Боулинг.

Ее всегда волновал вопрос, каким именно образом он всегда выбирает настолько неподходящие для свиданий места. Темную, затянутую черным траурным шелком комнату, где утром должна была собраться похоронная процессия, вряд ли можно было считать самым романтичным местом на земле, но ее спутник, видимо, считал совершенно иначе. Представительный пожилой мужчина в белом дорогом костюме вальяжно расположился в кресле с высокой спинкой, обитом дорогой кожей и даже пахнущем как-то соответствующе ситуации — мускатом и деньгами. По крайней мере, она была уверена, что именно такой аромат должны были источать богатства этого человека, чьи тонкие, не тронутые почтенным возрастом пальцы с синеватыми аккуратными ногтями, быстро, пожалуй, даже стремительно, вращали увесистую трость из красного дерева, инкрустированную белым золотом с каплями алых рубинов. Она не могла оторвать взгляда от этого гипнотического действия — завораживало то, как спокойно он относился к сложившейся ситуации. — Это все? — голос, приятно ласкающий слух, казался обманчиво спокойным. Вместо ответа девушка посмотрела сквозь своего собеседника, сосредотачиваясь на пейзаже за окном — на бархатно черном небе медленно зарождались первые светлые полосы нового дня, расчерчивая небо пока еще не уверенными, едва заметными всполохами ярко алого и нежно розового. Для обычной жизни слишком много ассоциаций с кровью. В траурной зале было холодно. Если постараться, можно было даже выдохнуть облачко пара, но мужчину ни капли это не волновало. Софи плотнее запахнула и без того застегнутое на все пуговицы пальто. — Да, это все, — девушка, наконец, глянула на старика, вальяжно расположившегося перед ней в кресле, чувствуя тот самый, почти священный трепет, который испытывали все, кто был так или иначе связан с Границей, при виде Дариона. Седовласый мужчина с глубокими благородными морщинами на лице воплощал собой само Время. По крайней мере, она, сколько не старалась, не могла вспомнить никого, кто был бы старше их наставника. Он явно стоял у истоков зарождения и Валаэра и Светочей, так что не удивительно, что уважали его обе стороны одинаково сильно. Уважали и боялись одновременно. Старик между тем кивнул, оставляя свою трость в покое, и переплетая тонкие пальцы между собой. На бесстрастном лице вспыхнуло подобие улыбки. Вспыхнуло и тут же вновь погасло, заставив Софи вновь поежиться — слишком мало в сидевшем перед ней создании осталось привычного живого. Хотя, если подумать, слишком много времени минуло с тех пор, как сердце Дариона было способно биться. Слухи уводили ее далеко в прошлое, едва ли ни к основам мироздания, и даже по таким меркам он был древним. И если миры рождались и умирали, то это явно происходило на Его глазах. Опустив глаза, она с неверием перебила в голове все те реплики, которые бросал в адрес своего наставника Алекс, и искренне не понимала, коим образом его это не трогало. Тернер не то, что трепета, даже элементарного уважения не испытывал к тому, кто научил его всему. По ее мнению, это было кощунственно. Мнение Дариона по этому поводу никто не знал. — Софи, ты порадовала меня, — меж тем довольно протянул мужчина, поднимаясь с кресла. На мгновение его черты утратили привычную четкость, словно кто-то размыл изображение, и за один удар сердца он преобразился. Софи не смогла сдержать нервную усмешку, хотя видела это преображение сотни, если не тысячи раз. Высокий молодой человек, с прямой спиной и неожиданно широким разворотом плеч, хищно усмехнулся, властным движением притягивая ее к себе, и мгновенно скидывая мешающее жадным прикосновениям пальто. Мягкий светлый кашемир плотной тенью упал к ее ногам, перепачкавшись в пыли, но это ее уже не волновало. Софи откинула голову, подставляя под его горячие губы шею, пока Дарион уверенно высвобождал ее от одежды. Траурная зала. Раннее утро. Сложно придумать более неподходящие условия, но ей и правда было все равно, потому что это был Он, и быть удостоенной такой чести было сродни божественному дару. А ей слишком сильно нравилось быть покорной ее Богу… *** На стремительно светлеющем небе проступили первые очертания вновь рожденного дня, удлиняя тени, отбрасываемые предметами. Это хрупкое равновесие пока не решился нарушить ни один самолет — над притихшим городом, чьи жители досматривали свои последние сновидения, повисла гулкая звенящая тишина, какая бывает только в краткий миг перед рассветом. Вот-вот новый день вступит в свои права, пробудив дневных обитателей, которые тут же привычной суетой заполнят тишину, загоняя ночные тени вглубь, до следующего солнечного цикла, но пока хрупкое равновесие еще поддерживалось дремлющим миром и безмолвностью. Именно в этот час, когда ночь, наконец, сдавала свои права, Ванесса с удивлением рассматривала картину, которую просто не в силах была осознать. На кухне их нового дома в такое время было уже достаточно светло, и, пожалуй, даже слишком красиво, чтобы быть реальностью. Через широкое окно, занимающее всю южную стену, мягкий утренний свет проникал в помещение, разбрызгивая нежно-розовую краску по стенам, по предметам, придавая им волшебный вид, но интересовало ее не это розоватое, мягкое марево, а Алекс, положивший вытянутую правую руку под голову и мирно посапывающий, сидя прямо за обеденным столом. Этим утром, кто-то слишком щедрый на красоту, делился красками со всем вокруг, вот и ему немного досталось — в розоватом свечении спокойное умиротворенное лицо казалось совсем юным. Ванесса задумчиво скользила взглядом по изящной фигуре, отмечая, что во сне он выглядел действительно молодо, совсем мальчиком. Исчезла без следа его ночная самоуверенность, показушная страсть, напускная взрослость. Темные гладкие волосы были немного взъерошены, словно перед тем как уснуть, он много раз запускал в них пальцы. Длинные, загнутые на самых кончиках ресницы слабо подрагивали, что свидетельствовало о том, что их обладатель совсем уже скоро проснется, но Несс, хоть и понимала, что пора бы прекратить столь откровенно на него пялиться, все же не могла заставить себя отвести взгляд. В этом утреннем свете он казался слишком нормальным, слишком маленьким, и это вновь навеяло на нее не слишком радостные мысли. Этот дом, эта жизнь — все это когда-то принадлежало ему, а не им всем. Почему-то подумалось, что будучи школьником он мог также засыпать на этой самой кухне, в такой же позе, и, наверное, его мать, поднимавшаяся с утра пораньше на работу, огорченно качала головой, не одобряя такое отношение сына к собственному здоровью, но все равно мягко гладила по темным волосам, то ли жалея, то ли просто делясь теплом. И он, наверное, когда-то умел просыпаться с улыбкой на губах. Умел быть по-настоящему счастливым. Тогда, а не сейчас, когда ежедневно ему приходится видеть, как родной дом ожил, наполнившись чужими голосами, чужим детским смехом, и ему, законному хозяину, не осталось в нем больше места. Стало бесконечно жаль. Жаль, что ему пришлось пройти через все это. Жаль, что она стала невольной участницей этой изысканной, почти добровольной пытки. Жаль, что она никогда не сможет увидеть, как он просыпается. На законных основаниях, а не вот так украдкой. Мысли, словно сами по себе, неожиданно перетекли к тому, что за океаном его, наверняка, ждет девушка, которая не считает особой роскошью видеть, как именно он просыпается, и которая, должно быть видела это уже добрую сотню раз, или не видела вовсе, не считая это за особую ценность — когда кто-то рядом может настолько расслабиться, доверившись, чтобы заснуть. Она поймала себя на мысли о том, что никогда не считала нужным увидеть, как спит Рэй. Эта часть отношений просто ускользала от ее внимания. Она вообще считала подобные вещью полной романтической чушью, имеющей право на существование только в дешевеньких мыльных романтических фильмах, поэтому искренне не понимала саму себя, застывшую в дверях кухни ранним утром, напротив сводного брата и рассматривающую его так, словно он был величайшей в мире драгоценностью. Возможно, в чьем-то мире и был, но уж не в ее точно. Их встреча этим утром вообще выходила за рамки нормальности, так что она, кажется, действительно имела право вот так откровенно удивляться местонахождению парня. На столе перед юношей стоял раскрытый ноутбук, с темным экраном, то ли выключенный, то ли даже не включавшийся, разбираться в этом не хотелось. Левую руку он опустил на колени, расслабив пальцы. Тонкие и изящные, с чуть покрасневшей кожей, как если бы ему пришлось долго быть на морозе, и тонкой сетью вен, оплетающих каждую выступающую костяшку, словно он был не художником, а грузчиком, как минимум. Насколько она знала, вены выпирают от тяжелой физической работы. Под ноготь на большом пальце левой руки уходил небольшой, едва заметный кровоподтек, и ей внезапно стало интересно, откуда он мог появиться, как будто он тонкую иглу туда загнал, хотя, это, конечно, и было невозможно. На молодом человеке была та самая одежда с их самой первой встречи — тонкая футболка с длинным рукавом цвета слоновой кости, и темные джинсы, а это значит, что вернувшись от Стейси, он успел еще и переодеться. Оставалось загадкой, для чего он вообще возвращался — помниться, от таких девушек, как Стейси просто так не сбегают под утро. Если он и правда сбежал, под любым предлогом, то подруга будет очень зла. Представляя ее реакцию, Ванесса невольно сделала неосторожный шаг назад и под ногой так некстати скрипнула половица. Алекс практически тут же вздрогнул всем телом, приподнимая голову, и, чувствуя, как стремительно розовеют от смущения щеки, Ванесса вошла на кухню, делая вид, будто не она так откровенно его разглядывала пару минут назад. Это вообще нормально, испытывать такой магнетический интерес к мужчине, который не должен вызывать подобных ощущений? Для себя она решила, что нет, и, прежде чем он успел заговорить, несколькими быстрыми движениями распахнула навесные шкафчики, пробегая глазами по ассортименту чая, столь любимого отчимом в поисках одной единственной баночки кофе. — Я уснул, да? — голос у парня был таким хриплым, что она против воли улыбнулась, едва заметно поворачивая голову, чтобы боковым зрением уловить, чем именно там был занят Тернер. Тот все еще несколько отрешено всматривался куда-то в пространство, то и дело немного сонно моргая. Выходило, что сон все еще не мог его отпустить, и она была готова поспорить, что если сейчас развернется и уйдет, то через пару минут Александр вновь будет спать, так и не сдвинувшись с места. И с одной стороны именно так и хотелось поступить, дав ему немного больше личного пространсва, но с другой природной любопытство уже брало вверх на воспитанностью — непременно захотелось узнать, почему он в отцовском доме в такой час, а не с той, в чьей постели должен быть. — Доброе утро, — растянув губы в ехидной улыбке, Ванесса обернулась к Тернеру, — Что, хорошие мальчики всегда возвращаются домой после ночи с плохими девочками? Или папочка не разрешает ночевать не дома? Он хлопнул глазами, как маленький мальчик, которому впервые рассказали о вреде сладкого перед едой. Набрал в грудь воздуха, пару раз двинув челюстью, будто подбирая подходящий ответ, но только облизнул пересохшие со сна губы, неожиданно капитулируя перед ее вопросом. Ванесса ощутила, как неловкость, медленно заполнила между ними все свободное пространство. Стремясь, скрыть горящие огнем щеки, она отвернулась, вытащив, наконец, нужную банку, и щедро отсыпав пару ложек в кофейник, поставила его на плиту, раздумывая, чем бы еще заняться. — Это просто секс, — Алекс высказал эту фразу на редкость равнодушно. — Я никому ничего не обещал. — Так у тебя все просто, — она поправила мешающие волосы, откинув их на спину, и только потом обернулась, скрещивая руки на груди. Он все еще сидел на стуле, за что она невольно была ему благодарна — вести подобный диалог, учитывая их разницу в росте, поглядывая на него снизу вверх, не хотелось. — А что в этом сложного? — молодой человек отвернулся, рассматривая вовсю полыхающим алым заревом пожар на небосклоне, чуть прищурившись, потер костяшками глаза, вновь очень сильно напоминая маленького, едва проснувшегося мальчика. Наивного, растерянного и остро нуждающегося в заботе. — Это моя подруга, — Ванесса отпустила глаза, закусывая губу. — И? — он вновь опустил голову на вытянутую руку, окончательно погружаясь в мягкое марево полудремы. Зашипела вода, заставив ее выругаться и поспешно убрать кофейник с плиты. Некоторое время они оба молчали, и гулкая звенящая тишина была прервана лишь едва слышным мелодичным звоном керамического белого бокала, в который она поспешно наливала свой кофе, раздумывая над тем, как уйти, не сделав ситуацию еще более неловкой. Когда напиток был готов, Ванесса с удивлением обнаружила, что парень вновь задремал, не посчитав нужным продолжать разговор, и вряд ли это было просто способом от нее избавиться — его дыхание действительно было очень ровным, чтобы быть обманом. Пожав плечами, Ванесса покинула кухню, и уже почти спустилась обратно в свою комнату, когда наверху скрипнула половица. В звенящей тишине звук показался оглушительным. Девушка поспешно глянула на висящие на стене часы — начало седьмого утра. Помниться, именно в это время отчим поднимался на работу, для того, чтобы успеть сделать пробежку, нарезав несколько кругов вокруг дома. Если он увидит Алекса, удобно расположившегося на кухне, вряд ли будет рад сложившимся обстоятельствам — с его-то педантичностью стоило ожидать долгой и нудной лекции на тему того, что кухня вовсе не место для сна. Закатив глаза от собственных мыслей, Ванесса решительно вернулась на кухню, как можно мягче обратившись к парню. — Алекс, — через пару секунд пришлось повторить чуть громче, — Александр. Парень с трудом разлепил глаза, старательно фокусируясь на ней взглядом. — Твой отец проснулся, — почему-то шепотом сообщила ему девушка. — Не думаю, что он будет рад, если тебя здесь застанет. Может стоит переместиться в гостиную? Все так же молча, он кивнул, с явным трудом поднявшись на ноги. Как успела заметить Ванесса, его повело в сторону скорее от того, что затекли ноги, а не от того, что он все еще был безбожно пьян, хотя учитывая, сколько он вчера выпил только в те моменты, когда оказывался в поле ее зрения, это было сродни чуду. — Спасибо, — едва слышно выдохнул, будто бы выплюнул из себя эту фразу, когда проходил мимо нее, и девушка вздрогнула, осознавая — перегаром от него не пахнет. Нет, это был не тот запах, который исходил по утрам от Рэя, когда слегка переборщив накануне с возлияниями, он старательно чистил зубы, разнося вокруг амбре виски с мятой. От парня, который прошел мимо нее пахло свежестью, такой естественной свежестью, которая бывает у людей, тщательно следящих за личной гигиеной — гель для душа, одеколон, нагретый теплом кожи и ничего больше, что напоминало бы о минувшем вечере. Вечере, который он покинул в сопровождении собственной ученицы. Ученицы, с которой наверняка провел ночь. Чувствуя ничем не мотивированную злость, Ванесса скользнула взглядом по его шее, с неприязнью отмечая, что кожа осталась чистой после проведенной ночи. Это должно было успокоить, но только больше разозлило. Сама себя не понимая, она со стуком поставила бокал на стол, возвращаясь к Тернеру, который, как оказалось, уже успел нацепить кроссовку на одну ногу и сейчас успешно завязывал шнурки на второй. — Куда ты собрался? — она с трудом сдерживала злость. — Прогуляюсь, — Алекс смерил ее явно удивленным взглядом и сорвав с вешалки куртку, выскользнул из дома в предрассветную мглу. Задохнувшись таким откровенным пренебрежением, она поспешно вышла следом, натягивая на ходу свое легкое для ноября пальто и тут же зябко поеживаясь, и остановилась на подъездной дорожке, не понимая толком, в чем именно собиралась его обвинять. От прекрасной утренней безмятежности не осталось и следа. Все ее существо кипело каким-то неправильным гневом, которого просто не могло быть по отношении к тому, кого она собиралась называть сводным братом. Какое вообще ей было дело до того, с кем он спал, даже если это была ее подруга? И его ученица. Это было не правильно, и дело заключалось вовсе не в том, что она была ханжой, которая всегда и во всем старалась сделать правильные вещи, просто отчего-то было крайне обидно обмануться в собственных ожиданиях, которые, к слову, никто не просил ее строить. Просто… Его обманчиво холодная идеальная красота, жесткие колючие черные глаза и глянцевая, почти нереальная улыбка — сделали свое дело, она обратила на него внимание, не ожидая, что ему будет чем удивить. Знала же еще со школы от таких парней не стоит ждать ничего хорошего — за привлекательной внешностью чаще всего скрывается сволочная натура, но отчего-то Тернер так старательно маскировался, что она почти поверила в его исключительность. В мягкий характер, и странную, граничащую с безумием одержимость заботой о ее брате, в затаенную, бьющую без промаха боль, которая терзала его, подобно загноившейся ране. Но гноя там не было. Был отвратительно холодный яд, текущий по его венам вместо крови. Она отчего-то поверила, что за внешностью может скрывать нечто более глубокое. Нечто, что он разрушил, купившись на яркую красивую оболочку. Как и все. Впрочем, ничего удивительного, Золушка своего принца, в конце концов, находит только в сказке, а в реальности, не обладая грудью третьего размера и накачанными нереального размера губами, нечего было рассчитывать привлечь чье-то внимание. «Детка, платье слишком закрытое. Это не сексуально». Вот, что она услышала от своего парня. Вот, что слышала всегда. Ты не привлекателен, если не можешь или не хочешь привлекать внимание только телом. Тернер внушил ей, что может иначе, а в итоге оказался просто одним из тысячи, ничем не отличающийся. И стало так по-детски обидно, за весь вчерашний вечер, за их неполноценный, какой-то извращенно вывернутый танец, потому что он даже не захотел к ней прикасаться, хотя других девчонок едва ли не откровенно лапал на глазах у всех. Он был раскрепощенным. Был свободным от всех этих предрассудков, который сжимали тисками ее горло. — Считаешь это правильно? Алекс не спеша вылез из салона, куда уже успел забраться и, облокотившись о крышу авто, свел вместе ладони, смерив ее чуть высокомерным взглядом. — Что я считаю правильным? — Вот так просто переспать с моей подругой и на утро все забыть? — девушку пробрала легкая дрожь. Порыв ветра встрепал волосы, и она с досадой отвела пряди волос, упавшие на лицо. — На большее она не претендовала. Спокойный голос ужасно злил, выбивая из-под ног почву. Стало стыдно за свое дурацкое желание увидеть, как он проснется, будто она сама испачкалась в грязи, упав на колени в пыль около его ботинок. — Так нельзя! — Заботишься о моем моральном облике? — спокойное лицо исказила презрительная усмешка. — Я… Нет! Это просто мерзко! — Что «мерзко»? Мы взрослые люди, это вполне естественное желание. — Нельзя просто так уходить на утро. Вы же… — Спасибо, «мамочка», — он фыркнул. — Я это учту. Ванесса почувствовала, каким унизительным румянцем запылали щеки. — Ты нравишься Стейси, так что даже не думай разбить ей сердце. Он глубоко вдохнул, облизывая губы нарочито медленно и вызывающе. — Как это похвально, что ты так заботишься о подруге. Но есть маленькая проблема. Мне плевать на то, нравлюсь я ей или нет. — Зачем тогда… ты с ней… — Несс, не будь наивной. А зачем ты со своим Рэем? — Он любит меня. — Детка, — он вновь растянул губы в снисходительной усмешке. — Почему тогда после вчерашней вечеринки ты добиралась сюда на такси? Одна. — Я… Рэй много выпил, вот и все. Отчего-то она ни на мгновение не задумалась о том, откуда он вообще знает, на чем и как она сюда добралась. Эти мысли просто не успевали завладеть сознанием, тут же выветриваясь под презрительным взглядом обманчиво спокойных темных глаз. — Ты отказала ему, — он говорил потрясающе спокойно, манерно растягивая слова. Смотрел, казалось, в самую душу, не желая щадить ее чувств, бил наотмашь, но так потрясающе размеренно, что становилось понятным — рушить чужие надежды было не впервой. — Отказала, именно потому, что веришь в свою любовь, в его исключительность, а это значит, что никогда бы не стала делать то, о чем он тебя просил. Ты никогда бы не переспала с парнем в мужском туалете, просто потому, что так ему захотелось. Вот только рано или поздно ты все равно приползешь к нему, так что не смей учить меня морали. — Я… Алекс неожиданно громко расхохотался. — Кажется, он вчера приставал к кому-то из первокурсниц, но, разумеется, — молодой человек комично поиграл изящными бровями, — Это только слухи. Конечно, твой Рэймонд не мог так с тобой поступить. Ванесса резко шагнула вперед, сама толком не понимая, что собирается делать — то ли ударить, то ли закричать, но Алекс остался невозмутим, не шевельнувшись. — Не лезь не в свое дело. Не смей. — Взаимно, — Лекс выплюнул это из себя, будто в одночасье ему стало неприятно с ней говорить. — Я могу получить любую, и не тебе меня учить. И вот что еще — мне не нужна чья-либо любовь, чтобы чувствовать себя целым. Так и передай своей подружке. Она задохнулась. Его наглой уверенностью, своей неожиданной беспомощностью. Отступила на пару шагов, чувствуя, как в глазах закипают злые слезы, и изо всей силы стараясь контролировать дыхание, чтобы только не показать ему свою уязвимость. Но, кажется, он и так прекрасно все видел, судя по тому, каким холодным оставался взгляд. — Ты отвратителен, — она неверяще покачала головой. — Собираешь глупые грязные сплетни, и что пытаешься сделать? Ударить меня ими? Тогда знай, что это бесполезно, потому что мы с Рэем и наши отношения вообще тебя не касаются, ясно? Мне жаль, — она засунула руки в карманы, нервно сжимая ткань пальто, и глубоко медленно выдыхая, — Мне жаль, что за двадцать пять лет своей жизни ты так и не понял, что значит настоящая любовь. В его глазах мелькнуло что-то, сильно похожее на хорошо скрываемую боль, и тут же погасло, украденное ярким красным отблеском восходящего солнца. Прикрывая веки от этого слепящего света, юноша щурился, не позволяя ей разглядеть ожившее в его глазах безумство. — А твоя, значит, настоящая? — он усмехнулся, заставляя себя отойти на пару шагов от машины, рассеяно хлопая по карманам куртки в поисках второго конверта, точной копии того, что валялся у него в бардачке. — Сегодня ребята с Бэкстрит открывают новый клуб, если помнишь. Вчера много об этом говорили, — он, наконец, выудил конверт из плотного картона со слегка примятыми углами. — Совершенно случайно кое-кто из них дал мне приглашение на эту вечеринку, и, конечно, оно не одно. Так давай, докажи мне, что твоя любовь, это по-настоящему, а не такая же фальшивка. — Что? — она неосознанно отступила на шаг при его приближении. — Что ты несешь? — Давай. Ты же говоришь, мне, что он любит. Так докажи мне, что его любовь, и моя похоть это не одно и то же. — Заткнись. — Только это и можешь? Талдычить мне одно и то же, и верить в глупые сказки. — Алекс… — Если он пойдет с тобой, если… если, черт возьми, ваши отношения это не просто койка, то…я извинюсь перед твоей подругой. — Что ты пытаешься мне доказать? — Что я не такой урод, как ты думаешь. Мне просто хватает сил, не прикрывать свои желания словами о большой и чистой любви. Я хотел с ней переспать, и я это сделал. Но это не значит, что я вдруг ее полюбил. Это честно. — Ах да, — Ванесса презрительно ухмыльнулась. — Я забыла, что ты у нас никогда не врешь. Ладно, — она кивнула, забирая приглашение. — Но помни, завтра ты извинишься перед Стейси, и больше никогда не будешь использовать моих подруг в своих грязных целях. Он кивнул. Просто кивнул, позволяя ей остаться со своими мыслями наедине. Позволяя, гордо вздернув подбородок, уйти обратно в дом, чувствуя себя то ли победительницей, то ли безнадежно проигравшей. *** — Честно говоря, когда я давал тебе задание втереться ему в доверие, я думал, что ты станешь его любовницей, а не слюни за ним подтирать пойдешь, — размеренно проговорил молодой человек, смахивая невидимые глазу пылинки с идеально сидящего на широких плечах белого пиджака. — Ему было шестнадцать, — пожала плечами девушка, оправляя блузку, — И его это не интересовало. Ему нужен был друг, которому он сможет доверять, и вуа-ля, все получилось. — Друг, — губы юноши презрительно изогнулись, словно он только что произнес неприемлемое ушами ругательство. — А он наивен. Но скажи, Софи, за столько лет, тебя ни разу не посещала мысль о том, что играть за обе стороны сразу, как-то не слишком достойно? Под внимательным взглядом этих пронзительных глаз любой другой почувствовал бы себя неуютно, но только не она. Оставаясь совершенно невозмутимой, рыжеволосая красавица подняла свое пальто, отряхивая его от пыли, и только потом размеренно проговорила. — Я никогда не играла за две стороны сразу. Уважать можно лишь силу, а он слаб, — на ее лице мелькнуло отвращение, стоило вспомнить, сколько неприятных минут в обществе Тернера ей пришлось пережить, пока, изображая из себя заботливую наседку, приходилось действительно, едва ли не слюни за ним подтирать. — И все, что в нем есть, достойного уважения, все это есть лишь благодаря тебе, — она не скрываясь, смотрела на Дариона, попутно стараясь не думать о том, сколько человек во всем мире решились назвать бы Его на «ты». — А ты хорошо запомнила мои уроки, — мужчина ухмыльнулся, словно довольный кот. — В любом случае, я рад, что он на тебя не клюнул. Делить тебя с кем-то не пришлось бы мне по душе, — он отошел к забытой около кресла трости. — Болтают, что у Тернера достаточно сил, чтобы стать новым Князем. — Пусть болтают, — голос мужчины остался невозмутим. — У меня много лиц, одно из них принадлежит Александру. Вот и все. — Дарион, почему ты не остановишь его сейчас? — Потому что мальчишка самое совершенное мое творение. Но он не идеал. Столько лет, столько безуспешных попыток, и вот он, собственной персоной — Александр. Я столько думал, почему именно он, почему с ним получилось. И, кажется, понял, вся суть не в методике, а в подоплеке. Софи непонимающе нахмурилась, и мужчина тут же поспешил разъяснить свою мысль. — Все дело не в том, как я готовлю их. Все дело в том, кем они хотят себя видеть. И кем их видят окружающие. Все дело в детях, принесенных в жертву высшим интересам. Софи закусила губу, стараясь не думать о том, как он вообще до этого вывода дошел. Между тем, мужчина явно собирался уходить, двинувшись по направлению в массивной, плотно закрытой двери. Самое время — если верить внутреннему предчувствию, первый работник сего не слишком увеселительного заведения должен был прибыть на работу с минуты на минуту, а значит, действительно стоило поторопиться. Но она не смогла удержаться, задавая тот единственный вопрос, который терзал ее столько времени. — Дарион, а он, Алекс, видел тебя таким? Мужчина, вновь стремительно теряющий свои черты, досадливо поморщился, словно сама мысль об этом была ему неприятно, но тем не менее уверенно кивнул. — Видел. Он всегда смотрел до той поры, пока еще мог. *** Он едва соображал, настолько сильно раскалывалась голова, и громкая музыка, бьющая по ушам из мощной стереосистемы, хорошему настроению не способствовала вовсе. В темном помещении, где располагался новый боулинг клуб, пространство было заполнено клубами сизого дыма, который окаймлял мягкими лапами фигуры находящихся в зале людей, делая их больше похожими на одиноких неприкаянных призраков. Приватность. В душном дыме нельзя было разглядеть разгоряченных счастливых лиц. Он прикрыл глаза, откидывая голову на спинку твердого кожаного дивана, стараясь отключиться о внешней картины мира, но рядом плюхнулась Софи, обдавая его ароматом своих приторно сладких духов, и к горлу подкатила волна дурноты. — А они хорошо играют, — улыбаясь во весь рот, зачем-то сообщила ему девушка, будто он сам не видел, что Рэй и Ванесса обходили их на добрых два десятка очков. То, что сводная сестра все-таки пришла на мероприятие стало для него открытием, и, судя по тем красноречивым взглядам, которые время от времени бросала на него девушка, победа в их импровизированном сражении все-таки осталась за ней. Его не волновало то, что завтра все-таки придется извинится перед ее пустоголовой подружкой, скорее он из чисто биологического интереса собирался понаблюдать за отношениями «нормальных» людей, пока его голова не сообщила о своих планах. Терзающая его боль была настолько сильной, что он с трудом заставлял себя концентрироваться на реальности, но в целом все-таки смог оценить, что клуб был местом более чем просто достойным. Это было реально классное место для такого небольшого городка, как Биксби. Ребята, открывшие боулинг клуб закончили Бэкью пару лет назад, и с одним из них, высоким русым парнем с трудно произносимым именем Тайодор, его угораздило вчера познакомиться на вечеринке, где владелец нового клуба был вместе со своей девушкой, кажется Алишей. Она была здесь и сейчас — облаченная в темный, едва ли не латексный костюм официантки, ловко сновала между столиками, изящно покачивая бедрами. Клуб был небольшим и располагался едва ли не в самом центре города, что само по себе уже было той еще сенсацией — в центре Биксби обитали в основном глубоко деловые люди, в дорогих офисных костюмах, вечно загруженные своими делами по самые уши, поэтому заведение явно вносило некое разнообразие в привычную серость. Зал, в котором они оказались, был единственным — небольшим, вмещающим в себя всего лишь шесть дорожек и столько же круглых столиков в окружении кожаных небольших диванчиков. Справа от игровой зоны располагалась украшенная неоновыми лентами барная стойка, за которой выхолощенный блондин с изящной прической старательно натирал белоснежным полотенцем идеально прозрачные стаканы. Все при деле. Они не брали спиртного, просто потому, что ему самому это было без надобности — напиться при всем желании не получалось, а Рэймонда, кажется, так толком и не отпустила прошлая ночь — парень, не смотря на преувеличенно бодрый вид был на удивление покладистым, периодически радуя окружающих стремительно зеленеющим цветом лица. Лиона с ними не было — подобные мероприятия оставляли приятеля равнодушным, да и сам Алекс сегодня не слишком-то концентрировался на игре, мечтая поскорее закончить вечер. Странно озабоченной казалась и Ванесса, которая вначале упорно пыталась ему показать, насколько счастлива со своим похмельным красавцем, а потом несколько умерила свой пыл, предоставив возможность своему парню мило общаться с Софи. И если бы он чуть хуже знал свою подругу, то вполне оправдано бы вдруг решил, что Рэймонд с ней флиртует. Занятие увлекательное. Но стоит признать — абсолютно бесполезное. Клубящийся с декоративной целью дым в другое время обязательно был ему понравился — он дарил действительно полное ощущение изолированности, так хитро была устроена система — дым клубился ровно между дорожками, создавая полное ощущение того, что кроме тебя и твоей дорожки в помещении никого больше не было. Он уже отдал должное дизайнерскому решению, повстречав часом ранее Тайодора и искреннее поблагодарив того за приглашение, но сейчас невозможность сконцентрироваться на чем-либо ужасно раздражала только усиливая головную боль. — Твой ход, — громогласно сообщил Рэй, вальяжной походкой приближаясь к диванам. — Пас, — коротко бросил парень, у которого даже сама мысль о том, чтобы нагнуться за шаром вызывала дурноту. — Софи, давай за меня, — он рывком поднялся и немного нетвердой походкой направился в сторону бара, с удивлением заметив сидящую там же Ванессу. На высоком стуле девушка, облаченная сегодня в короткое белое, явно не соответствующее погоде, платье, чувствовала себя явно не уютно, то и дело немного нервно оправляя короткую юбку, демонстрирующую красивые ноги. — Будьте добры, льда, — он оперся на барную стойку, кивнув удивленно воззрившемуся на него блондину. — Воды со льдом? — на всякий случай уточнил молодой человек. — Нет, — Алекс устало покачал головой. — Просто льда. В чашке. Ванесса тоже бросила на него взгляд, словно желая убедиться, что он не сошел с ума. Будь ему не так больно, Тернер бы даже нашел силы пошутить, но сейчас все его мысли занимал вожделенный холод, поэтому когда бармен осторожным движением поставил перед посетителем пластиковую чашечку для мороженного доверху наполненную льдом, Алекс не раздумывая выхватил из нее пару особо крупных кубиков, с наслаждением прижимая их к вискам. Прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущению того, как медленно расплавлялся лед, проникая блаженным холодом под разгоряченную кожу. — Ты в порядке? — Ванесса с неподдельной заботой склонилась к нему чуть ближе, откидывая выпрямленные волосы за спину изящным движением. Кажется, ей не хотелось перекрикивать громкую музыку, почему иначе она так близко к нему находилась он не понимал. Тем не менее, первая за весь вечер реплика обращенная именно к нему напрямую радовала, насколько вообще могла радовать человека в его состоянии. — Нормально, — он слегка качнул головой, надеясь, что на этом ее благородный порыв закончиться, поскольку сам толком не понимал, что именно происходит. Боль появилась после обеда, и, учитывая, что он проспал все утро в номере Софи и Лиона, это было, по крайней мере, неожиданным, ведь проснувшись, он чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим. С течением времени становилось только хуже, и к тому моменту, когда он, склонившись над дорожкой, отпустил первый шар, его едва ли не выворачивало от долбящего в виски набата. Все чувства были на пределе. Даже не так. Он чувствовал себя комком оголенных нервов — не приближайся, убьет, разорвет и не заметит. Пространство вокруг было странным — сомкнувшимся, неестественно спокойным, будто ожидающим чего-то неопределенно страшного, и он был весь внимание, опасаясь пропустить нечто на самом деле важное. Это так легко. Опоздать. Не заметить. Лед стремительно таял, оставляя на его щеках и шее неприятные дорожки тепловатой жидкости. Кажется, прикоснись пальцами, облизни и почувствуешь соль. Он усмехнулся, слегка поворачивая голову, принимаясь изучать Ванессу скользящим, поверхностным взглядом, ни на чем конкретно не сосредотачиваясь. Попутно вспоминал момент, когда, в самом деле, плакал последний раз. Целую жизнь назад. Момент вспомнился до отвращения ясно, словно события произошли вчера, а не десять лет назад. Тонким сквозным разрядом полоснула фантомная боль в когда-то раздробленном колене. Тогда пылал пожар, не оставляя сил даже чтобы просто перевернуться, и он покорно лежал на спине, захлебываясь сухими рваными выдохами, ощущая, как слипаются от соли ресницы и так отчаянно желая, чтобы пришел хоть кто-то, кто смог бы вытащить его из этого кошмара. В то, что дверь вдруг откроется, и вернется отец, он перестал верить практически сразу. Это была надежда. Глупая, выхоленная им самим надежда, которую стоило задушить в самом зародыше. Просто, чтобы выжить. — Слабость не порок. — Что? Алекс вздрогнул, осознав, что последнюю фразу, задумавшись, произнес вслух. Сжал зубы, так что по скулам прокатились желваки, и практически неосознанно двинул челюстью, облизывая вечно пересыхающие губы — мама ругала за эту привычку, стараясь отучить, но он ничего не мог с собой поделать, когда появлялись эмоции, появлялись и все эти нарочито лишние движения, которые отчего-то стали считать привлекательными целую вечность назад. Ванесса тоже отследила это движение, но лениво, без интереса, скорее просто наблюдая. Не зная, что еще можно тут сказать, Алекс подхватил из чашки новые кубики, полуоборачиваясь в зал, где на дорожке разразилась настоящая битва — когда он перестал терять очки, Софи легко нагнала упущенное, и теперь они с Рэем старательно пытались друг друга обойти. Тернер в очередной раз успел позавидовать Лиону, который предпочел остаться в гостинице, прежде чем всерьез увлекся происходящими событиями — Рэй весьма откровенно приобнял Софи за плечи, едва ли не в открытую стремясь запустить руки той под платье. — Мне кажется, или то недоразумение, что именует себя твоим парнем, сейчас пытается облапать мою подругу? — он стремительно повернулся к Ванессе, краем глаза заметив, что девушка успела опустить голову, делая вид, что вовсе не смотрела в ту сторону. Парень иронично приподнял брови, всем своим видом выражая полную заинтересованность в ситуации. Ванесса на его реплику не отреагировала, преувеличенно заинтересовано рассматривая выставленные на полке за спиной вертлявого блондина бутылки, наполненные разноцветной жидкостью. — Да, подруга, — парень нарочно растянул слова, зная, что это его привычка по-настоящему ее бесит, — Все еще хуже, чем я думал. Вы настоящие извращенцы, или что это? По ногам скользнуло холодом, но парень откровенно проигнорировал ощущение. — Все нормально, — она говорила ровным голосом, слишком ровным, для того, чтобы поверить в ее искренность. Он скривился, весьма красноречиво показывая, что обо всем этом думает. — Если он это делает, чтобы меня позлить, то выбрал не того парня, — ухмыльнулся, ведь судя по ее выражению лица — попал в самую точку. — Серьезно, он будет распускать руки на глазах у собственной девушки, чтобы просто меня позлить? — Я не буду с тобой это обсуждать. — Пожалуйста, — он пожал плечами, выкладывая на стойку смятую купюру, чья ценность явно дважды превышала стоимость чашки со льдом. Он не спеша вернулся обратно на кожаный диванчик, без всякого интереса глядя на ухищрения Рэймонда, который ужом извивался вокруг Софи, то и дело бросая на него многозначительные взгляды. Это было даже не смешно, настолько откровенно этот докучливый парень старался встать ему поперек горла. Он правда старался понять, зачем не в меру любвеобильному пареньку так стараться, чтобы вывести его из себя. То и дело взглядом возвращался к Ванессе, которая так и сидела около барной стойки в своем белом платье, одинокая, как маленькая птичка посреди зимы. Рэй явно был придурком. Алекс вздохнул, сосредотачиваясь на игровой дорожке, но так и не смог выкинуть из головы мысли о том, что будь эта девушка с ним, будь он другим, он бы ни на секунду не смог бы ее оставить, просто потому что она… Стоп. Это были опасные мысли. Мысли, от которых он тут же избавился, сжав пальцы на едва затянувшемся ножевом порезе, оставленном прошлой ночью. Боль в руке слегка отрезвила, и он сместил пальцы, поглаживая самыми их кончиками холодный серебряный браслет на запястье. Нельзя позволить себе слабость. Нельзя позволить себе забыть. Кивнул сам себе, и тут же против воли едва заметно улыбнулся, поймав на себе ее взгляд. Поднял руку, помахав девчонке, и снова ухмыльнулся, когда она предсказуемо фыркнула, отвернувшись. Однако уже через минуту снова столкнулась с ним взглядом. Это начинало походить на какую-то странную игру, и толком не понимая правил, он с готовностью ее подхватил, откидывая голову на подлокотник дивана, но, не отрывая от нее взгляда. Ванесса тоже отчего-то не спешила отворачиваться, и в приглушенном свете казалась ему сказочной феей, сошедшей с небес — обтягивающее белое платье на хрупкой фигуре. Темные волосы, водопадом струящиеся по изящным плечам, и какой-то отчаянно доверчивай взгляд. Кому ты веришь, девочка? Кому? И это оказалось неожиданно хуже, чем мучиться от мигрени. Он согнулся, буквально сметенный волной обжигающего, почти пылающего тепла, которое внезапно разлилось в груди. Черт! Специально с силой потер лицо, возвращаясь в реальность, но тепло в груди никуда не исчезло, наоборот, только усилилось, грозя стереть его с лица земли. Кажется, Софи заметила его состояние, поскольку внезапно поспешила к нему, оставив игровую дорожку, но его внимание уже привлекло нечто другое — за спиной рыжеволосой сгущались странные тени. Он поднялся подруге навстречу, концентрируясь на том, что умел лучше всего — на работе, простой и привычной. Заметив его внимательный взгляд, Софи мгновенно обернулась, застывая на месте от удивления, а у него пропали последние сомнения — то, что казалось простой игрой света, внезапно ожило, протягивая темные теневые щупальца к Софи, но девушка поспешно провела ладонью перед собой, и тьма отступила, будто обжегшись. Тернер напряженно вглядывался в стену, концентрируясь на пустоте, чтобы только побыстрее захватить эту подчиняющуюся не пойми кому тьму. В голове вспыхнул образ, и он был готов то ли рассмеяться, то ли взвыть — опять Ванесса. И на сей раз это было не плодом его воображения. Секундное колебание стоило ему многого — развернувшись, тьма заскользила по стене прямиком к сводной сестре, которая так и сидела у барной стойки. Времени не осталось. Алекс резко рванул наперерез, едва ли не врезаясь в Рэймонда, так некстати выросшего на пути, и силой врезаясь ладонью в стену, там, где концентрировалась большая часть живой тьмы. Все его существо пронзило холодом, таким сильным, с каким еще не приходилось сталкиваться. Он едва шевелил языком, вылавливая из путаницы сознания нужные слова. Мысли запинались одна об другую, становились густыми и вязкими, но он еще успел осознать одну простую истину: «Они видели Ванессу. Они пришли сюда за ней». А потом неожиданно стало темно… *** С неба сыпался неприятный холодный снег, жалящими огоньками впиваясь в нежную кожу щек, так что девушке пришлось опустить голову, жалея, что с собой нет шапки и от пронзительного ветра со снегом просто нечем защититься. — Мы идем или нет? — Рэй потянул ее за локоть. — Тут, между прочим, холодно. — Да, — она рассеянно отмахнулась от парня, вновь возвращаясь взглядом к Алексу и Софи, которые расположились в паре метров от них. Сводный брат сидел на ступеньках, уже припорошенных этим осенним пока еще снежком и, опустив вниз голову, зажимая пальцами кровоточащий нос, без единого возражения выслушивал гневные упреки подруги. Что именно выговаривала ему рыжеволосая Ванесса не могла услышать, но сомнений не оставалась — та была очень рассерженна. Хотя причину этой злости Несс понять не могла — Алексу просто стало плохо. Со своего места она видела, как он поднялся навстречу рыжеволосой красотке, а произошедшее потом явно не укладывалась в рамки нормальной реальности — его будто магнитом рвануло к стене, Ванесса могла бы поклясться, она буквально видела, как темнота, создаваемая приглушенным светом в помещении буквально расступилась под его рукой, которую он прижал к стене. Ей показалось, конечно, только показалась, будто по воздуху прошла теплая рябь, прежде чем Алекс неожиданно рухнул на пол, лишившись чувств. В клубе почти тут же поднялась суматоха, какая бывает в общественных местах, когда кому-то становится плохо, и с помощью вездесущего бармена и не пойми откуда взявшегося охранника, парня с трудом удалось привезти в чувства, после чего он неожиданно резво выскочил на улицу. Вечер оказался безнадежно испорчен, и вся компания не особо обмениваясь впечатлениями собралась уходить. Впрочем, Ванесса не особо была уверена в своем намерении, хотелось остаться, чтобы убедиться, что с Алексом все в порядке, особенно после того, как она увидела его, сидящим на ступеньках неподалеку от входа в клуб, потерянного и явно еще не до конца пришедшего в себя. Кажется, его реально мучило давление, поскольку из носа у парня буквально хлестала кровь, которую он безуспешно пытался остановить, зажимая нос пальцами. Софи, наоборот, состояние своего друга ничуть не волновало, по крайней мере, бушевала она так же эмоционально, как и в первую их встречу, которую помнила Ванесса. — Несс, идем, — вновь поторопил ее Рэй, зябко поеживаясь. Под порывами ледяного ветра. — Они взрослые люди, сами разберутся. — Да…я… сейчас, — она победно улыбнулась, выживая, наконец, из сумки яркую упаковку, внешне напоминающую пластыри. — У Тима раньше были такие кровотечения. Это губка. Я только отдам ему, и мы пойдем. Рэй закатил глаза, но возражать не стал, поэтому Ванесса решительно направилась к парочке. — Ты просто придурок, — долетел до Ванессы обрывок гневной речи. — Я хотел помочь. Ты же видела… — Никто не просил тебя помогать, — отрезала рыжеволосая, и, заметив приближение девушки, бросила Лексу. — Договорим завтра. Он только кивнул, провожая ее взглядом. Ванесса неловко переступила с ноги на ногу. — Я…вот… — она протянула ему упаковку. — Что это? — Алекс не сделал попытки подняться на ноги, смотря на нее снизу вверх, и от этого его взгляд казался особенно беззащитным. — Это губка. Гемостатическая. Ну, тебе для носа. — Я, — он облизнул губы. — Не умею этим пользоваться. -Все просто, — Ванесса сама открыла пластиковую упаковку. — Просто засунь это в нос и дыши ртом. — Хороший совет, — уголки его губ дрогнули в улыбке. Парень аккуратно взял из ее пальцев потянутую губку, и от девушки не укрылось то, как старательно он избегал случайных прикосновений. — Так, да? — поинтересовался юноша, после того, как под ее пристальным взглядом все же справился с нехитрым средством первой помощи. — Да, так. Что с тобой было? Он только покачал головой, снова двигая челюстью. — Мне на секунду показалось, что ты Бэтмэн, и та тень твой враг, которого ты победил. — Тень? — Ну, — Ванесса замялась. — Там на стене была. Я думала почему-то, что тебе она не нравится. Ну, то есть, там, конечно, везде были тени, но та, она как будто была живая, да? А хотя ладно, забей. Рэй сказал, что с моим воображением только сказки писать. В ответ он снова промолчал, неожиданно крепко ловя ее взгляд. — Спасибо, — одна его ладонь все еще была испачкана в крови, так, что он протянул правую руку, словно собирался взять ее запястье, но остановил движение за секунду до прикосновения, прижимая кончики пальцев в стеклу ее часов. Небо над головой внезапно ожило. Оба запрокинули голову, провожая взглядом низко пролетающий самолет. Для Биксби совершенно обыденная вещь. — Последний, — тихо выдохнул Алекс. — А? — Почти полночь. Сегодня он последний. — А… Да. — Как в Мано, — молодой человек грустно улыбнулся. — Реактивный пляж? — Не сомневался почему-то, что ты знаешь. — Мне пора, — Ванесса бросила взгляд в сторону разражено поглядывающего на нее Рэя. — Я выиграла спор. Он кивнул, опуская пальцы. — Сможешь добраться до дома? Снова утвердительный кивок. — Пока, — она медлила, отчаянно желая остаться. — Доброй ночи, — он захлебывался мнимым равнодушием, отчаянно желая остановить. Тень за его спиной скалилась, готовясь к новой атаке…