Глава 28.

      Нян Ин проснулась ранним утром и вышла на улицу. Солнце лишь недавно встало, но уже сейчас оно нежно дарило своё тепло всему живому. Девушка сладко потянулась – редкое утро казалось ей столь прекрасным. Почему-то захотелось надеть платье вместо привычной мальчишеской одежды и танцевать, как её учила госпожа Бадамцэцэг…       Талтал вошёл во двор своего дома и замер: он увидел, как Нян Ин кружится в танце. Её движения были столь лёгкими и нежными, что молодой человек невольно засмотрелся – он привык видеть эту девушку сильной, воинственной. Талтал мог бы стоять там целую вечность, но Нян почувствовала на себе его взгляд и, радостно улыбнувшись, подбежала к военному советнику, который поспешил сделать вид, будто только что пришёл.       – Вы вернулись! – воскликнула девушка, и Талтал не смог сдержать улыбку, но затем слегка приподнял брови и вновь принял серьёзное выражение лица.       – Это ненадолго.       – Что-то произошло? А где генерал? – растерялась Нян Ин.       – Не волнуйся, он просто сейчас занят. Мы провалили своё задание и впали в немилость, – ответил Талтал.       – Вас куда-то отсылают? – обеспокоенно спросила девушка.       – Мы направимся… – начал Талтал и осёкся. Было опасно сообщать правду, ведь Нян могла тайно последовать туда. Он не знал о её чувствах к нему, но был совершенно прав в том, что она боялась вновь потерять кого-то из близких и могла бы поставить на кон свою жизнь для защиты того, что ей было дорого. – Нам просто дали другое задание. Дядя занят подготовкой воинов, поэтому не придёт сегодня. Да и мне уже пора, – сказал он и развернулся, чтобы уйти.       – Насколько это опасно? – тихо спросила Нян.       – Нужно разогнать горстку кочевников, только и всего, – небрежным тоном произнёс Талтал, а затем обернулся и, устремив свой тяжёлый взгляд на девушку, добавил. – Береги себя и присматривай за отцом. Не ищи неприятностей лишний раз.       Сказав это, Талтал быстрым шагом удалился, не дав Нян сказать и слова. Ему меньше всего на свете хотелось уходить сейчас, но, казалось, если бы он задержался хоть на мгновенье, то уже никогда бы не покинул этого места. Но он был вынужден следовать приказу канцлера: им с генералом выделили мало времени на подготовку, после которой надо было ехать защищать приграничные территории от набегов тюрков. Уходя, Талтал навсегда сохранил в своём сердце образ танцующей Нян.

***

      Совсем скоро должна была состояться коронация императрицы. Тогон ждал этого и боялся: он понял, что полюбил дочь Эль-Тэмура, но его любовь могла её погубить, ведь Вдовствующая императрица не допустила бы появления на женской половине дворца кого-то более влиятельного, чем она сама. Держаться подальше – это единственное, что могло бы спасти Танашири, но тогда на самого императора мог обрушиться гнев канцлера. Тогону об этом даже думать не хотелось, но он твёрдо решил, что будущая императрица не должна пострадать. Он поделился своими мыслями с Чжин Ок и велел ей наблюдать за Танашири, поэтому помощницы придворной дамы следили за госпожой и постоянно приносили новости.       Дочь канцлера проходила обучение дворцовому этикету, но толку от этого было немного: нетерпеливость и взрывной характер не позволяли девушке сосредоточиться. Когда Тогон узнал об очередной её неудаче, он не смог сдержать улыбку.       – Что такое, Ваше Величество? – удивлённо спросила Чжин Ок. Она думала, что подобное поведение его скорее рассердит.       – Ты разве не помнишь, дама Чжин, как обучала меня и водила на занятия? Кажется, я вёл себя ещё хуже, – засмеялся Тогон.       Чжин Ок улыбнулась: ей и впрямь тяжело давалось обучение капризного принца, но она всегда с теплом вспоминала о том времени. Как же давно это было…       Наблюдение продолжалось, и однажды сообщили, что Танашири получила в подарок благовония от Вдовствующей императрицы. Тогон решил, что это было сделано для создания видимости хороших отношений, но Чжин Ок предположила, что это может быть медленный яд.       Император вызвал к себе дворцового лекаря, и, начав разговор о Вдовствующей императрице, Тогон заметил, что у старика забегали глаза. Не потребовалось много усилий, чтобы тот признался: сами по себе благовония не несут никакой опасности, но в сочетании с веществами в губной помаде их действие не позволит будущей императрице забеременеть, а затем и вовсе может привести к бесплодию. Тогон не на шутку забеспокоился и приказал лекарю изготовить новые благовония с таким же ароматом, но другим, безвредным, составом. Позже даме Чжин удалось незаметно осуществить подмену. Аромат слегка отличался, но Танашири и её служанки не обратили на это внимания, а Вдовствующая императрица продолжала думать, что её козни не раскрыты.

***

      Коронация Танашири была даже более торжественной, чем у самого императора. Юная повелительница сияла от счастья и была уверена, что Тогон, а вместе с ним и власть над всей Юань упадут к её ногам, и она обретёт небывалое могущество. Хоть дочь Эль-Тэмура и считала своего жениха мягкотелым дурачком, он постепенно начинал ей нравиться, и она была рада, что её мужем станет не просто император, а настоящий красавец.       Однако ей не суждено было долго наслаждаться подобными мыслями: в первую же ночь Тогон напился так, что уснул сразу же, как только плюхнулся на кровать. «Прости… Пока не буду уверен, что ты в безопасности, или пока не сойду с ума, я не имею права к тебе прикоснуться…» – было его последней мыслью прежде, чем его одолел крепкий сон.       Следующей ночью Вдовствующая императрица отправила к Тогону одну из наложниц, Пак Чи. Юноша был порядком ошарашен, когда к нему в покои вошёл старший евнух и посадил эту девушку на постель.       – Что ты делаешь?! – растерянно спросил император.       – Убейте ничтожного раба, Ваше Величество! – поспешно раскланиваясь, ответил евнух Пак и убежал за дверь.       – Выметайся! – приказал Тогон наложнице.       – Ваше Величество!.. – пролепетала та.       – Чего ждёшь? Сказано же, пошла вон!       – Нам обязательно нужен этот ребёнок! – раздался голос из-за двери. Это была Вдовствующая императрица. – Если я обидела Ваше Величество, вы можете наказать меня!       – Ваше Величество! – голос императора становился всё более рассерженным.       – Я не могу смотреть на то, как вы становитесь игрушкой в руках канцлера! – продолжала Будашири.       – У меня есть своя голова на плечах, даже если вам, Ваше Величество, это не нравится.       – Вам нужен наследник, только тогда вы станете серьёзным соперником канцлеру!       – Ваше Величество! – Тогон вскочил с постели, толкнув столик с едой, и направился к дверям.       – Подумайте хотя бы о ваших покойных отце и брате! – сказала Вдовствующая императрица и встала на колени. – Я всего лишь одна из ваших подданных. Если хотите, можете хоть сейчас отрубить мне голову, но ради нашего родства, пожалуйста, не отказывайтесь, Ваше Величество!.. Пак Чи, чего ты ждёшь? Услужи Его Величеству!       Девушка приблизилась к императору и обняла его со спины, дрожа от страха.       – А долго ли проживёт этот наследник, если появится сейчас, когда обстановка и так накалена? – усмехнулся Тогон, высвобождаясь из объятий.       – Я обещаю, что смогу защитить его, Ваше Величество! – ответила Будашири.       – А как же мой брат? Его вы защитили? Вы же не настолько глупы, чтобы думать, что совершенно здоровый ребёнок столько времени пролежал без сознания, а затем покинул этот мир по естественным причинам?       – Но, Ваше Величество…       – Они не пощадят ни наследника, ни эту девушку, ни меня, ни вас. Я обязательно избавлюсь от канцлера, но сделаю это так, чтоб невинные души страдали как можно меньше. Разговор окончен! – с этими словами Тогон выставил Пак Чи за дверь, а затем отправился спать, спрятавшись с головой под одеяло, чтоб поменьше слышать крики Вдовствующей императрицы.       «Нет, сейчас не время. К тому же разве могу я позволить Танашири пережить ещё большее унижение, чем вчера?» – думал он.       Чтобы поскорее уснуть, Тогон представил себе картину, которую с недавних пор любил прокручивать у себя в голове: он, Танашири и тихое семейное счастье. Как было бы здорово, будь они простыми людьми из обычных семей… Он возвращается из леса, а она как раз приготовила какую-то стряпню. Он на охоте порвал рукав, зацепившись за ветку, и жена теперь зашивает его одежду, одновременно ворчливо отчитывая Тогона, ведь когда-то Танашири отдала на рынке столько денег за эту ткань. А он молча целует свою жену в лоб и после этого выходит во двор, где скопилось много работы. С улицы слышен смех – это их дети веселятся, играя друг с другом. И нет ни канцлера, ни Вдовствующей императрицы, ни надоевших чиновников, ни дворцовых интриг...