Часть 8

И я сам – вялый, расслабленный, непристойный, переваривающий съеденный обед и прокручивающий мрачные мысли, – я тоже был лишним. К счастью, я этого не чувствовал, скорее я понимал это умом, но мне было не по себе, потому что я боялся это почувствовать … Я смутно думал о том, что надо бы покончить счеты с жизнью, чтобы истребить хотя бы одно из этих никчемных существований. Но смерть моя тоже была бы лишней. Лишним был бы мой труп, моя кровь на камнях, среди этих растений, в глубине этого улыбчивого парка. И моя изъеденная плоть была бы лишней в земле, которая ее приняла бы, и наконец мои кости, обглоданные, чистые и сверкающие, точно зубы, все равно были бы лишними: я был лишним во веки веков.

© Сартр, Жан-Поль.

      Настало время начал. Искушения рождались на каждом шагу. Хотелось пробовать все и сразу, ощущать все спектры чувств и ощущений одномоментно, от невозможности чего в Александру вселялась всевозможная ненависть разом. Будто ненависть всего человечества, из каждого живого существа со скоростью света стремилась именно в ее душу, очерняя ее. Заставляя срываться по поводу и без, когда чаша переполнялась этим ужасающим чувством, ищущим выхода. Девушку поглотила черная бездна осознания собственной несостоятельности. Она столько всего упустила. Все приземленные, но от того не менее нужные, человеческие радости прошли мимо нее. Возможно, именно по этой причине она и сблизилась с Майклом — по разным причинам, но они оба в один из моментов детства перешли на другую сторону баррикад от нормальных людей, в следствии чего были лишены обыденных человеческих удовольствий, к которым неосознанно все стремятся. Разница была в том, что как бы Джексон и Алекса ни стремились — с каждой их попыткой нормальность убегала все дальше.       Небольшой круглый стол был выставлен в гостиной в праздничной сервировке на шесть персон. Кругом пестрили неаккуратно развешанные гирлянды, разрушая своими огоньками вечернюю темноту, дарили теплый рождественский свет чуть прохладным калифорнийским вечером. Бланкет сидел на коленях Кэрри Фишер, поедая имбирного человечка, Майкл радушно общался с гостьей, Пэрис и Принс усердно разбирали свои подарки на ковре рядом. Александра сидела по правую руку от Джексона и просто ковырялась в тарелке с диетическим салатом, не внимая их разговору.

      — Ты сейчас, мать твою, серьезно?! — зашипела девушка в ярости, подходя ближе. За аркой в коридор смеялись дети в играх с собакой, не хотелось их впутывать в разговор. Но желание заорать было настолько сильным, что даже шипением Александра разодрала себе горло, тут же болезненно схватившись за него.       С пол часа назад Александра застала наимилейший разговор хозяина дома с именитой соседкой, которую Майкл сам пригласил провести рождественский вечер в своем доме, раз ее планы на праздник были нелепо сломаны. Это породило в девушке безжалостную бурю гнева. И этот гнев был не только готов выплеснуться на все окружающее, так еще и бессовестно растрепало внутренности хозяйки злободневного ощущения.       — Никто не знает о наших планах, зачем давать им повод для вопросов? Почему я должен пресекать все попытки извне вести нормальную жизнь? — менее злобно, но с укоризненной ноткой, прошептал певец в ответ. Только почерневшая бездна его глаз выдавала внутреннюю борьбу мужчины. В несчетный раз в нем разгорелось незнакомое ранее желание поднять руку и остановить перепалку.

      Уход бывает разный. Уход из отношений, со сцены, из жизни. С работы, из квартиры, из размышлений. Список можно продолжать бесконечно, и в случае Александры все это умещалось в одном лишь ее решении, все смыслы разом. Груз ответственности давил ее плечи своим весом каждый раз, стоило ей взглянуть в глаза Майкла, в которых он скрывал страх и неуверенность за напускной дымкой спокойствия. Каждый раз, когда она слышала детский смех, когда держала за руку своего ребенка. Девушка мысленно прощалась с каждой увиденной вещью и скрывать свой страх с каждым днем было все сложнее. Если призраки и существуют, то она уже почти в совершенстве ощущала свою вину, которая постигнет ее полноценно лишь на том свете.       Разглядывая отпрысков, ничего не знающих о предстоящих событиях, сердце Алексы сжалось от боли, выдавая душевное состояние напрягшимся выражением лица. Четкое осознание пришло только сейчас, при виде беззаботных детей, отразилось ослепляющей вспышкой в голове — это ее последнее рождество. Последний вечер, когда у нее есть возможность наблюдать за детской радостью от подарков. Когда легкие заполняет аромат живой ели, перед глазами стены пестрят разноцветными огнями от включенных по периметру гирлянд. Когда радость витавшего волшебства была растоптана каблуком незваной Александрой гостьей. Девушке нужно было срочно сбежать и выдохнуть, спрятать обратно рвавшуюся ненависть — на себя, на Майкла, на Кэрри и на это отвратительное рождество. Но она была на виду у всех и незамеченной не было возможности уйти.       — Родная, все нормально? — Майкл вывел девушку из раздумий, прикоснувшись к ее ладони, лежавшей на столе, пальцами. Александра подняла на него глаза, коснулась вопросительного взгляда женщины своим и лишь пожала плечами.

      — Это наше последнее рождество. Последнее, Майкл. Наше! Не твоих именитых друзей, а наше, наше!!! — закусив до боли губу, Алекса запрокинула голову, пытаясь закатить вышедшие слезы обратно. Мужчина грубо схватил ее за предплечья, не позволяя сбежать. Он предугадывал ее планы на два шага вперед.       — Она пробудет с нами всего несколько часов, малышка, — вкрадчиво проговорил мужчина и провел ладонью по волосам Алексы, не позволяя ей отойти ни на шаг от него сейчас. Понимал, что это будет отправной точкой к удручающей и ненужной ссоре. — После всего… нам придется продолжать жить, понимаешь? Мы должны показать детям, что все в порядке.       — Ты опять прикрываешься детьми…       — Замолчи. Хватит уже искать виноватых вокруг… Ты сама решила оставить нас так быстро, так будь добра — позволь хотя бы какую-то часть жизни детей и моей не разрушать. Ту, что тебя не касается.       Александра опешила. Рвавшиеся слова растерялись в поднявшейся пыли ее никчемности.

      — Как всегда, — убрав ладонь из-под его пальцев, девушка скрипнула стулом и поднялась из-за стола. Ей претило это внимание. Претил сочувственный взгляд женщины, которую Алекса хотела выгнать сейчас же. Резко захотелось остаться наедине со своими мыслями, чтобы своим понурым видом не портить царившее хорошее настроение, тем более при гостье — иначе Майкл будет корить ее за отсутствие гостеприимства до скорого конца ее дней. — Неважно себя чувствую, ненадолго отлучусь.       — Помощь точно не нужна? — заботливо прошептал певец и поднял на девушку взгляд, следя за каждым движением.       — Все хорошо, правда.       Слегка улыбнувшись в подтверждение, девушка обошла мужчину, скользнув участливо ладонью по его спине, и, поцеловав довольного чумазого сына в макушку, пошла к лестнице.       Оказавшись в ванной, девушка сразу облокотилась руками о раковину в поисках опоры. Рвано выдохнула рвущуюся ненависть, позволяя ей выйти и выплеснуться легким ударом по стоявшей напротив баночке дневного крема для лица, та упала на кафель с глухим звуком. Александре хотелось рвать и метать, кидать все, что только могло попасться под руку — в желании лишних звуков, громких ударов, которые могли вывести ее сознание обратно в реальность из отягощающей липкой злости.       — По какой причине ты ушла? — шепот со стороны двери заставил девушку обернуться на взволнованного хозяина дома. Александра скользнула по нему взглядом, гадая — он, действительно, пришел из-за обеспокоенности или решил, что сейчас самое время для очередного поучительного монолога?       — Не строй из себя идиота, ты прекрасно все знаешь.       — Ты о чем? — Майкл приподнял вопросительно бровь, не отводя пронзительного взгляда. Коснувшись которого, Алекса захотела ударить мужчину чем-нибудь тяжелым, заставить любым способом прийти в себя и перестать так издеваться над ней. Он словно нарочно ломал ее оставшиеся дни, преследуя неясные ей жестокие цели. Понимание причин такого поведения не приходило к ней. Алекса покачала сокрушенно головой.       — Зачем ты делаешь все это… Чем я заслужила такое отношение? — на грани слышимости. Настолько тихо, что каждое слово пробиралось под кожу мужчины нервной дрожью. Заставляя Майкла признаться самому себе, что мотивом была лишь злость. Злость от того, что его жизнь катится под откос, и он всячески пытался оставить ее наплаву. Хотя бы чисто технически. Поэтому приглашает людей извне. Поэтому пренебрегает семейным уединением. Чтобы после было менее больно, чтобы его жизнь не состояла из одной Алексы и не сломалась из-за ее потери. Чтобы были другие грани, которые не исчезнут. И девушка просто не слышала его. Не понимала.       — Не заслужила… — мужчина качнул головой и опустил взгляд. Он именно сейчас ощутил полноценно свою новую роль отпетого эгоиста, от которой не мог избавиться. Нарочно пытался зациклиться на сторонних вещах, делая вид, что ничего страшного не происходит. Потому что осознать ущерб предстоящей катастрофы не был готов. Казалось, стоит прийти осознанию — как разбитые стекла его защитного купола превратятся в пыль, следом за ушедшим психологическим контролем.       — Тогда зачем ты так со мной… Нет, я не могу так больше, — решительно заявив, Алекса оттолкнулась от раковины и пошла к выходу, но не смогла обойти мужчину. Тот схватил ее за запястье и притянул рывком к себе, тут же крепко обнимая и зарываясь носом в волосы девушки, нарочно пряча свой взгляд.       — Мне страшно в открытую признавать твой будущий уход… Я слаб. Рядом с тобой я сокрушительно слаб, — его пальцы прошлись медленно по шее Алексы, оставляя после себя пробирающий холод, и отчаянно вцепились в ее волосы на затылке. Ладонь все крепче обнимала талию девушки, скомкав синий шелк платья на боку. Майкл не мог осмелиться взглянуть ей в глаза, лишь шепча на ухо. — Мне до ужаса стыдно, но позволь мне начать приспосабливаться сейчас. Иначе я просто не справлюсь. Любимая, я погибаю вместе с тобой, превращаюсь в пепел, помоги мне справиться. Прошу тебя…       Девушка не могла произнести ни слова. Уткнулась губами в пиджак на его плече, пытаясь переварить сказанное им. В очередной раз ненавидя себя за свое появление на свет.       — Ты же сказал, что эта часть твоей жизни меня не касается.       — Главная беда в том, что моя настоящая жизнь крутится именно вокруг тебя. И мне предстоит создать новую.       — Где там моя язва, выходи! — громкий голос Гретты из спальни вывел мысли девушки из этой ситуации. Бегло глянув в глаза Майкла в извинении, Алекса выпуталась из объятий неохотно отпустивших ее рук, и вышла из ванной.       — Я думала, ты придешь только завтра, — с радостью прошептав, девушка подошла к цыганке в нетерпении. Майкл облокотился плечом о дверной косяк и скрестил руки на груди, хмуро наблюдая за женщинами.       — Решила по всем правилам притащить подарок именно в праздник. — Женщина начала рыскать в своей огромной сумке на плече, позвякивая браслетами на запястье, и вытащила небольшой тканевый мешочек с тихим лязгом хрупких сосудов. Вручила их в руки Александры. — С рождеством тебя, черт возьми.       Развязав подарок, девушка аккуратно вытряхнула на ладонь три небольшие продолговатые склянки размером с половину указательного пальца, наполненные изумрудной жидкостью.       — Что это? — вышел из ступора мужчина и подошел к девушке, глянув на презент, после вопросительно уставившись на гостью.       — Собственно то, что вам и обещала Агата.       Майкл и Александра удивленно переглянулись и снова уставились вопросительно на женщину.       — Нужно просто это выпить перед… ну, вы меня поняли.       — И это все? Я думала, будут танцы с бубнами, песнопения вокруг моего тельца, ну… не знаю…       — Ты пересмотрела сериалов, дорогуша. Вся мощь магии кроется в ее простоте, а не вычурности. Как и шедевры твоего мужчины рождались в обычных рубашках.       Усмехнувшись такому сравнению, Майкл взял одну склянку и покрутил ее в пальцах, наблюдая, как переливается на свету содержимое. Ему стало страшно от того, что он сейчас держал в руках саму Смерть, что глобальное разрушение кроется в нескольких миллилитрах сиропообразной жидкости. Все произошедшие перепалки исчерпали свою важность перед этими бутыльками.       — И что, просто выпить? То есть… нам будет нужно еще и… — Майкл не смог продолжить, слова о смерти отказывались быть сдернутыми с языка.       — Да, другого варианта нет. Вам нужно будет решить, когда и как наступит смерть, лучше не полагаться здесь на судьбу. Иначе можете не успеть вовремя.       В комнате воцарилось тяжелое молчание. Все вглядывались в изумрудную жидкость в руках Джексона и каждый думал о своем, и только мысли мужчины заметно рикошетили от стен острым холодом, касаясь всех поверхностей в комнате. Александра поежилась, ощутив толпы мурашек на своей коже, и неосознанно передернулась.

Март, 2009

      Острое осознание наличия совсем крошечной возможности отравляло жизнь Александры. Отравляло ее дыхание, отравляло краски вокруг, все мысли, всех людей, что присутствовали рядом. Разъедало сокрушительным страхом перед вполне реальной несостоятельностью. Девушка ненавидела себя за то желание, которое привело ее к подобному эфемерному решению проблемы.       Теперь любимый мужчина казался ей сущим монстром, который так хладнокровно пытается вести нормальную жизнь, тем самым бросая всем вокруг пыль в глаза. Майкл следил за ее приемом таблеток с кропотливой точностью, словно они могли посодействовать в благоприятном исходе. Но все понимали — исход может начаться, а может и закончиться смертью. И лекарственные препараты здесь не играют никакой роли. Бутафория нормальной жизни. Но Джексон продолжал эту игру. Позабыв гуманность. Проявляя абсолютную жестокость к принятому решению и к моральному состоянию Александры. Но она не наблюдала у себя прав ему перечить.       Вспомнить, когда именно эта игра началась, девушка не могла. То ли до рождества, то ли после. Она была не в состоянии назвать точный день, месяц, когда в очередной раз поддалась молчаливой власти мужчины, не терпящей возражений. Часто засматриваясь на Майкла, Алекса мысленно пыталась предоставить всю свою внутреннюю силу в свои же владения, но лишь один краткий, ничего не значащий вздох Короля лишал ее уверенности. Она была зависима от каждого его телодвижения. Чувство всеобъемлющей вины не позволяло ей сломать собранный мирок Джексона. Слишком много она вносила в него в свое время страданий.       Этот врачебный кабинет стал вторым домом. Он нещадно бесил Алексу, та уже успела выучить наизусть статьи с нескольких плакатов, вычитать все брошюры с пресно улыбающимися актерами на картинках, которым якобы удалось победить болезни. Они раздражали своим наличием в этом пространстве, раздражали, потому что Александре не выпала честь встать в их созданные ролями ряды. Выбеленные стены наводили тоску, царивший аромат хлорки прожигал легкие и оседал на языке горьким привкусом, тиканье часов раздражало все существующие нервные окончания. В ожидании результатов анализов и Майкл и Александра пытались максимально абстрагироваться, предчувствуя плохие новости, или просто морально готовясь именно к ним.       Наблюдая за мужчиной, девушка снова немного зависла в своих мыслях. Сидя у стола доктора, она с жадностью разглядывала сидящего в кресле у окна Майкла, прибегая к очередной попытке прочувствовать его состояние. Ей до боли хотелось вывести разговор из рамок медицины, как в знак существования мира и вне этих больничных стен. Мужчина был напряжен, что пытался всячески скрыть. Коротал время ожидания за чтением очередной книги, найденной в закромах автомобиля. Александра четко видела, как его взгляд постоянно перечитывал уже пройденные строчки — мужчина никак не мог сконцентрироваться.       — Малышка, ты прожжешь во мне дыру, — тихо сказал мужчина в ответ на изучающий взгляд, не поднимая на девушку глаз и перелистывая страницу. Даже не подозревал, что, разрушив воцарившую тишину, придал уверенности девушки в необходимости озвучить вслух мысли. Александра выпрямилась, чуть поелозила на мягком стуле и скрестила пальцы, положив руки на стол.       Уже с несколько дней ее терзала одна и та же догадка — Майкл боялся, и этот страх сосредотачивался не только на приближении претворения плана. Его молчание по поводу предстоящих концертов лишь подтверждали это. Он всегда тараторил без устали о том, в чем был уверен — а уверен он был в большинстве совершенных и планируемых им вещей. Но здесь же она не услышала от него ни единого слова о предстоящем возвращении на сцену.       — Знаешь… они ведь до сих пор тебя безумно любят. Они, наверняка, встретят тебя настолько горячо и счастливо, как ты даже представить боялся.       Подняв глаза над книгой и вглядевшись в себя на мгновение, певец перевел взгляд на девушку. Весь его страх превратился в единую субстанцию с шипами и начал перекатываться по внутренностям, оставляя после своего появления заметные мелкие кровоточащие нервностью ранки. Майкл вгляделся в глаза Александры, пытаясь уловить ту нить, которой она вытянула из него эту правду, сощурился, заставляя под таким вниманием девушку сжаться на стуле. В последнее время ему явственно казалось, что эта девчонка и вправду имеет цыганские корни — она стала очень часто проявлять странные способности к чтению его мыслей, даже тех, которые он всячески пытался спрятать от самого себя.       — А я подозревал, что твое общение с Греттой не пойдет мне на пользу, — кивнув своим прошлым подозрениям, что оказались верными, и лукаво приподняв уголок губы на секунду, мужчина снова уставился в книгу. Девушку такая реакция не устроила, она хотела с ним поговорить об этом. По этой причине проигнорировала смену темы.       — Майкл, я ведь серьезно. Ты зря мучаешься, их любовь к тебе никто не уничтожил. Все прекрасно ведь понимают, что все произошедшее — лишь игры твоих недругов. Они не смогли запятнать твое имя… настолько, насколько ты думаешь.       Тяжело вздохнув и отложив книгу, певец потер свой подбородок. Чуть дернул головой, нарочно позволяя волосам сильнее скрыть свое лицо от девушки, и снял очки.       — Если ты попыталась придать мне уверенности, то получилось скверно. — Смешно нахмурив нос, мужчина нерадостно хихикнул.       — Я лишь хотела сказать, что понимаю тебя. И что тебе не надо делать вид, что все в порядке. Не при мне.       — А что я должен делать при тебе? Если я раскрою все карты, то мы оба утонем в дерьме моих мыслей.       От неожиданности и шока рот девушки приоткрылся. Она уже давно не слышала подобных выражений от заядлого словесного цензора, и не смогла вспомнить — а слышала ли вообще? Этот момент показал ей весь уровень ужаса, что творился в голове ее любимого мужчины. Вокруг запахло керосином, а Майкл приобрел вид спички, которую вот-вот зажгут.       Разговор прервала резко открывшаяся дверь, и взгляды обоих сосредоточились на вошедшем докторе.       — Мистер Беннингтон, что там? — в нетерпении прошептала девушка, проследив за путем мужчины от двери до письменного стола. Врач разглядывал несколько листов в своих руках по дороге до своего кресла и, сев, так и не оторвал от них взгляда. Майкл пересел на стул рядом с девушкой и под тем напряжением, что источал доктор, взял Алексу за руку.       — Прошу вас, не молчите. Что показали анализы?       Мужчина расстегнул свой халат и потер пальцами глаза под линзами очков, заставляя всех напрячься от такой заминки.       — Сколько мне осталось? — пресекла Алекса сложный монолог врача, к которому тот явно и готовился.       — Три… возможно, четыре месяца.       Девушка перевела взгляд на окаменевшего певца. Ей не удастся насладиться его первым прощальным шоу.