Хэллоуин.

— Я трогал ее волосы. — Чего? — от неожиданности Софи уставилась на него, глупо хлопая глазами, больше похожая на огромную сову, нежели на человека. Все в ее позе выражало такое недоумение, что Алексу даже стало смешно. Не глядя больше на подругу, он принялся дальше методично пережевывать омлет, лежащий перед ним на тарелке, гоняя вилкой кусочек помидора, предусмотрительно отложенный в сторону. — Кхм… — Чего «кхм»? — перекривляла его девушка, с грохотом выставляя на стол собственную чашку с кипятком, в котором собиралась заварить чай. — Еще потрясающие новости будут? — А этого мало? — Говоришь, как девственник во время выпускного, — девушка поморщилась, вслушиваясь в шум бегущей воды — в ванной плескался Лион. — Судя по твоему лицу, я решила, что ты с ней… переспал как минимум. — Отличное сравнение, Соф, — ее последнюю реплику он предпочел проигнорировать. — Лекс, ты как дите малое, — она закатила глаза, подпирая щеку ладонью. — Интересно, если я тебе живую крысу на тарелку положу, ты и ее сжуешь? — Что? — он поперхнулся от неожиданности. Закашлялся, и нагло вырвав у подруги бокал, запил вставший поперек горла омлет. — Ты чего несешь? — Жуешь, говорю, отлично. — Софи, — показательно закатив глаза, Лекс со стуком оставил от себя тарелку. — Спасибо. — Пожалуйста, — отозвалась рыжая девушка, усаживаясь поудобнее. — Теперь, когда ты, наконец, наелся, может, скажешь мне, какого фига вы с Лионом претесь на эту вечеринку. — Бэйби, тебя не звали, не злись, — он ловко увернулся от пущенной в его сторону обертки от шоколадки. — Ты не староват, тусить со студентами? — Кто бы говорил, — ловко отпарировал Алекс. — На кой черт я тебе сегодня так резко понадобился? — Ладно, — Софи задумчиво потерла переносицу. — Ладно, мистер Рациональность. Я хотела с тобой посоветоваться, потому что от Лиона толку ноль. — Детка, я не знаю, как ты любишь, — он не успел договорить шутку, получая весомый тычок в плечо. Замолчал, наконец, сосредотачиваясь на том, что хотела до него донести подруга — уж слишком серьезное выражение обозначилось на лице рыжеволосой. — Слушай, — для убедительности девушка тряхнула волосами. — Раз уж я все равно сижу в этой дыре без дела, то совершенно, разумеется, случайно, заметила, что в городе нет других Валаэра. Ну, то есть совсем нет. И это понятно, — она махнула рукой, давая ему знак придержать язык за зубами, — Биксби не столь большой городок, что его наводнили Вихры, поэтому за ним приглядывают из Оклахомы. Тем не менее, с вашим появлением в городе как будто война произошла — вы с Лионом каждую ночь выходите на свою охоту, а вихров в городе меньше не становится. — И что? — Я вот о чем. Мне стало любопытно, почему это так. Самайн. — При чем тут дух Хэллоуина? — Сам по себе ни при чем. Сначала я так думала. Но тебе не хуже чем мне известно, что это не только дух Хэллоуина. Скорее американцы просто прибрали это имя к рукам, потому что даты праздника урожая у кельтов и дня всех святых у нас совпали. Сам по себе Самайн не опасен, но он же приходит из-за Границы, верно? — Не спрашивай меня о Границе. Я вообще не… — Да помолчи ты! — вспылила Софи, сбившаяся с нужной мысли. — Так вот, — самоконтроль вернулся к ней потрясающе быстро. — Так вот, Самайн приходит из-за Границы, а Вихры не могут, точнее, могут, не боятся, ее пересечь. И когда праздник заканчивается, Самайн забирает их с собой, как своеобразный проводник с билетом в один конец. Так что, пожалуй, не удивительно, что Вихры так бесятся. — И? — И я позвонила Дариону. Поделилась своими соображениями, и мы оба пришли к совместному выводу, что Вихров слишком много на один квадратный метр. Теперь смотри, — тонкие изящные пальцы пропархали над клавиатурой, и она повернула ноутбук к нему экраном. — Дарион воспользовался своей библиотекой и прислал мне некоторые выдержки из старинных книг, в которых якобы прослеживается Граница. Как тебе известно, Граница, разделяющая два мира — ну, грубо говоря, тот и этот, она строго привязана к координатам. Обычным географическим координатам обычных смертных, отсюда и появляются те самые, якобы, аномальные зоны, которые так сильно людей интересуют. Практически все координаты завязаны на числе три. Три параметра, три угла треугольника, если тебе будет удобно. — Короче можно, — напряженно поторопил ее парень, вспоминая три треугольника на браслете Ванессы. — И иногда в таких параметрах бывают бреши. Прорехи мироздания, если можно так сказать. Когда числа очень близки к тройке, но не подходят к ней, тогда такое место приближено к Границе, но не является ей. А теперь скажи мне, кто такие Вихры? — Души… Души тех, кто умер, но не пошел за Светочем. За тобой то есть. Они либо могут пройти проверку и стать одними из нас, либо ее не проходят, и тогда превращаются в Вихров. И оставшись здесь, они сходят с ума, поскольку нашему миру больше не принадлежат, а в тот мир попасть не могут. И тогда приходим мы с Лионом, и надираем им задницы. — А вот теперь я скажу тебе, чего они бояться, — Софи скрестила руки на груди, глядя на него с вызовом. — В отличие от вас с Лионом, я пересекаю Границу туда и обратно… — Харон, — грубо хохотнул парень. — Пошел ты! — Софи улыбнулась одним углом губ. — Не к этому. Если тебя сжирает изнутри тоска и ненависть, если ты не смирился с тем, что откинул коньки, то за Границей тебя будет ждать мясорубка из холода и этих чувств. — Ну и что? Граница работает в одну сторону. — Это вы с Лионом так думаете. Как, по-твоему, я тогда мотаюсь туда-обратно? — Ты Светоч. — Непробиваемая логика. Я ищу тонкие места, которые позволяют мне возвращаться, и, да, поскольку я Светоч, то мне это проще делать, чем всем остальным. — Ты к чему ведешь? — К тому, остолоп, что вы с Лионом были так увлечены своим занятием, что даже не додумались, что что-то идет не так. Спрошу простым языком, для фееричных раздолбаев, сколько Вихров вы отловили за последнее время? Десяток? Два десятка? — Около того. Одна их них даже чуть Лиону башку не свернула. — Избавь от подробностей. Я в курсе. А теперь подумай, Лекс. Мы в Биксби, с населением тринадцать тысяч человек, а не в Лондоне. Люди здесь не мрут с такой скоростью. С тех пор, как вы сюда приехали, в Биксби умер всего один старик, тот самый, чья собака едва не отгрызла тебе руку. — Стоп, Софи, — он прижал ладони к столу, и думать забывая о недавно съеденном обеде. — Так не пойдет. Все просто, как дважды два. Есть Граница разделяющая наш мир и мир, где обитают мертвые. Есть люди, и люди смертны. Когда они умирают, то их душа остается здесь на некоторое время, то бишь до наступления ночи. С приходом темноты, такие как ты Соф, Светочи, становятся для них своеобразным маяком, ты переходишь через Границу, пользуясь своей силой, и они идут за тобой. Затем, пользуясь своей силой, ты ищешь слабые места в Границе, и возвращаешься обратно. Но, если человек не смирился со своей смертью, то цепляется за жизнь, и не идет за Светочем. И оставшись в ночи, он встречается с такими как я, охотниками за душами. Если его ненависти и страха хватит, на то, чтобы победить меня, он останется и станет Валаэра. Если нет, то, прости прощай, я сам лично прекращу его существование. И это хуже, чем миновать Границу, поскольку за ней души продолжат свое существование, а я просто их убиваю. — Ну, тебя-то вообще никому не победить, — мимоходом заметила Софи. — Ну, ко мне и Светоч не приходил, — жестко процедил Алекс, и девушка предпочла больше не касаться больной для него темы. В этом и была проблема, ему выбора не дали. — Если такая душа наткнулась на Валаэра не в первую свою ночь, то она становится Вихром. Бороться с ними сложнее, мало того, что им вообще не слишком охота помирать, так они еще и стремятся ухайдокать побольше народу. — Ага. Так что вы с Лионом санитары леса. — Но, — Лекс напряженно всматривался в экран ноутбука, — Если ты права и умер лишь один старик, которого, нужно заметить, мы с Лионом в первую же ночь утихомирили, то откуда все остальные? — Вот и я задалась этим вопросом. В общем, я просмотрела координаты Биксби, еще точнее, координаты самолетостроительного завода, а если еще точнее, то той железяки, которая стоит в самой его середине. Прогнала их через определенную программу, — поймав его вопросительный взгляд, она помотала головой, — Не заморачивайся, все равно не поймешь. Так вот, я сократила координаты Биксби до трех чисел, и смотри, что получилось — два, пять и восемь. — Все числа отличны от тройки на единицу? — Прекрасное тонкое место, чтобы миновать Границу. Не только Светочам, но и при желании обычным душам тоже. — Так… — Таких мест по всей планете всего шесть. Шанхай, Сингапур, Москва, Токио, Мали, и Биксби. И везде концентрация вихров больше, чем нужно. — Хочешь сказать, что они шляются туда-сюда? — Да! — А Самайн тут при чем? — А при том, мой дорогой, что именно в ночь Хэллоуина, он минует Границу, и скорее всего в образовавшуюся от его перехода дырку нырнет все, что может нырнуть. Вихров в городе станет куда больше. — Зачем ты мне это говоришь? — Приглядывай там за всеми, на этой дурацкой вечеринке. Он кивнул, силясь осмыслить все, что она сейчас ему сказала, и, анализируя весь этот поток информации, был готов поклясться, что упускает что-то очень важное. Если тут и правда была такая лазейка, то кто за ней присматривал? *** Он кожей ощущал это покалывание миллиона иголочек, какое бывает только тогда, когда на тебя направлено слишком много липких взглядов, оглаживающих и отслеживающих каждое движение. Музыка грохотала в такт каждому удару сердца, и Алекс искренне ей наслаждался, удобно развалившись на кожаном диване, в обществе Стейси и двух ее подружек с третьего курса. Девушка льнула к нему, как кошка, то и дело потираясь плечом, и он не был в принципе против, тем более, что его внешний облик более чем просто сегодня располагал к подобному поведению. И да, ему было откровенно наплевать, насколько это этично — в завершении вечера он однозначно собирался с ней переспать, и его не волновало общественное мнение, потому что они сами позвали его на эту вечеринку, на которой он вовсе не чувствовал себя лишним. Вечеринка, к слову сказать, была организована просто отлично, а учитывая невероятное количество подобных сборищ, на которых ему уже удалось побывать, эта похвала была больше чем просто заслуженной. С вечера четверга прошла целая куча времени, отпустив его. Он снова чувствовал себя собой — не задавал лишних вопросов, отпуская двусмысленные шутки, от которых девушки краснели и заводились. Это было своеобразной хорошей игрой — ему было интересно, как далеко каждая из них сможет зайти. Казалось, еще немного и Стейси, с которой они играли в правду или действие, запрыгнет к нему на колени, и, учитывая свои узкие брюки и ее чрезмерно короткое платье медсестры, нет, серьезно короткое, когда она нагнулась, он успел заметить темно-бордовое белье, он не был бы против. Лиона он не видел, но учитывая, что как приклеенный сидел на втором этаже, это было и не удивительно. Это было так на него похоже. Откинуть все мысли, откинуть бесконечно длинную пятницу, чтобы самому себе не признавать, он искал Ванессу, с опасением ожидая того, что может наговорить ей Зак. Забыть, о том, что вернулся в дом отца, собираясь неусыпно следить за Тимом, которого Ванесса все же решила вернуть домой. Отрешиться от того, как столкнулся с ней в коридоре отцовского дома, с удивлением понимая, что она решилась, видимо, тоже приглядывать за братом, поскольку перевезла в дом отчима часть вещей, решив погостить две-три недели. Сейчас он не думал. Вообще не думал, наслаждаясь тем, как крепкий алкоголь раскаленным железом стекал в горло. Все равно ведь не пьянел, так почему бы и не позволить себе немного лишнего. С блаженной соблазнительной улыбкой ловил на себе женские взгляды, слышал за спиной приглушенные шепотки, и в коем-то веке был доволен тем, что природа наделила его настолько соблазнительно внешностью. Особенно, когда он стремился всем понравиться. Жарко. Стейси будто бы невзначай подсела еще ближе, и он, ухмыльнувшись, приобнял девушку, опуская правую руку на ее плечи, наклоняясь к самому ее уху, обжигая нарочито горячим дыханием мочку ее уха. — Правда или действие? Она задохнулась от этого. — Д-действие… — Поцелуй меня, — слишком уверенно, чтобы поверить самому себе. Алекс откинул голову на спинку дивана, подставляя ее губам свою шею. Зная, что от помады останутся яркие, кричащие следы, и забивая на это. Забываясь ее горячим дыханием, выкидывая из головы мысли о том, что она его ученица. Пофиг. Пофиг, что она почувствует, когда к нему прикоснется, потому что она все равно слишком пьяна, чтобы запомнить, а он слишком эгоистичен, чтобы этим озаботиться. Он окончательно расслабился, не обращая внимания на холод браслета на правом запястье. Все потом. А потом громкая музыка, бутылка виски, которую они передавали друг другу по очереди, и клубы дыма от кальяна, в котором привычные очертания предметов растворялись, и ему невыносимо захотелось проветрить голову от этого марева, только поэтому он поднялся с дивана, к которому в последнее время как будто прикипел, и, уверенной походкой слишком трезвого человека на пьяной вечеринке направился на площадку второго этажа, замечая то тут, то там целующиеся парочки. На площадке второго этажа дышать можно было полегче, как ни странно внизу народ был куда трезвее, чем в той комнатке, где он до этого находился. Алекс оперся локтями о перилла, лениво изучая танцующих внизу людей и обилие самых разнообразных костюмов, чувствуя, как выпирают лопатки на спине, как под кожей шевелиться потрясающей ощущение свободы. Самайн. Единственная ночь в году, когда можно было не притворяться кем-то другим и не быть изгоем. Он свел вместе ладони, улыбаясь, переводя взгляд с одну на другую парочку. Вампиры, упыри, призраки. Потрясающее отсутствие фантазии. Никакой оригинальности. Медсестрички в коротеньких белых платьицах, через одну в чулках. Показушно длинные клыки, пластиковые, перепачканные чем-то вызывающе красным. Парнишка с гноящимися язвами на лице — что-то классное. Он отсалютовал пареньку красным картонным стаканом, не особо задумываясь, что именно там плещется. Было горячо и приятно — уже отлично. Взгляд метнулся куда-то в бок, и тут же намертво приковался к девушке, которая стояла около стола с закусками. Эти чертовы темные локоны он узнал бы из сотен, узнал и сейчас, в наполовину приглушенном свете. Тяжело вздохнул, облизывая мгновенно высохшие губы. Разом растерял всю свою уверенность, потому что она была… была, черт возьми, потрясающей. Темные волосы были собраны в высокую прическу небольшой заколкой с жемчужиной. Тонкую, как оказалось, весьма привлекательную фигуру, обтягивало черное платье, которое…вот же блин, черным было только до пояса, а внизу перетекало в серебристую с черным юбку до колена, демонстрируя стройные ноги. Ее ноги в черных туфлях на небольшом изящном каблуке, без вызывающих чулок в сеточку, от которых уже рябило в глазах. Она стояла с Марго и ее парнем, который налево и направо щелкал своим фотоаппаратом — ах, ну да, конечно, он же корреспондент сегодняшнего вечера. Слегка наклонив голову к правому плечу, что-то возбужденно тараторила, то и дело обводя взглядом танцующих людей. Он против воли залюбовался ее движениями, думая с иронией о выборе костюма — конечно же Мария Тюдор, кто бы сомневался. Невинная королева, имеющая славу Кровавой Мэри. Невинная соблазнительница. Это был вызов. Скривил губы в усмешке, следя за ней глазами. Заметил, что она была трезва, в отличие от большинства — то ли вообще не пила, то ли выпила слишком мало. Медленно отхлебнул из картонного стакана, окончательно потеряв вкус и интерес к происходящему. Девчонки вокруг него так пошло извивались, а он смотрел на ту, чья фигура была затянута в плотную черную ткань, недоумевая — нафига она вообще носит все эти чертовы толстовки, которые скрывали тонкую талию и небольшую грудь. Против воли оглаживая ее взглядом, чувствуя себя извращенцем от этого, но не прекращая. К ней то и дело подходили люди, чем-то интересуясь, и она то и дело отвлекалась, поправляя выбившуюся из прически прядь волос. Вновь волнистую, потому что сегодня этого требовал образ. Басист выступающей рок-группы, и, кстати, пришлось признать — хорошей группы, он без труда узнавал бессмертные треки Фрэнка Синатры, то и дело разражаясь громким смехом, махал ей рукой, и она кивала, отвечая на эти дружеские подначки. Она была тут, кажется в своей сфере. А еще ее благодарили — за угощение, за украшения, за неповторимую атмосферу праздника. — Нравится? — А? — он даже не сразу сообразил, что обращались к нему, заметив, что ребята собираются сыграть очередной трек. — Ты мне? — наконец, перевел взгляд на стоящего рядом человека, и с удивлением обнаруживая Рэя, разодетого в щегольский черный фрак, с выпирающими изо рта белоснежными клыками. Вот же упырь. — Я спрашиваю, — в его голосе явственно звучал вызов. И много самодовольства. — Нравится? Алекс только непонимающе вздернул брови, даря парню один из самых ядовитых взглядов, на которые только был способен. — Каково это, — продолжил между тем Рэймонд, и, черт возьми, он был действительно сгустком ядовитого самолюбования, — Смотреть на ту, которая твоей никогда не будет? Но так и быть, я разрешаю, смотри. На мою девочку. Рывок. Он даже не понял толком, что именно в тоне паренька его к этому подтолкнуло. Вот просто стоял, а в следующий момент сгреб придурка за полы его рубашки с кружевами, прижимая обе ладони к его груди, прекрасно зная, что он ощущает это прикосновение, видя это в мгновенно расширившихся от ужаса глазах. Трезвей. Не понятно кому — ему или себе. — Еще только раз, — он почти выплюнул эти слова из себя, ощущая просто бешенное сердцебиение, грозящее вот-вот разорвать грудную клетку, просто развалить ее на две части. — Еще один гребаный раз ты позволишь себе говорить о ней, как о своей собственности, я клянусь, я сверну тебе шею, — верхняя губа подрагивала от бешенства. Тихо, Алекс. Просто успокойся, потому что в эту ночь так сложно себя контролировать. — На правах кого? — прохрипел Рэй. — На правах брата! Пошел! — он отшвырнул от себя паренька, нарочито с брезгливым выражением вытирая пальцы об узкие темные брюки. С сожалением отмечая, что стакан с выпивкой оказался на полу. Жесть. Просто прелесть, Лекс. А внизу зазвучала такая потрясающе притягательная мелодия. Держи себя в руках… *** Конечно, Рэй не понял, что на ней был за костюм, но она и не думала, что он поймет. Если честно, даже не расстроилась особенно, когда парень посетовал, что платье слишком закрытое. Оглядывая снующих вокруг девушек, она была даже рада, что не стала демонстрировать слишком многого — казалось, некоторым дай возможность, и они тут же разделись бы до нижнего белья. Если не хуже. Она не собиралась сегодня ни с кем зажиматься по углам. Она собиралась четко следить за тем, чтобы все было отлично, потому что чувствовала ответственность за все происходящее. И опять же не удивилась, когда Рэя унесло волной к кому-то, кто собирался провести время чуть более интересно, чем она. Удивилась она только однажды, когда Рэй внезапно нарисовался на лестнице, направляясь к ней, и, судя по залегшей между бровями морщинке, был он не в самом лучшем расположении духа. Ванесса вздрогнула, представив, что он сейчас может устроить скандал посреди вечера, знатно подпортив настроение не только ей, но и всем окружающим. Черт. Нужно было срочно что-то сделать. — Королева Мария, — этот голос прозвучал слишком громко, на мгновение перекрывая весь остальной шум. Ванесса недоуменно подняла глаза, словно во сне наблюдая за тем, как Алекс, засунув руки в карманы, быстро спускался по лестнице, огибая застывшего Рэймонда. Который заскрежетал зубами, но почему-то проглотил эту выходку. — Да? — ее губы против воли растянулись в улыбке, потому что он был первым за весь вечер, кто правильно интерпретировал ее костюм. — Разрешите пригласить Вас на танец, — он лукаво улыбнулся, чуть склонив голову. И только сейчас она услышала одну из песен Стинга, которую решили сыграть ребята. — Конечно, — она едва заметно улыбнулась, кивая практически назло самой себе — если Рэй уже решился устроить скандал, то какая разница — поводом больше, поводом меньше, а это был неплохой способ выиграть время. Дать себе возможность придумать, что сказать не в меру ревнивому парню. Понять, на что он успел разозлиться. Или дать ему настоящую причину, чтобы если и чувствовать себя виноватой, то хотя бы не без повода. Он улыбнулся, так искренне, что, кажется, в зале стало немного светлее. Ванесса улыбнулась в ответ, скользя взглядом по привлекательному лицу, с застывшим хитрым выражением. — Не прикасайся, — одними губами произнес Алекс, протягивая к ней ладони. Замирая в каких-то миллиметрах от ее талии, увлекая за собой в самую середину уже кружащихся пар, и это было так неправильно и волнительно. Ванесса старательно повторила его позу, приближая свои ладони к его обнаженным плечам. Межу ними осталось не больше полусантиметра, его дыхание остывало в ее волосах. Девушке пришлось чуть вздернуть голову, чтобы смотреть в его глаза — все такие же непроницаемо черные, блестящие от каких-то только ему известных мыслей. — У тебя интересный костюм, — они медленно кружились по площадке, не прикасаясь друг к другу, но оставаясь при этом потрясающе близко. Она успела заметить, как подрагивают его пальцы, какой идеально правильной была горячая кожа без единого изъяна. Как в такт каждому движению под этой кожей перекатываются мышцы, благо его «костюм» позволял рассмотреть все в малейших деталях. И да, это было самым странным, притягательным и отталкивающим одновременно нарядом — он был облачен в темные классические брюки, узкие до такой степени, что оставалось загадкой, как он вообще в них влез. Темные туфли. И, пожалуй, все. Выше пояса он был обнажен, демонстрируя всем желающим крепкий торс, с хорошим, пусть и не донца проступающим рельефом мышц, местами, он все же был болезненно худым, нежели притягательно стройным, но в целом… на спине были изображены крылья. Крылья, которые, она это знала, в точности повторяют его татуировку. Левая рука обмотана бинтом до локтя. Вот и весь образ. Она видела его спину в самом начале вечера. Она похвалила его за оригинальность. Она задалась вопросом, как он до такого додумался. Крылья Валаэра. Крылья Ангела Смерти — фраза, озвученная его голосом в ее голове, кажется, целую вечность назад. Крылья, выглядящие так, словно он прорезал их ножом прямо на коже, оставив глубокие, рваные шрамы, не заживающие, исходящие кровью. Это было отвратительно. Это было прекрасно. Они медленно кружились по залу, и она так не хотела, чтобы мелодия заканчивалась. Так сильно прикусывала изнутри щеку, чтобы не прикоснуться к нему, потому что помнила… помнила то чертово случайное прикосновение, когда ощутила, будто трогает пустоту. Она хотела что-то сказать, спросить, как ему вечеринка, но не решилась нарушить звенящую между ними особенно глубокую тишину. Ей фактически хотелось вновь до него дотронуться, чтобы только развеять свои собственные сомнения, но в то же время она так этого боялась. Боялась узнать, что это не было обманом уставшего сознания. — Ты такая восхитительная, — он все еще не мог оторвать от нее взгляда, когда вел обратно, и она не нашла в себе силы поблагодарить за этот самый странный танец в ее жизни, просто кивнув. Признавая. Просто потому, что он не соизволил к ней прикоснуться, но она все равно его чувствовала потрясающе остро. Его ведущего. Его ведомого. Кажется, им хлопали. Кажется, она ощутила нечто сродни раздражению, когда часом позже на этой же площадке, увидела, как он танцует со Стейси, скользя приоткрытым ртом по ее шее. И она не хотела на это смотреть, но почему-то все равно смотрела, каким воплощением дьявола был этот соблазнительный парень, испытывая отвращение от того, что он оказался таким ширпотребом. Она могла бы поклясться, что он был трезвым, когда танцевал с ней, хотя собственными глазами видела, сколько он выпил. Прижимаясь щекой к плечу знатно подвыпившего Рэя, она почему-то не могла оторвать взгляда от сводного брата, который двигался так потрясающе пластично. Светильники создавали вокруг танцующих пар странное марево, и она ощутила, как какой-то животный ужас провел мягкой лапой по ее позвоночнику — его плоские, нарисованные на спине крылья, отбрасывали тень. Ощутимую, осязаемую тень, словно были не просто рисунком. Они колыхались в такт каждому его движению. Она пару раз моргнула, стремясь прогнать наваждение, но тени продолжали плясать по стенам. — Детка, ты любишь меня? — пьяно шептал ей на ухо Рэй, — Если любишь, сделаешь кое-что, — он озвучил ей идеи насчет будущей грантовой работы. Ее будущей работы. И не веря самой себе, она кивала — конечно, люблю. Конечно, сделаю. Все, что ты попросишь, сделаю, только не злись. Только не отталкивай меня опять, потому что без тебя я не смогу. Алекс смеялся, запрокидывая голову, а она все смотрела на тень, которую отбрасывали его плоские, нарисованные крылья. На тень, которой просто не могло быть. Она столкнулась с очередной загадкой. Но хотела ли знать ответ?