4. Кошмар.

            Я захожу в свою комнатушку нервная и злая на себя. Так злюсь, что даже почти не обращаю внимания на головокружение и тошноту. Они сопровождают меня фоном, уже почти привычные. Прошёл всего день с тех пор, как море принесло мою шлюпку к Парадизу, но я чувствую себя так, словно нахожусь тут уже с неделю, и ровно столько же времени у меня болит голова.       На подоконнике стоит заботливо оставленный кем-то фонарь, дающий слабый жёлтый свет. Отсветы падают на кровать, на пол и стены. Я слышу, как громко поют сверчки за окном. От их пения и от света фонаря мне становится почему-то не по себе. Я оборачиваюсь к двери, но вдруг вспоминаю, что Фидера нет, и я возвращалась к лагерю одна. Это странно, очень странно. И в лагере, если подумать, слишком тихо, будто все вымерли или куда-то ушли. Меня это пугает. Но может быть, я слишком подозрительна?       Когда я снова поворачиваюсь к окну, от стены отделяется тень, и быстро, бесшумно двигается ко мне. Я отступаю, неровно передвигая ногами, но меня с силой удерживают твердые, тяжëлые руки. Тень наклоняется близко-близко, так что я могу разглядеть её бледное, острое, злое лицо. Узнаю капитана Леви и обмираю.       Он заметил, что я подсматривала за ним в душе? И он до такой степени щепетилен, что пришёл в мою комнату выговаривать за это?..       -Ты что-то скрываешь, Морин.       Он как-то нехорошо, слишком пристально смотрит. У него страшные темно-синие глаза с желтыми огоньками от фонаря, и хриплый голос.       - Ты не та, за кого себя выдаешь, верно? Ты что-то знаешь о планах врага, и скрываешь это.       Какого, черт побери, врага? Марлейцев?       -Я не понимаю...       Леви молча встряхивает меня, разворачивает спиной к себе. Толкает и впечатывает в стену одним быстрым, неуловимым движением. Ебаный же ты нахуй, как больно...       -Отпустите меня! Зачем вы это?..       Он заламывает мне руки за спину, прижимает их коленом к пояснице. Закрывает ладонью мой рот. Я отчётливо ощущаю, какая она холодная, маленькая, квадратная. И какие у капитана аккуратные,тонкие пальцы.       -Не дергайся, - шипит он сквозь зубы мне прямо в ухо, - И не ори.       Я чувствую его дыхание на коже. Меня кидает в жар, и напрягаются, натягиваются все мышцы разом. И невыносимый, сильный голод пульсирует между ног... Черт. Черт!       Это плохо. Это неправильно, так не должно быть. Почему страх смешивается во мне с желанием? Почему я думаю о шрамах на его спине, о его подтянутой заднице, о красивых, маленьких руках? Почему тонкий запах простого банного мыла и берёзовых листьев, идущий от него... Раздражает? Вызывает приятные воспоминания? Заводит?!       У меня звенит в ушах и дрожат колени. Я пытаюсь дернуться, отопнуть капитана ногой, но от резких движений становится только хуже. Чувствую, как быстро намокает тонкая ткань трусов, и замираю.       -Вот и молодец, - шепчет Леви.       Он связывает мне руки за спиной веревкой, интересно, откуда взял - не с собой же носит, и выталкивает на улицу. Ведёт из лагеря на восток, к побережью.       Плещутся о берег волны, вдалеке кричат бакланы. Мне становится чуть легче на свежем воздухе, и я почти радуюсь этому, но недолго - капитан приводит меня к пещере. Шипит, чтобы я заходила первая, и я послушно ступаю ногой на шершавый камень. На мне нет сапог, неужели Ханджи не вернула? Странно, я хорошо помню, что надевала обувь после того, как спустилась из душевой.       Капитан зажигает фонарь и идёт позади меня, чуть поодаль. Гулко отдается от стен пещеры эхо наших шагов.       -Зачем мы здесь? - шепчу я испуганно, когда за очередным поворотом оказывается обширный грот, освещенный факелами и свечами.       У дальней стены помещения стоит высокий стул. Прочный, из металла и мореного дерева, и накрепко прикрученный к полу. Я видела такой же стул на одном пиратском корабле, во время рейда. Тогда я была простой морячкой, и ходила в море вместе с марлейскими служилами. Особого выбора не было, к тому же я знала, что такая работа хорошо аукнется мне в будущем. Трудиться на благо великой Марле - уважаемо для любого ремесла, это общеизвестно. Но не об этой же моей кратковременной старой службе спрашивает капитан?..       Он молча подталкивает меня к стулу. Я вспоминаю, что стул пиратов был весь в спекшейся крови и в чем-то ещё едком, пахучем, вроде мочи. А этот новенький, чистый. На высоких подлокотниках и ножках - толстые кожаные ремни. Рядом, на деревянном топчане, лежит подозрительный сверток. Я замечаю, что из него торчит узкое длинное лезвие, вроде скальпеля. До меня медленно, но верно начинает доходить, что грот - это допросная, и привести меня сюда могли с единственной целью...       Вскрикиваю и живо отпрыгиваю от капитана. Тщетно - он оказывается позади меня быстрее, чем я успеваю понять, в какую сторону бежать.       -Что вы собираетесь делать? Вы будете пытать меня?.. Зачем? Зачем вы это?! Я ничего не знаю! Ничего! Клянусь вам! Зачем?!..       Я кричу всё время, пока Леви за шиворот тащит меня к пыточному стулу и заталкивает на него.       -Пожалуйста, нет! Отпустите!       -Я же сказал тебе не орать.       О, а я ведь чувствовала, знала, что что-то не так. Когда Леви предупреждающе кладет мне руку на шею и привязывает ремнями к стулу, я испытываю едва ли не удовлетворение. Значит, всё-таки правы были марлейцы, и моя мама, и все те люди, что ненавидели и презирали проклятых островитян! Вот их демоническая сущность!       Усыпить бдительность и подкрасться ночью, и не просто убить, а замучить до смерти. Уверена, что всех пленных в лагере они уже перебили. А может, скормили своему титану...       -Извращенец, - шепчу я злобно, - Ты забрал меня из лагеря, потому что я там единственная женщина? Тебе такое нравится, да?! Демон!       Леви смотрит на меня исподлобья. Молча подходит к топчану и раскрывает таинственный сверток. Да это же мой старый пенал с инструментами! Он хранился в самой маленькой каюте, которую мы обыкновенно использовали вместо чулана. Неужели мою несчастную "Ярость" море тоже вынесло к этим проклятым берегам?.. И из всех вещей, которые можно найти на корабле, этот странный человек выбрал именно мои инструменты, чтобы истязать ими меня же? Что-то тут не сходится. Слишком уж абсурдно даже для демонов.       Капитан аккуратно достает из пенала скальпель, и медленно подходит ко мне. Я смотрю на него во все глаза, не смея моргнуть. Мои ноги начинают трястись так, что дребезжит стул, и ремни впиваются в кожу. Бля, а я ведь когда-то думала, что не боюсь физической боли. Думала, что вообще может быть страшнее менструальных спазмов? Не хочу, черт возьми, я не хочу этого узнавать... Пусть месячные навсегда останутся самым худшим страданием, которое я переносила.       -Не трогайте, - шепчу обреченно, когда капитан прикасается скальпелем к шее, - Не надо...        Он сосредоточенно проводит лезвием по моей коже, едва касаясь. У меня начинается жуткая тахикардия, и предательские слезы наворачиваются на глаза. Металл приятно холодит, и мне ненавистно это "приятно"...       -Я работала на марлейцев! Три года служила на их корабле матросом! Но я ничего не знаю об их планах, и это было пять лет назад, и...       Леви подцепляет острием воротник моей рубахи, надрезает тонкую ткань. Откладывает скальпель, и обеими руками рвет рубаху напополам. Быстро, как будто она бумажная. Я кричу не столько от боли, сколько от неожиданности.        -Что вы делаете?!        О, я прекрасно понимаю, что.       -Я не хочу, пожалуйста, хватит!       Капитан наклоняется к моему лицу. У него очень нехорошая ухмылка.       -Неужели? - спрашивает он и проводит рукой по внутренней стороне моих бедер.       Я пытаюсь сжать ноги. Бессмысленно - ремни удерживают их разведенными в стороны. Леви поджимает губы в подобии улыбки. С явным удовольствием смотрит на мои судорожные движения.       -Ты врешь, Морин. У тебя между ног мокрое пятно. Не описалась же со страху? Непохоже, да и пахло бы уже... - он морщится, - Не хочешь, говоришь.       Я отчаянно мотаю головой, так что она начинает кружиться сильнее обычного.       Хочу, черт возьми, я хочу! Напряженно жду, когда его рука, легко касающаяся моих брюк, наконец снимет их. И ненавижу себя за это. Какое странное, жуткое положение. И кто бы вообще мог подумать, что мне может понравиться такое?        Леви медлит. Отходит к топчану и долго перебирает инструменты. Возвращается с чудовищно огромными ножницами, несколько раз щелкает ими, будто проверяет прочность. Меня охватывает паника, потому что невозможно угадать, что именно он собирается сделать этими ножницами, и я начинаю истошно орать. Но когда Леви быстрыми, широкими шагами пересекает грот и рычит "заткнись", мой голос срывается на тоненький жалкий писк.       -Остановитесь! Умоляю, остановитесь! ОСТАНОВИТЕСЬ!       Я открываю глаза. Подскакиваю на кровати от звука собственного голоса, и некоторое время недоумевающе смотрю в темноту. Рубашка, мокрая от пота, неприятно липнет к телу.       Громко щебечут птицы. Я слышу, как за дверью похрапывает охранник. Значит, по крайней мере половина произошедшего со мной - не сон, и я действительно нахожусь в плену на Парадизе. Капитан Леви, зеленоглазый титан, Ханджи, Фидер, Жан - они существуют. Их не придумало моё больное сознание. Да? Ведь да?..       Чертово всё. Чертов кок, чертов сон, чертов Леви, чертово желание потрахаться. Не в масть оно сейчас! Черт.       Я чувствую себя подозрительно хорошо, голова не болит. Выйти бы на прогулку, посмотреть, может быть, рассвет уже близко, и свежий утренний воздух прочистит мне голову. Но при попытке встать с кровати в глазах темнеет, а ноги становятся ватными.       -Всë из-за тебя, Коган, - шепчу я злобно, - Может, и спаслись бы, может, и ещё кто-нибудь бы спасся... и не было бы всего этого, не было!       За дверью встревоженно шевелится охранник.