Табак и сакура (Кенширо Йозакура)

На квартире у меня как всегда. Бардак, гора посуды и тишина наступила только к трем часам ночи. Потому что я их всех выгнала. Туда им и дорога. За окном шумел ветер и, кажется, собирался дождь. И это сразу после нового года. Зима отметилась, что она тут была и тут же испарилась (прям как в родной Ростовской области. прим Автора). Наведя хотя бы относительную видимость порядка я, с трудом волоча ноги, вывалилась на балкон и потянулась к лежащей на столике одинокой пачке сигарет. Выудив столь желанную палочку табака, клацнула зажигалкой и затянулась. Лёгкие наполнились дымом, а разум мыслями. Выдох. Струйки дыма вырываются изо рта и ноздрей, унося с собой напряжение рабочего дня и тоску по выходным. Новая затяжка. И так снова и снова, много раз, пока сигарета не истлеет до самого фильтра, а мысли не спутаются окончательно. Загасить окурок об металлическое ограждение, выкинуть в переполненную его собратьями консервную банку, положить зажигалку рядом с пачкой и вернуться в дом под шорох накрапывающего дождя. Ежевечерний ритуал, производимый мной каждый день уже несколько лет подряд. Хотя до приезда в Нанбу я использовала для тушения бычков стены или деревья, растущие неподалеку, но суть от этого не изменилась, так? Потянувшись, рухнула на диван и начала погружаться а сон. В горле что-то предательски запершило. Несколько раз кашлянув я подумала, что табаку стоит объявить перекур, как бы странно это ни звучало. А значит придется разоряться на кофе. Потому что кроме эспрессо и сигареты разбудить меня утром сможет разве что атомная бомба, разорвавшаяся над головой. Размышляя о прелестях того или иного сорта кофе и способах варки я и отрубилась.

***

— Который час? — с трудом разлепив веки спросила себя я, беря в руки телефон. — Пол седьмого?! ТВОЮ ТО МАТЬ!!! — едва не подлетев на месте, я заметалась по квартире, за минуту приведя себя в порядок. Разболтала ложку растворимого кофе в ледяной воде заглотила эту дрянь без грамма сахара (Реально дрянь. Проверено на себе. Ребят не надо так делать, это просто скончаться от восторга. примечание Автора), поморщилась, поправила волосы и вылетела из дома, на ходу придумывая отмазку, потому что люлей от Хаджиме получать ой как не охота. Добежала за пять минут и, о чудо, Иисус и все боги разом, успела до того как день официально начался. А начался он старой доброй классикой: — Они опять сбежали! — Не ной. Рей? — Хаджиме адресовал свой вопрос пустоте. Меня там уже не было… А камера тринадцать летела по коридору как оглашенная, надеясь хотя бы сегодня меня обогнать. Не судьба. Четыре удара, четыре трупа… Почти трупа. Отпинать ребят в камеру, укрыть дежурной порцией мата и, вернувшись в надзирательскую, присоединиться к кофемашине. — Рей, в курилку идёшь? — начальник обернулся у выхода — Не, я бросаю. — ЧЕГО?! — одинаково ошарашенный вопрос на шесть голосов. — Того. Курение вредно для здоровья. — я сделала глоток кофе из присланной Юи и Инари кружки с надписью " «обожаю» свою работу». Помню как Хаджиме фыркал при виде нее, а Момоко спросила где взять такую же. И она купила ее. Только в другой расцветке. Моя черная с кислотно-зеленой надписью, а ее неоново-розовая с бирюзовым текстом. Вырвиглазная и забавная. И как мы все посмеивались с лица Кенширо. Этот пёсик долго не мог понять, был ли заложен в фразу на кружке какой-то сакральный смысл, или нам просто захотелось кого-то постебать. Кинув пластиковый стаканчик, в котором обычно держали сахар, в обитателей тридцатой камеры, я сообщила, что когда допью кофе, закушу их хребтами, которые вырву с корнем, если они сейчас же не испарятся отсюда. Всех четверых как ветром сдуло. Хаджиме хмыкнул и удалился в курилку. Ну пусть идёт… Мне не завидно… Не завидно. Не… Черт, да кому я вру?! Завдую я ему белой завистью. Но, если продолжу курить, то, действительно, выплюну лёгкие, как мне это предсказывала Инари. А смерть в расцвете лет мне не упала.

***

— Рэй, это какая кружка кофе за утро? — Где-то третья… или пятая? Не помню, короче, но где-то так. — ответила я, отхлебывая тёмно-коричневый бурду, которая уже даже не казалась вкусной, но так и не приносила желанной бодрости. Если первая неделя без табака была ещё куда ни шло, то начиная с понедельника дела пошли совсем туго. Я начала даже задумываться о потреблении энергетиков, хотя раньше не переносила их на дух (в основном из-за химозного вкуса и отрыжки, вызванной газированностью напитка) — Хватит. — начальник отобрал у меня кружку — Сердце посадишь. — Как сядет, так и встанет. Отдай мой кофе! — потребовала я, настроенная на драку. — Обойдешься. — фыркнул начальник, никак не реагируя на мою попытку его стукнуть. Я фыркнула просто разболтала себе новую кружку кофе. Хаджиме и ее отжал. Я сделала новую порцию в пластиковом стаканчике. Начальник тяжко вздохнул и смирился. Я отхлебнула бурду и сморщилась. Мне было невкусно и грустно. Хотелось курить и сдохнуть. Сейтаро смотрел на меня с грустью и пониманием. Побеги тринадцатой камеры уже не доставляли удовольствия, только усталость и одышку. Состояние день то дня угрожало обнаружить дно — то бишь, в лучшем случае визит в мед блок. А в худшем деревянный ящик.

***

Месяц без сигарет, прожитый на кофе и ослином упрямстве стал последней каплей. Я начала выглядеть как зомби, перестала участвовать в наших с ребятами посиделках. Прийдя с работы просто оставляла дверь незапертой и падала спать. Иногда прямо в форме… А там меня мог разбудить только будильник, который я оставляла на максимальной громкости под подушкой, чтобы он орал прямо мне в ухо. Головная боль стала настолько привычной, что я с трудом могла вспомнить какого это, когда она у тебя не болит. Холодный душ, чашка кофе утром, ноющая боль в висках и груди весь день и непрерывный цикл кошмаров на всю ночь без возможности проснуться, потому что слишком устала. Порочный круг, который можно оборвать только визитом в мед блок с сердечным приступом. И, возможно это будет даже не так плохо. И все же какой мерзкий вкус у этой бурды… Меня от него уже тошнит, но без него я просто падаю спать в самый ответственный момент. — Эй, Рей, завязывай с кофе на сегодня. Я отсюда вижу что эта дрянь плещется на уровне твоих ушей. — Да, ты прав… многовато для одного дня. — отозвалась я, отставляя кружку. — Побег! — оповестил из-за камер Сейтаро. — Я займусь… — рывком поднялась я, впрочем тут же сменив точку зрения — или нет.........

***

Вот уж не думала, что мне доведётся снова оказаться в мед блоке в бессознательном состоянии. — Она с ума сошла?! — Казари, видимо наслушавшись от Хаджиме какую фигню я творила этот месяц, как всегда говорит околоматерными оборотами и, очевидно, выбьет из меня всю дурь, как только я «очнусь». — Очевидно, да. Курить она бросила. Ну ну. Ещё пара недель в таком темпе и ее сердце бы пошутили про «ничего что я без стука». Было бы смешно, не будь так грустно. Теперь в моем личном деле появится пометка «Без кофеина». Зато курить наверняка не просто разрешат, а заставят в приказном тоне. Не повезло бросить… Ладно. — Она в порядке? — Кенширо? А этот то тут что забыл. А, точно, он же заходил сегодня к Хаджиме, какие-то бумажки заносил. А тут я в бессознанку падаю. Бывает… — Да все с ней нормально будет. — фыркнул Окино. — Она уже третьи сутки спит… — ЧЕГОООО?! — я просто не смогла молчать. Сколько сплю? — Уже не спит. — Казари хрустнула кулаком. Я напряглась. — ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ ЧЕМ ЭТО МОГЛО ЗАКОНЧИТЬСЯ?!!! Пол часа ругани в мой адрес спустя, мне было уже настолько стыдно, что я предпочла поступить как ребенок. Отвернуться, замотаться в одеяло и тихонько похныкать. — Хватит. — Кенширо как всегда проявил себя образцом здравомыслия. — Ей и так не сладко, а вы на нее ещё и орете. Не боитесь что ей от стресса хуже станет? А ещё квалифицированный научный сотрудник. Чего? Он пристыдил Казари Отоги? Сумасшедший, она же сейчас на него переключится. — Да, ты прав, я действительно перегибаю. Она что… Она признала свою неправоту?! Кенширо, ты волшебник, не иначе… — Ушам не верю, чтобы мою жёнушку да кто-то так уел. — Окио, аккуратнее — АХ ТЫ ПЕРДУН СТАРЫЙ!!! НЕТ БЫ ЗАСТУПИТЬСЯ ЗА ЖЕНУ, А ОН ЕШЕ ПОДДАКИВАЕТ!!! — тут же взорвалась ученая. Хана ему. Я с благодарностью посмотрела на Йозакуру, завернулись поплотнее в кокон из одеяла и отключилась снова.

***

Свалить из мед части не дожидаясь выписки это для меня уже привычное дело. Нет, я серьезно, надо ж было додуматься, промариновать меня неделю на больничной койке, хотя я уже через два дня была готова к труду и обороне. Уныло у них там, только и остаётся, что с Кагуей болтать да ругань учёных умов Нанбы выслушивать. Завалившись в квартиру я первым делом оценила степень разрушений. Посуда вымыта, еду есть и на подоконнике красуется горшок с геранью… белой. Той самой, о которой я говорила, вернувшись из отпуска и поняв, что меня оставили без фиалки… Кто-то явно здесь был и тщательно навёл порядок, словно готовился к моему приходу. Кто? Загадка… Я села за стол и принялась сама с собой дискутировать на разные голоса, кто из мальчишек мог такое начудить. Так и не придя к консенсусу, решила пойти перекурить.

***

До боли знакомый ритуал. Балкон, пачка сигарет, зажигалка, щелчок, затяжка… приступ кашля. За два месяца я успела тотально отвыкнуть от курева. Начал накрапывать дождь. Я отошла вглубь балкона, чтобы не промокнуть и затянулась снова. — О, ты уже дома? Снова не дождалась выписки? — Кенширо… и как я не услышала, что кто-то пришел? Старею что ли? Да не, вряд-ли. Я угукнула, опять затянулась и снова закашлялась. — Отвыкла? — Ну да… за два-то с лишним месяца. Он молча стоял рядом, вслушиваясь в шорох дождя над Нанбой. — Спасибо за цветок. — С чего ты взяла, что это я? — А больше не кому… Хаджиме бы одарил куревом, Киджи шмотками или там косметикой, Самон бы купил только в случае прямой моей просьбы, от Мицуру, кроме идиотских панчей, в принципе ждать ничего не приходится, остаёшься ты. — Раскусила… — он усмехнулся. Сигарета в моих пальцах истлела до самого фильтра. Быстро загасив окурок об стену я бросила его в банку к сородичам и зашла в дом. — Ужинать будешь? — Не откажусь…