Часть 7

Возможно ли вообще думать о ком-нибудь в прошедшем времени? Пока мы любим друг друга, мы не позволяем даже самому ничтожному из наших мгновений, самой пустяковой из наших горестей отделиться от нас и остаться в минувшем. Запахи, звуки, оттенки каждого дня, даже мысли, не высказанные вслух, — мы всё удерживали при себе, и всё оставалось живым; мы продолжали наслаждаться и мучиться всем этим в настоящем. Никаких воспоминаний: беспощадная, палящая любовь — ни тени, ни уголка, где укрыться, куда отступить.

© Сартр, Жан-Поль.

      Александра стояла на самом верху стремянки на носках, стараясь дотянуться до гардины с пестрым рождественским шаром в руке в попытке украсить. Было принято решение, что хозяева дома самостоятельно займутся превращением особняка в рождественскую сказку — они оба понимали, что предстоящее рождество будет, вполне вероятно, последним в обществе Алексы и хотели по максимуму приложить свои руки к каждой секунде.       После принятого соглашения всем стало проще дышать. Весь мир предстал перед их глазами теми просторами Бергена, где проживала собственной персоной строптивая Свобода. Каждая деталь окружения стала невыносимо нужной, обрела смысл, будь то торшер или выкинутый пластмассовый стаканчик из-под йогурта. Каждая молекула казалась настоящим чудом, достойным внимания. Планета Земля заиграла новыми красками.

***

Боль. Она играет в голове. Бросает мяч, и тот рикошетит от стены к стене, на секунду забирая у обладателя координацию каждым своим ударом. Боль смеется. Боль прижилась. Тошнотворно скребет длинными когтями по стеклянному сосуду, в котором разместилась, изнутри. Теперь она была вольна делать все, что захочет.

***

      Оставалось до гардины всего пара сантиметров. Вкусив будущий успех, девушка подалась еще вперед, и ее понесло резко вниз. Но Алекса вовремя уперлась ладонями в стекло в ужасе.       — Твою же…       — Эй, — строгим окликом Майкл сдержал рвущуюся сквозь плотину брань. Отложив обратно в коробку несколько игрушек, он подошел к стремянке и потянул руки к испуганной девушке. — Слезай оттуда. Я сразу сказал, что это плохая затея с твоим то ростом.       — Не совал бы ты свой нос, — отчеканила девушка, в ответ задев его больное место так же, как и он ее. Но в руки поддалась и аккуратно слезла с высоты, сжимая его ладони своими. Оказавшись на полу, Александра взглянула мужчине в глаза с озорной улыбкой, невольно засмотревшись. Завис и Майкл. Теперь у Джексона такое происходило крайне часто в желании запомнить каждую черту по максимуму. А девушка пыталась насмотреться вдоволь.       Услышав приближающейся быстрый топот босых ножек, Майкл развернулся и резко поймал Бланкета на пол пути до елки.       — Готов?       — Ага, — мальчишка в его руках светился ярче выпускных костров. Получив от отца пятиконечную серебряную звезду и усевшись ему на шею, Бланкет облагородил елку и поставил черту под ее нарядом. Дети рядом отложили от себя полупустые коробки, в которых ранее рыскали в поисках лучших игрушек, и встали рядом с Александрой.       — Включи ее! Папочка, включи!       Спустив с себя сына, Майкл обошел небольшую елку и нажал на волшебную кнопку. Рождественская красавица, неаккуратно украшенная руками жителей дома, засияла сотнями маленьких разноцветных танцующих огоньков между пушистых ветвей. Дети восторженно вздохнули.

***

Начался обратный отсчет. Симптоматика десятка болезней кажется благословением свыше. Удается потрогать время. Оно стало ощутимой субстанцией, живущей на каждой поверхности. В каждой вещи. В каждом звуке. Оно кричит прямо в уши, подгоняя. В спешке до глубины прочувствовать каждый детский смех. Каждый спектр вкуса съеденного завтрака. Самовольно ослепнуть под Его светом.

***

      — Вы такие молодцы, елка — класс! — потрепав по макушке старшего, Александра не могла перестать улыбаться, заразившись витающей праздничной аурой.       Мужчина присоединился к остальным, обняв Александру со спины, и просмаковал взглядом праздничное дерево. Опустил глаза на открытую шею и в который раз мысленно поразился тому, как в таком крохотном тельце могла скрываться целая вселенная. Его вселенная. Девушка ощущала на себе этот восторженный взгляд. Он был сравним с тем, как в тот далекий снежный день в Нью-Йорке, когда она молча вверила в руки Майкла свою судьбу.       — Еще столько всего не украшено! Что будет следующим? — певец мог без труда разглядывать девушку на протяжении всего оставшегося дня. Но он считал себя обязанным претворить оставшуюся для девушки реальность максимально полезно, эмоционально и радостно.       — А давайте, пока Грейс нет, украсим ее комнату? — тихонько спросила Пэрис, боясь получить отказ.       — Потрясающая идея, — Джексон кивнул и взял одну из коробок. — Возьму ключ на посте охраны, и обязательно не забудьте свои вчерашние подделки, ей будет очень приятно.

***

Зачем нужна свобода, у которой есть временной лимит? Какой в ней смысл? Само ее существование с временными рамками указывает на неизбежность конца. На начало плена. В сложившихся обстоятельствах плен ожидается в засыпанной землей яме и червях, которые будут помогать телу разлагаться быстрее и со смыслом.

***

      В Александре шла борьба двух личностей. Одна радовалась каждому подаренному мгновению, вторая ужасалась наступающему концу. Первая выигрывала бой, но другая частенько вырывалась вперед и своими вспышками приносила душераздирающий страх. Краткие бури были весомее растянутого счастья. Дело не в количестве, а в качестве.       — Детка, ты в порядке?       Дети убежали, веселая трель становилась все тише. Майкл заметил резкое изменение в лице девушки и, хоть и понимал на задворках своего разума причины, не смог промолчать. Подобные изменения происходили с ней все чаще.       — Казалось ли тебе когда-нибудь… — тихо начала Алекса и оторвалась от разглядывания своих мыслей, одарив внимательным взглядом мужчину. Помолчала, подбирая нужные слова. — … что в тебе поселились две совершенно противоположные личности? И они не в состоянии договориться…       Мужчина заметно напрягся, брови почти сошлись на переносице от вспыхнувшего негодования.       — Да. Бывало такое. И не раз, — мужчина кивнул и подошел к девушке. Положил ладони на ее шею, призывая поднять голову и посмотреть на себя. Прикосновениями показывая, что готов разделить с ней любые метаморфозы, что происходили в ее голове. Что он рядом. Принимает непосредственное участие в одной из двух главных ролей.

***

Потянуть за нить и распустится осмысленность, как вязанная ненужная вещь. Прикосновения любимых рук, смех родного сына, выпитые таблетки и шорох листвы — абсолютно все превратится в пустоту, космическую черноту. Все происходящее не гравируется в памяти, а ободряет хорошим настроением на скорую финишную точку. Смысл потерян еще до его приобретения. Он иссякнет со всем остальным в секунду, и знает об этом.

***

      — Как ты справлялся с этим?       — Нужно просто перетерпеть. Поверь, они смогут найти общий язык, хоть и не сразу.       Снова время. Всему в этом мире необходимо время. Старению, смене времен года, таянию снега, любви, ненависти, всему. Бесценная купюра, которая практически иссякла в бумажнике Александры.       — А если у меня нет времени ждать их перемирия?       — Тогда подружись с ними и поделись своей точкой зрения.       Весь день прошел за облагораживанием доверенной Джексону территории названого дома. Своими руками все комнаты были несуразно украшены, и взгляд на каждую мишуру, рождественские шары, искусственный снег и прочую атрибутику — грело сердце осознанием семейного единения. Праздник, вполне возможно последний для Александры, был создан четой Джексонов самостоятельно и отразился в памяти огромным количеством радостных моментов. Воспоминания, которые могут стать в последствии ненужными и канут в темную пустоту бесконечности.       В районе полуночи в дом прибыл своеобразный «ученик» Майкла, Роэн Уолтерс, будущий участник последних шоу поп-иконы. Хозяин дома исчез вместе с ним практически сразу в студии, и Александра им не мешала. Заново начавшиеся тренировки после длительного перерыва были отдушиной Джексона, в момент которых он наверняка полностью абстрагировался, судя по спокойствию мужчины после. Девушка не была против перерывов в его самобичевании, даже наоборот, по сему и не вмешивалась в его личное время и занимала себя чем-нибудь. Как и сейчас — скрылась в его кабинете и принялась упаковывать подарки детям в праздничную бумагу.       Спустя несколько часов все подарки были упакованы, оставшийся мусор выкинут, пара милей вдоль коридоров в безделье пройдено, выпита бутылка белого вина и проигнорированы вечерние таблетки. Александра уже не могла сдержать своего любопытства. Поднявшись на второй этаж, она слегка приоткрыла дверь, выпуская звуки песни наружу, и зашла внутрь. Подстрекая себя еще больше. Аккуратно зашла внутрь, тут же впиваясь взглядом в две фигуры, двигающиеся в унисон под «Smooth Criminal». Движения полностью завладели ее рассудком, медленно та прошла внутрь и села на небольшой диван в углу, подтянув к себе колени.       Майкл двигался, как мальчишка. Тот самый мальчишка, который в свое время нещадно искал встречи с ней, ревновал к охраннику, и осыпал удивительными речами об их совместном счастливом будущем. В танце он словно просыпался от глубокого сна и снова начинал источать жизнь. Яркую, резвую и гениальную. Движения лились словно изнутри него, были им самим — настолько естественными в своем высоком качестве они казались.       Заметив в отражении гостя, Майкл довел до конца партии и выключил музыку. Его оранжевая рубашка с золотистыми завитками вдоль пуговиц была смята, часть выправлена из-под кромки брюк, глаза немного устало блестели. Кадр для истинного целителя.       — Сколько уже времени? — Александра никогда не присутствовала наблюдателем на тренировке, в связи с чем Майкл и подумал о слишком позднем времени. Точнее, уже раннем.       — Половина пятого, — протянула тихо девушка, находясь под впечатлением после увиденного.       — Ничего себе… Отлично мы с тобой оторвались. Ты молодец, Роэн, большой молодец. Сегодня гораздо лучше.       Александра не заметила, как молодой человек горячо благодарил Майкла, собирал свои вещи в спортивную сумку и ушел. Она искренне пыталась оторвать свое внимание на происходящее вокруг, чтобы не казаться больной на голову фанаткой, но Джексон ее поработил полностью. Каждое его телодвижение отдавало теперь в ее глазах музыкальностью, и если бы не знание, что Майкл не особо любит заниматься творчеством вне сцены, то заставляла бы его танцевать до тех пор, пока энергия в батарейках не иссякнет.       — И как же ты объяснил ему мое присутствие? Кто я такая? — Александра тут же уселась на мужчину сверху, перекинув ногу через его бедра, когда тот устроился рядом.

***

Жизнь — она другая. Спасение приходит тогда, когда оно тебе уже ничем не поможет. Ты тратишь последние силы на достижение цели, но по итогу эта цель оказывается ненужной. Она пыталась выжить, а в итоге пришла к несостоятельному решению проблемы с цыганской подачи. В такой ситуации нужно выпить не один стакан высокоградусного, чтобы заметить перед глазами хоть какие-то краски, пока нутро делится и борется между собой. Когда ты остаешься один после недавнего громкого общества и начинаешь разъедать себя размышлениями. В такой ситуации необходимо создать ощущение мнимого кайфа, которого в обыденной жизни ты достичь не в силах в одиночестве. Просто не получается. Физиологический экстаз заменяет душевный, когда мозжечок перестает стандартно функционировать, и ты просто ловишь на перебой все эти иллюзорные временные эмоции. Ненависть — это жалость к себе. Любовь — эфемерное ощущение кайфа от зависимости. В это время алкоголь — решение всех вопросов. Хотя бы на время опьянения ты можешь получить все ответы и ясность, заплетающимися ногами продолжаешь идти к цели без должного страха, который ты заглушил.

***

      Джексон ощутил сразу же исходящее от Александры амбре, но решил, что не имеет права пресекать ее краткие попытки к бегству. Он и сам только что использовал свой личный способ временно сбежать. Девушка выглядела больной. Улыбающейся и нездоровой. Еле заметно пожелтевшая кожа, небольшие, практически незаметные, пятна. На глазах Майкла источалась в любимом теле жизнь, но это тело даже в таком состоянии казалось ему единственно желанным. Никто не мог сравниться с ней. Он в бесчинстве пытался искать в ее отсутствие хотя бы еле заметную схожесть в других, но все старания обернулись полным провалом. Мужчина проскользнул ладонями под мятую кофту, по впалому животу вверх, сжал небольшую грудь в своих ладонях. Ощутимо, зная, что это вырвет из девушки томный вздох, который постоянно спускал его с поводка. Опустил руки ниже, поглаживая бока и подмечая, как от его внимания девушка полностью разомлела. Ей было необходимо чувствовать себя нужной и любимой в таком состоянии. Но ведь так оно и было, Майкл не лгал.       — Он тактично не спрашивал об этом. Но… я бы сказал правду в случае необходимости. Что ты моя женщина.       Александра мечтательно заулыбалась. Если бы не необходимость играть в прятки, то, возможно, Майкл сразу бы всем сказал об этом. Она смогла бы разделить вместе с ним бремя постоянной публичности. Понимала бы его лучше, стала бы ближе.       — Эта фраза звучит потрясающе… Но я всего лишь молчаливый гость на твоем празднике жизни.       — Моя жизнь только тогда и праздник, когда ты рядом.       — Прекращай, еще немного и я зазнаюсь, — ткнув игриво мужчину в бок, девушка выпрямилась под тихий смех и нарочно поерзала по его паху. Но мужчина слишком быстро замолк. Напрягся, навевая свое настроение и на девушку.       — Я нашел доктора, у которого отсутствие морали и врачебной этики стоит определенную сумму.       Этот день был прекрасен. Море проведенного времени с детьми и Майклом, лицезрение гениальности в действии, а теперь всплыл этот разговор. Тяжелый, но нужный. Солнце скрылось за тучами.

***

Дойдя до последней, пятой, стадии принятия, все вокруг начинает казаться неправильным. Сделал не то или не так, недосказал, не успел, не решился. Острое желание наверстать. Быть здесь и там в одно и то же время. Делать и то и другое. Возникает тягостная необходимость выбора.

***

      Александра обожала тучи, дождь, пасмурность — но не в домашней обстановке. Она грелась ежечасно под лучами света мужчины, и не хотела этого прекращать, или же свести к минимуму. Коснувшись подушечками пальцев его губ, нежно, но настоятельно умоляя замолчать, другой ладонью девушка начала расстегивать ремень на его брюках. Под внимательный, потемневший в секунду взгляд от накатившей интимной интриги, проскальзывая пальцами под его белье. Ладони на ее боках сжали кожу сильнее в предвкушении. Александра наклонилась, томно выдыхая на его пересохшие губы.       — После праздников тогда решим по дате.