Алекс, я не могу тратить Ваше личное время на это. — Валери, бросьте, я же сам предложил, значит, для меня это удобно. К тому же, давайте спросим у Тима, если ему не понравиться эта идея, то, конечно, я не буду вмешиваться. — Да, хорошо, — медленно отозвалась мама, с любопытством глядя на парня, который всерьез был заинтересован предстоящим делом. — Тимми, милый, подойти на минуту. Мальчика не пришлось долго звать, уже спустя полминуты, он веселым шумным вихрем ворвался на кухню, волоча за собой рюкзак. — Да, мам? — он метнулся к Ванессе, крепко обнимая ее за талию, и уже оттуда любопытным воробушком посмотрел вокруг. — Что? — Тим, приятель, если я заберу тебя сегодня из школы, ты не будешь против? — Ого, — Ванесса почувствовала, как брат буквально подпрыгнул от переполняющего его восторга. — Да! Да-да-да-да. А ты приедешь? — Тимми поднял голову, заглядывая ей в глаза. — Ты же приедешь, Несси? — Я… Тим, у меня много занятий. Думаю, я останусь на кампусе. — Ясно, — мальчик разом погрустнел, и зачем-то сообщил Алексу, — Она никогда не приезжает. — Ну, — Алекс внезапно едко усмехнулся. — Думаю, на кампусе ей есть с кем поиграть, правда? Наверное, эти игры интереснее того, что можешь предложить ей ты, Тим. — А знаешь, что Тимми, я приеду, — уверенно заявила Ванесса, прожигая сводного брата убийственным взглядом. Если бы от взглядов загорались — вспыхнул бы в ту же секунду. — Твой новый друг иногда несет такую чушь. Нет никого важнее тебя, ясно? — она крепко обняла мальчика, ощущая невероятно сильное желание треснуть Алексу чем-нибудь тяжелым по голове, и вышла из кухни, услышав напоследок, как мама начала объяснять парню, чем стоит накормить Тима и какие лекарства ему необходимы. — Валери, запишите, пожалуйста, на листочке, — пробормотал парень, но, не желая больше ничего слушать, Ванесса направилась в общую комнату, столкнувшись в коридоре с отчимом, который пришел с улицы. — Льет, как из ведра, — отдуваясь, сообщил мужчина. — Ванесса, детка, ты в порядке? — Да, все отлично, Закари. — Минут через десять пора выезжать, — он удалился на кухню, а она вошла в общую комнату, бегло в ней осматриваясь. С приездом Алекса ничего толком не поменялось, только на диване удобно расположился тонкий серебристый ноутбук и рядом примостился его рюкзак. Повинуясь внезапному желанию, девушка быстро пересекла комнату, и воровато озираясь, присела возле дивана, заглядывая в его сумку, где свернутая неопрятным комком лежала его вчерашняя толстовка. Под ней обнаружилась футболка, джинсы, пакет с нижним бельем и носками, набор письменных принадлежностей, несколько тетрадей, электробритва и коробка с одеколоном. Ничего больше. Довольно странный набор вещей для того, кто приехал на полгода. Впрочем, тут же одернула себя девушка, он же приехал на машине, и просто наверняка, не успел перенести свои вещи. Это многое объясняло. Вернувшись в коридор для того, чтобы начать одеваться, она нос к носу столкнулась с Алексом, и, не выдержав, схватила его за руку. Реакция ее напугала. Вздрогнув всем телом, как будто она раскаленных углей ему в ладонь насыпала, парень отскочил, выругавшись сквозь зубы. — Что? — испуганно выдохнула девушка. — Воу, — он шумно выдохнул, и чуть более спокойно ответил, — Ты чего меня хватаешь? — Поговорить хотела. — Говори. Или без рук это уже сверхзадача? — Почему ты мне хамишь? — Извини, — он потер переносицу, прикрыв веки. — Извини. Просто не трогай меня в следующий раз, ладно? — Ладно, — девушка пожала плечами, решив не обращать внимание на его странности. — Я хотела тебе сказать, что ты не смеешь говорить гадости про меня Тиму, это низко и подло, потому ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о нем, ни о нашей жизни. Ты не можешь делать вид, что тебе все на свете известно, ясно? Это не так! И не нужно лезть в наши с Тимом отношения, понятно тебе? — Я не лез, — он сорвал с вешалки куртку, набрасывая ее на плечи. Достал из шкафчика кроссовки. — Просто, если твой парень для тебя важнее, то скажи об этом Тиму, не прикрывайся несуществующими занятиями. — Это не твое дело! — Не выношу, когда лгут, — он опустился на колено, завязывая шнурки, и посмотрел на нее снизу вверх. — Терпеть не могу людей, слабых, которые не могут признать, что для них важнее. — Бывает ведь ложь во спасение, — хмыкнула девушка. — Да не бывает такой лжи, ясно? Не бывает. Ложь остается ложью, как бы тебе ее не преподносили. — А ты, значит, всегда говоришь правду? — Да, — он приподнял брови, как бы спрашивая: «А ты нет?». — Я хотел попросить, можешь поехать со мной? — Что? — Ванесса потянулась за своим пальто, думая, что ей послышалось. — Поехать с тобой? — Да, — он задумчиво глянул в окно. — Там довольно сильный дождь, дорогу, скорее всего развезло, и отец застрянет, поверь, я знаю, как он водит. Так что ты могла бы поехать со мной. — Тебе разве не нужно в канцелярию и все прочее? — Нужно, — он внимательно смотрел ей в глаза, силясь мысли передать что ли? — И я был бы рад, если бы кто-то, и когда я говорю «кто-то», то имею в виду тебя, смог бы мне помочь в этом. Я не был в Бэкью уйму лет, и был бы рад, если бы ты избавила меня от необходимости плутать по коридорам. — При чем тут я? — Так сложно поехать со мной? — Алекс, проблема? — Закари материализовался у нее за спиной так незаметно, что она едва не подскочила. Да что за манера у этой семейки выскакивать, как черти из табакерки и пугать? — С чего ты взял, что у меня проблемы? — В первый день можешь поехать со мной, я тебе все покажу. — Я не сяду с тобой в одну машину, — молодой человек задумчиво поднес руку к лицу, будто нос собирался почесать, но вместо этого исподлобья взглянул на отца. — Я не доверяю тебе. — Ну, спасибо, — закатил глаза отчим. — Алекс, слишком много в тебе драмы. — Так что насчет поездки, Ванесса? — У меня вообще-то парень есть, и… блин ты мой преподаватель. Как ты себе это представляешь? — При чем тут твой парень? Я просто предложил подвезти, а не переспать, и если твой парень не понимает разницы, то у меня для тебя плохие новости, подруга, ты встречаешься с идиотом. — Алекс, — предпринял попытку его урезонить отчим. — Ну, знаешь! — вспыхнула девушка, — Не тебе это решать, понял? — Просто… ладно, — он махнул рукой и взялся за ручку двери. — Ограничивать себя в общении, потому что так хочет твой парень, глупо. Я не понимаю, то ли он в тебе не уверен, то ли ты сама в себе, но если ты чувствуешь что-то к человеку, то тебе не нужны эти дурацкие условности, ты не перестаешь его любить, если проводишь время с кем-то еще. Мне приятно с тобой общаться, и я думал, тебе тоже интересно, но… давай не будем злить твоего парня, или ты все-таки уверена в себе и в нем, и поэтому поедешь со мной? Потрясающая у него способность переворачивать все с ног на голову. Боже! Несколько секунд она колебалась, но потом нерешительно кивнула. В конечном итоге, ехать с мамой и отчимом, как маленькой, ей не хотелось, к тому же, если верить Алексу, его отец и вправду мог застрять в придорожной канаве, пробуксовывая в грязи, так что она не собиралась терять время и опаздывать на пару. Никто не знал, в конце концов, как отреагирует на ее опоздание Алекс, а оправдываться перед всей группой, объясняя за что новый препод ее терпеть не может, претило. Оставалось надеяться, что водит он нормально. *** А утро, оказывается, было богато на сюрпризы. Иначе назвать девушку, сидящую на капоте его автомобиля, было сложно. Хотя, судя по всему он не был слишком сильно удивлен, больше зол, когда они приблизились к подъездной дорожке, где со вчерашнего дня оставался его автомобиль. Алекс, держащий ноутбук под мышкой, воззрился на девчонку так, будто накануне своими же руками закопал ее под землю, а она взяла и вылезла. И теперь явно будет мстить. «Хорошенькая», — подумала Ванесса, пока он, прожигая в незнакомке дыру, обходил машину, чтобы открыть водительскую дверь. Дождь на улице разошелся не на шутку, и ей оставалось только порадоваться, когда он, распахнув дверь своего серебристого опеля, шутливым тоном заявил: — Добро пожаловать, дамы, — нарочито выделил голосом последнее слово, как бы подчеркивая, что ждет их в салоне обеих. Ванесса заколебалась, думая о том, куда лучше сесть — вперед или назад, чтобы оставить незнакомке место рядом с водителем, но та сама решила дилемму, распахивая заднюю дверь и плюхаясь рядом с кипой бумаг. Ванесса поспешно забралась в салон, где Алекс успел уже навести свои порядки. Девушка и впрямь была очень даже ничего — миниатюрная, с густыми волосами, цвета медной осенней листвы, в зеленом пальто, которое идеально подходило к ее глазам, и в ботинках на каблуках. — Доброе утро, Софи, — пропел парень, манерно растягивая ее имя. — Твою мать, — вместо ответа рявкнула девчонка, — Ты самый отвратительный, ненадежный и ужасающий человек в мире. Как на тебя надеяться, если ты… рррр, — в своей злобе она была прекрасна, но разве что волосы ему вырывала. Ванессе стало неловко, будто она подсматривает за чужой семейной драмой, но в тоже время жутко интересно, чем все это может закончиться. Он сохранил просто-таки ледяное спокойствие. — Софи, тут люди кругом. Кстати, познакомься, это Ванесса, моя сводная сестра. Ванесса, это София, моя очень хорошая подруга. — Привет, — Ванесса полуобернулась на сидении, постаравшись улыбнуться. Софи смерила ее оценивающим взглядом изумрудно-зеленых глаз, потом решительно протянула руку. — Меня зовут София. Приятно познакомиться. — Мне тоже, — Ванесса тепло улыбнулась. Когда Софи не злилась, то была достаточно миловидной, а поскольку ненавидела она, как оказалось, только Алекса, а не весь мир в целом, знакомство казалось приятным. — Прошу меня простить, за то, что я сорвалась в твоем присутствии, но… — девушка виновато развела руками, — Он не предоставил мне выбора. — Ничего, — Ванесса посмотрела на свои колени, чувствуя себя не в своей тарелке. — Если вам нужно поговорить, я могу поехать с мамой, — она посмотрела сквозь залитое дождевой водой окно туда, где мама и Тим усаживались в машину отчимы. — Не-не-не, — Софи решительно помотала головой, отчего волосы смешно ударили ее по щекам, — Алекс довезет меня до остановки, и на этом расстанемся. Поехали! — рявкнула она, обращаясь к водителю. У этой девушки была потрясающая способность звереть, кажется, при одном только взгляде на юношу. Алекс хмыкнул, плавно поворачивая ключи в зажигании. Утробно заурчал мотор, он мягко взял с места, выворачивая на основную дорогу. Осень полноправно вступила в свои права — дождь, хлещущий по покатым боками машины, мало того, что был холодным, так еще и сильным, она едва ли могла разглядеть окружающий пейзаж сквозь стекло. Оставалось сосредоточиться на той пьесе, что разворачивалась в салоне. Алекс включил печку, небольшое пространство быстро заполнялось уютным теплом. Ванесса выудила из кармана смартфон, сосредотачиваясь на электронных сообщениях, но не могла не слышать разговор. Настоящая драма. — Алекс, ты можешь мне кое-что объяснить? — Что? — достаточно спокойно. — Дарион знает о моем визите. Или это не то, что ты собиралась спросить? — Вернее сказать, Дарион знает о цели твоего визита? — Нет. Ему не нужно. — Лекс, ты хоть понимаешь, что ты решил сделать? Ради этого стоило пересекать океан? — Тебе определенно нет, — он свернул на шоссе, встраиваясь в поток машин, и посмотрел на собеседницу в зеркало. — Софи, я пытаюсь поступить правильно. — Лекс, я правда… — девушка, наконец, начала успокаиваться. — Я правда переживаю. Еще раз натворишь глупостей, и… Я не смогу тебе помочь. Никто не сможет. Твое «правильно» расходится с нашими понятиями, знаешь ли. — Я не тупой, — огрызнулся парень. — Оцениваю риски. — Знаешь, в чем проблема, Лекс? То, что ты называешь рисками, идиотизм. Один шаг остался. — Блин, — он саданул ладонью по рулю, — Переключись, Соф. Хочешь, развеселю? — Александр, я серьезно! — начала опять вскипать рыжеволосая. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Я не смогу тебя прикрыть в этот раз. — Ну, во-первых, — изловчившись, он перестроился в левый ряд, и втопил педаль газа. — Я прекрасно понимаю, что делаю. Во-вторых, я не нуждаюсь в том, чтобы ты меня контролила, и, в-третьих, Лион в городе. — Самостоятельный? — потрясенно переспросила София, а потом, спохватившись, грянула на всю улицу. — Что значит, «Лион в городе»? — То и значит, — он улыбнулся, и на сей раз улыбка придала его лицу какое-то особенно ехидное выражение. — Он приходил вчера. Думаю, решился сорваться за мной. — Идиоты, — схватившись за голову, простонала София. — И где его искать? — Делом займись. Он в гостинице. Можете там без меня повеселиться. — Не паясничай. — Софи, у меня голова забита другими вещами, реально. Найдешь Лиона, пересечемся на нейтрале, и поговорим. — Браслет, — сухо проговорила девушка, глядя ему в глаза. — На мне, — передернув плечами, ответил Алекс. — Я жду, — безапелляционно заявила рыжеволосая, и парень, закатив глаза, подернул вверх рубашку вместе с курткой на правой руке. Ванесса повернула голову в сторону водителя, с удивлением заметив на его руке серебряную ленту, шириной где-то сантиметров пять, которая плотно обхватывала запястье. На странном браслете не было заметно застежки, но вся лента была испещрена мелкими символами, которые явно что-то значили, но возможности рассмотреть украшение ближе не было, он также быстро вернул рукав на место, надежно спрятав браслет под одеждой. — Довольна? — он притормозил около остановки. — Сам виноват, — в пику ему вставила София, и гордо, тряхнув своей пушистой гривой, улыбнулась. — Я позвоню. Пока, Ванесса. — Пока, — эхом отозвалась девушка. Алекс, открыв дверь, наполовину высунулся из салона. — Софи, буду осторожен, обещаю. — Я что-нибудь придумаю, — кивнула девушка. — Пара часов в день у тебя будет. Встретимся завтра? — Без проблем, — наклонившись, он поцеловал девушку в щеку, едва мазнув губами. Проследил взглядом, как красотка скрылась под тентом остановки, и посмотрел на Ванессу. — И что это было? — спросила она, не в силах, сдержать улыбки. — Стихийное бедствие, — буркнул парень, и, усаживаясь, наконец, на место водителя, изо всей силы приложился затылком о крышу машины. — Неожиданно, — Ванесса посмотрела на него со смесью удивления и смеха. — Что за самоистязание? — Иди ты, — фыркнул юноша, потирая ушибленный затылок. — У меня машина ниссан навара, и к опелю, извини, я пока не привык. — Отлично, — Ванесса картинно отвернулась, — Думаешь, мне охота ехать с парнем, который не чувствует габариты собственной тачки? — Я не сказал, что не чувствую габариты, — он лихо вырулил на шоссе, — Просто мне нужно время, чтобы привыкнуть к тачке, взятой на прокат. — Вчера ты сказал, что у тебя нет здесь знакомых. А она тогда кто? — Не поверишь, — Алекс пожал плечами, игриво вздергивая брови. — Но София приехала, похоже, что вместе со мной. — С тобой? — Точнее, за мной. — Она твоя девушка? — Нет, — он покосился на Ванессу. — В последние четыре года я ни с кем не встречаюсь. — Типа не влюбляешься? — Ну, да, — они миновали поворот. — Просто в определенный момент что-то во мне отключилось, и я… перестал влюбляться. Смешно? — Говоришь, как дед столетний. — Мне обычно меньше дают, — он рассмеялся. — Ванесса, ты всегда такая зажатая? — Что? Я? Зажатая? — Да. Ты всегда как будто ждешь, что люди тебе навредят, но я не хочу делать тебе неприятно. У меня такое чувство, что я главный экспонат в зоопарке. Опасный, и в меня поэтому пальцем тыкают. Что бы ни наговорил мой отец, я не собираюсь кидаться на вас. Мне понравилась твоя мама, она душевная. — Она всем нравится. Она и вправду потрясающая. — Ты тоже, — он покосился на нее, продолжая держать шоссе в поле своего зрения. — Тебе когда-нибудь говорил твой парень, что с тобой интересно общаться? — Алекс, это не хорошая тема для разговора, — ее щеки залил румянец. — Я просто к тому, чтобы ты перестала ждать от меня подвоха. — Ладно, — Ванесса потерла виски. — Значит, Софи приехала вместе с тобой? — Да. Она очень помогла мне после того, как я переехал в Лондон. Она моя лучшая подруга. Но встречается она с Лионом. Он тоже классный. — Твои друзья преодолели океан, чтобы поболтать с тобой в кафе? — Это загадка даже для меня. Соф всегда беспокоиться, когда мы собираемся натворить очередную глупость. Она это чувствует, и пытается предотвратить. Не уверен, что у нее это хорошо получается. — У тебя красивый браслет. Он антикварный, да? — Да, он очень старый. Только, — сместив пальцы на руле, он практически неосознанно потер место, где крепилось украшение. — Со своими секретами. — Даже спрашивать не хочу. Вдали мелькнул первый шпиль колледжа. — Рано, — он бросил взгляд на наручные часы. — Притормози здесь. Канцелярия откроется в половине восьмого, раньше там только стены подпирать. — Окей, — он свернул на обочину. — Расскажешь мне о группе? — Я не буду ни на кого стучать, фыркнула Ванесса. — Слушай, — он провел языком по губам, — Я не прошу стучать. Я прошу рассказать. Ванесса осмотрелась в его машине. На заднем сидении, рядом с ноутбуком валялась кипа листов с мелким печатным текстом, пахло морским освежителем воздуха, но больше никаких следов его вещей в машине не обнаруживалось. — Твои вещи? — Ванесса полуобернулась к своему водителю, который с интересом осматривал округу сквозь стекло. — Что «вещи»? — Алекс отстегнул ремень безопасности, и, нажав на рычаг, отодвинул кресло чуть назад, получив возможность усесться боком и подвернуть под себя левую ногу. — Ты приехал вчера с одним рюкзаком, я подумала, что должна быть еще сумка. Но поскольку я ее не видела, она должна быть где-то в машине, так? Где она? В багажнике? — Я приехал только с рюкзаком, — он развел руками, словно сожалея, что не оправдал ее ожидания. — Ты приехал на полгода с одним комплектом одежды? — Ага, — он ухмыльнулся. — Мне не нужно много вещей. Могу я спросить тебя кое о чем личном? — Попробуй. — Тимми. Я заметил, он болеет чем-то, верно? Твоя мама написала мне целый список лекарств, которые нужно дать ему после школы. Что это? — Порфирия… — Черт, — по его скулам вновь прошлись желваки. — Неприятно. — Биксби для него идеальное место, здесь почти всегда сумрачно, Тим может гулять столько, сколько захочет, а летом мы уезжаем к крестной, в Феникс. Там облачно даже в июле. Ему нужна операция, это выход, но в Оклахоме таких операций не делают. Нужно ехать в Калифорнию, и срок, когда еще можно ее сделать истекает через пять месяцев. — Это ведь круто, что можно помочь. — Хорошо, да. Но плохо то, что госпиталь святого Патрика, где Тима могут прооперировать выставил огромный счет — тридцать тысяч долларов. Это огромная сумма, но у нас были накопления, и… твой отец, но даже с его вложениями нам не хватает. — Поэтому ты участвуешь в тендере на грант? — Да. Это наш единственный шанс, — Ванесса попыталась перевести тему, — Обычно говорят, что машина отражение своего хозяина. У тебя тут не прибрано, — она протянула руку, нерешительно приподнимая листы, — Можно? — Да, бери, — он провел ладонями по рулю, — Вообще-то, говорят, не машина, а стиль вождения. А вожу я безупречно. — Сам себя не похвалишь, никто не похвалит? — Ванесса бегло посмотрел стопку листов с распечатанными учебными планами, и списком их группы. За это время он успел снова тронуть автомобиль с места. — Я могу помочь, — вместо ответа проговорил парень. — У меня есть небольшая сумма, не уверен, что существенная, но.… — Я не думаю, что твой отец этому обрадуется. — Плевать я хотел на то, чему будет радоваться мой отец, ясно? — вспылил парень. — Ясно, — кивнула девушка, — Но, думаю, это нужно обсуждать не со мной, а с мамой. На некоторое время в салоне автомобиля повисло гнетущее молчание. Ванесса отвернулась к окну, всматриваясь в знакомую серую громаду Бэкью. Колледж являлся одной из достопримечательностью Биксби, наряду с самолетостроительным заводом. Шестиэтажное каменно здание, выстроенное в псевдо готическом стиле, с множеством шпилей и маленьких башенок завораживало. На первый взгляд казалось, что оно очень старое, на деле ремонт внутри и реконструкция снаружи закончились только в прошлом году, так что студенты могли лично убедиться в преимуществах самой комфортной мебели и предметов для обучения. Современный кафетерий, отделанная на пятьсот мест парковка, сад с фонтаном и примостившийся сбоку студенческий городок, самое маленькое из того, что можно было увидеть, только подъезжая к корпусу. Если пройти со стороны правого крыла, прекрасно знала Ванесса, то, обогнув корпус, можно оказаться на берегу небольшого искусственного водоема, который специально вырыли для того, чтобы студенты могли любоваться реалистичными пейзажами. Писать с натуры мало кто хотел, но Ванессе нравилось это место. Оно манило своей брошенностью, и каждый раз, когда у нее не было настроения после очередной ссоры с Рэем, она приходила посидеть на берегу этого водоема, чтобы привести мысли в порядок. Он свернул на студенческую парковку. — Стоп. Нет! — Ванесса обернулась к парню. — Ты не можешь тут припарковаться. Нет! — Не могу? — повторил он за ней, — Почему? Это парковка. — Это студенческая парковка. — И что? — Преподы объезжают здания и оставляют свои машины во внутреннем дворике. — Это неудобно, — поморщился парень. — Это правильно. — Да пофиг, — он выудил из кармана блок мятной жвачки, — Будешь? — Тебе нельзя здесь парковаться, — упрямо повторила девушка, отвергнув его предложение. — Блин. Не будь занудой. Мне удобно оставить тачку здесь, значит, я буду оставлять ее здесь. Я не такой сноб, как ваши преподы, меня не напрягает. — Дальше я с тобой не пойду. — Мне и не нужно, чтобы ты со мной шла. Просто скажи куда? — Смотри, — Ванесса перегнулась через него, указывая рукой в сторону небольшого одноэтажного корпуса. — Это административное здание. Тебе нужно зайти туда и повернуть направо, там и есть канцелярия. Тебе потом скажут куда идти, и дадут ключи. — Хорошо, — он ослепительно улыбнулся, и Ванесса в очередной раз уловила приятное сочетание свежего мятного дыхания и цитрусового одеколона. — Спасибо, — он вылез из машины, захлопнув дверь. Ванесса последовала его примеру, и в тоже время по парковке пронесся вопль. — Несси, и как это понимать? Она отвернулась, зажмуриваясь. Алекс вопросительно приподнял брови. — Мой парень, — одними губами шепнула девушка. — Встречаешься с одногруппником? — он обогнул машину, и, чуть наклонившись, издевательски пропел ей на ухо, — Как это пошло и банально. Выпрямившись, он направился в сторону канцелярии, явно сталкиваясь с Рэем. — Упс, неловко вышло, — его голос прямо-таки сочился самодовольством. Сжав зубы от злости, Ванесса несколько раз глубоко вдохнула, прежде чем натянуть на лицо улыбку и обернуться к своему парню. — Привет, Рэй. *** В аудитории царила легкая сумятица, какая бывает среди студентов, когда преподаватель слегка задерживается. Конечно, новость о том, что у них сменился куратор уже успела облететь словоохотливые студенческие ряды, и теперь только ленивый не обсуждал нового препода. Девчонки строили теории, какой же он сын ректора, об этой незначительной детали его биографии, конечно, тоже, все знали, и некоторые даже косились на нее, но Ванесса только плечами пожимала, будучи не в настроении сплетничать с подругами. Конечно, разговор с Рэем не задался, а когда парень узнал, что и сегодня она планирует поехать домой, так и вовсе встал на дыбы, раскричавшись на всю парковку. Так что теперь она сидела на подоконнике, наблюдая за тем, как Рэй показушно флиртует с девушками в другом конце кабинета и не имела желания вообще ни к чему. Дождь стучал за окном, но в аудитории, сплошь заставленной мольбертами, царило спокойствие и тепло. Желтый свет бестеневых лап заливал все окружающее пространство, а фикус, стоящий недалеко от нее придавал этому месту особый уют, какой бывает в местах, куда всенепременнейше хочется вернуться. Хлопнула дверь и все разговоры разом стихли. По рядам девчонок пробежал нервный шепоток. Алекс пересек кабинет, останавливаясь около стола, и лучезарно улыбнувшись, обратился к студентам. — Все привет. Меня зовут Александр Тернер, и я ваш новый преподаватель графики. За одним еще и новый куратор, но, думаю, это вам и без меня известно. — Приятно познакомиться, мистер Тернер, — пробормотала Линдси Бэйлот, их староста. Ванесса покосилась на стайку девчонок. Все восемь застыли чуть ли не с открытыми ртами, изучая Алекса так пристально, что, казалось, дыру в нем намеревались просверлить. Конечно, было на что посмотреть. Она и сама вчера ощущала похожее удивление, но в пику самой себе пришлось признать, в этот раз за симпатичной мордашкой скрывалось что-то большее. Была в нем какая-то загадка, которая привлекала. Алекс беззастенчиво изучил окружение, потом уселся на стол преподавателя, сдвинув бумаги в сторону и поболтал ногами. Девчонки засмеялись. Он улыбнулся в ответ. — Ладно, — обе его ладони обхватили края стола и сжались, словно он нервничал и пытался успокоиться. — Давайте знакомиться. Я бы хотел рассказать вам о том, куда делась ваша преподавательница и о том, как круто мы с вами поладим и подадим заявки на участие в тендере, но честно, я сам пока ничего не понял, и, хотя клятвенно обещаю в этом разобраться, думаю, нет смысла рассказывать вам чушь. Оставим это на ближайшую неделю. Но нам нужно провести занятие, и я хочу вас узнать, так что предлагаю просто порисовать, окей? Займите любое удобное для вас место, и это не обязательно должен был мольберт, выберите удобный формат, любой, какой вам нравится, и до конца занятия, нарисуйте то, что вы хотите. Я хочу это увидеть. Он вновь осмотрел скопление студентов, которые рассаживались по местам, негромко переговариваясь. Девять девушек, двое парней. Все просто. — Думаю, будет честно, если вы тоже дадите мне задание. — Что? Ванесса, так и сидящая на подоконнике — сам же разрешил занять «любое удобное место», в изумлении вскинула голову, с подозрением глядя на новообретенного родственника. Да, нет, кажется, не пошутил. — Стейси? — безошибочно назвал он по имени обратившуюся к нему девушку. — Я думаю, это будет правильно. Вам тоже хочется меня узнать, так что я жду. В аудитории зашумели громче, и, наконец, перекрикивая всех остальных, Рэй заявил: — Мы хотим, чтобы Вы нарисовали самого красивого человека в этой аудитории, — он зачем-то с вызовом поглядел на Ванессу. Это что, проверка какая-то? — Окей, — беззаботно кивнул Алекс. Работа закипела. Ванесса в задумчивости глядела на чистый лист бумаги, раздумывая, что можно нарисовать, и время от времени поглядывала, чем заняты другие. Большая часть их группы, все, кроме нее и скромного паренька Коула, который, как считалось, и рисовать-то толком не умеет, выбрали большие форматы, и, усевшись за мольберты, принялись изображать натюрморты или пейзажи. Коул, сгорбившись, ваял что-то в блокноте, сидя на стуле и время от времени покусывая кончик карандаша. Алекс тоже не отличался особым изяществом, усевшись прямо на пол, и, согнув одну ногу в колене, использовал ее вместо подставки, быстрыми отрывистыми линиями изображая одного из них. Парень был полностью увлечен работой — Ванесса видела, как он хмуриться или, наоборот, улыбается, проведя особо удачную линию. Он был настолько живым и непосредственным, что, особо не задумываясь, она начала вырисовывать его профиль, склоненный над альбомным листом. « — Легче, ковбой!», — он говорил сегодня утром совсем, как ее отец и так трогательно заботился о Тиме, что она невольно задавалась вопросом: «Зачем ему все это нужно?» Ответа пока не было. Время текло незаметно. За несколько минут до конца занятия, когда Ванесса уже успела закончить портрет и несколько раз пожалеть о своем решении, неизвестно что еще он подумает, Алекс оживился, поднимаясь на ноги. — Господа студенты, свои работы, прошу сложить на мой стол, как закончите. Подписывать не обязательно, я сам попробую догадаться, кто есть кто. До новых встреч, — не дожидаясь какой-либо реакции от ребят, он быстрым шагом покинул аудиторию, пришпилив свой собственный рисунок к доске. Практически тут же у доски собралась вся группа. Ванесса, подошедшая одной из последних, пока не видела рисунок, но до нее уже донесся возмущенный ропот. — Он что, гей? — расхохотался Рэймонд. С портрета, как с фотографии, на нее глядел Коул.